Против фашизма

От лица России. Гнев. Ну зачем? Зачем ты туда полезла?! Ты могла сбежать вместе с Беларусью! Печаль. Почему?.. Почему так сложилось?.. Принятие. Ладно. Надо что-то предпринимать... Нет времени. У нас всего несколько часов. Я беру Украину на руки. Она без сознания. Плана, как такового, у нас нет. Мы шли в лагерь Казахстана. У него есть машина, или была... Это не важно, но я надеюсь, что она на месте. Если так и будет, то далее мы поедем искать Германию... Я не знаю где он сейчас может находиться и поможет ли вообще. Но что-то мне подсказывает, что он на своей родине. Его отец так просто не отпустит на войну. Да и сам Германия был против всего этого. Как и я... Граница с немецкой территорией находится рядом. Но вдруг там самое пекло? Вдруг мы найдём отца? А вдруг... Не важно, эти мысли к хорошему не приведут. Мы приходим к пристанищу Казаха. Машина, по великой удаче, находится там. Когда все сели на места, Казахстан завёл автомобиль, мы тронулись. Поехали на запад. Я не знаю, сколько времени ушло на езду. Я волновался за сестру, моё сердце раскалывалось. Казалось, что она уже не дышит. Но я лишь накручивал себя. В машине всего пять мест, кое-как, но мы уместились. Спереди сидели Казахстан и Израиль. Сзади сидел я, Беларусь и Польша. Украина лежала на коленях Беларуси. Я нервно поглядывал то на сестёр, то на пейзаж, выходящий из окна. Чистое голубое небо заполонили тучи. Птицы скрылись меж ветвей деревьев. Моё лицо осветил луч, я зажмурился. Выглянуло солнце? Нет. Взрывная волна. Машина переворачивается. Все звуки заглушает непрекращающийся свист в ушах. А дальше тьма и тишина... Нет травинки той пушистой. Загорелось всё вокруг. И потухло, так мгновенно, что не видел даже друг. Я пытаюсь открыть глаза. Веки склеены слезами и кровью. Добившись своего, я пару раз моргаю и осматриваюсь. Все навалились на право. Машина перевернулась, и так и лежала на боку. Все товарищи без сознания. Я беру инициативу на себя, переворачиваюсь на более удобную позицию и выламываю окно наружу. Стекло разбивается, осколки летят вниз. Я закрываю лицо руками. После вылезаю из машины. Всё тело неприятно гудит. Порезы и раны отзываются острой болью. Я открываю дверь наружу и ломаю её до конца. С железным грохотом, она отсоединяется от автомобиля и падает вниз. Я слажу вновь вниз, подхватываю на руки Украину. Сначала выношу её, потом возвращаюсь к Беларуси. - Беларусь, Белару-у-усь, ты меня слышишь? - я окликиваю сестру и шлёпаю её по лицу. - А-а, д-да, что? А где я? Что случилось? - она проснулась. - Без вопросов пожалуйста. Пошли скорее. - я подаю ей руку. Она берёт меня за руку и я помогаю ей вылезть. - Что это было? Взрыв? А где Украина? - уже бодрее спросила сестра. - Украина внизу, пригляди за ней, а я всех вытащу. - я проделываю с остальными тоже самое, что и с Беларусью. - Что произошло? - недоумённо спрашивает Казахстан. - Ничего хорошего. - угрюмо констатировал Израиль. - Хватит печалиться. Всё у нас получится. Вылечим Украину и вернёмся. Снова будем следовать нашей цели. - подбодрила Беларусь. - Но как? Машине кранты. - спросил Казахстан, грустно поглядывая на свою ласточку. - Пешком. - сказал я и поднял Украину на руки. - Что? Ты сдурел? - Польша смотрел на меня округлившимися глазами. - Тут недалеко, я покажу дорогу. - не скрашивая решения ребят, я пошёл вперёд. Меня нагнала Беларусь. - Я с тобой. Не одному ж тебе нести нашу сестрицу. - она улыбнулась мне. Другие остались на месте. Не знаю, что они там решили, но Беларусь сказала, что они будут ремонтировать машину. Мы на свой страх и риск, пошли к логову "врага". Я никогда не считал Германию противником. Да, он несомненно немец, но при этом, он не фашист. Мы встречались всего несколько раз, на собраниях. Когда наши отцы что-то обсуждали, мы в это время болтали о всяком. Воспоминание РСФСР. Июль. За пару лет до войны. Я устало плёлся за отцом следом. Он вынудил меня пойти вместе с ним на какое-то чересчур важное собрание. В моей юношеской голове не было ничего, кроме развлечений и веселья. Пока я тут хожу по "важным" мероприятиям, мои сёстры и братья гуляют, играют, творят что им угодно. Почему именно я старший? Почему не Украина? Она бы тоже потянула на главную. Но так сложилась судьба. Ничего не изменить. Мы заходим в незнакомое мне здание. Перед тем, как постучаться в дверь нужного нам кабинета, отец поворачивается ко мне и серьёзными тоном говорит: - Ничего не говори, но слушать можешь. - затем повернулся, и хотел постучать, но я его остановил. - А зачем я тогда здесь? Просто поглядеть на скучные делишки? - я надеялся, что отец отпустит меня домой, но этого не случилось. - Будешь слушать. Полезно. - мы зашли в кабинет. В кабинете был небольшой стол, диван и два кожаных кресла. В одном из кресел расположился Третий Рейх. На диване сидел его сын, Германия. - О, вы, наконец, соизволили прийти. Мы вас заждались. - Рейх встал из-за стола, поприветствовал нас, пожал руку отца, затем мою. - Извините уж, задержались. - отец с намёком посмотрел на меня. - Ладно уж, ничего ужасного в этом нет. Присаживайтесь. О Россия, забыл тебя познакомить, это Германия, мой сын. - Рейх оглядел меня с ног до головы. Я сел рядом с Германией на диван. Взрослые начали о чём-то говорить. Сначала я слушал, пытался вникнуть, но разговор был мне настолько неинтересен, что не отпечатался в памяти. Я взглянул на сына Рейха. Он думал о своём, смотря в никуда. - Германия. - я тихо его окликнул. - ..? - он ожидающе посмотрел на меня, как бы спрашивая, что мне надо. - Ты здесь каждое совещание сидишь? - спросил я, в попытке разбавить ситуацию. - Да... Отец заставляет. Это жутко надоедает. - признался Германия. - Может тогда уйдём куда-нибудь ненадолго? - я выжидающе смотрел на него. - Кхм, ну... Давай. - он поднялся с дивана, я следом за ним. Родители заметили, что мы куда-то собираемся. - Куда ты собрался, РСФСР? - отец что-то выискивал в моём взгляде. - Не волнуйтесь, я просто хочу показать России наш дом. - выкрутился Германия. - Прекрасная идея, сын, идите. - он отвлёкся лишь на миг, затем продолжил разговаривать с моим отцом. Германия привёл меня в сад. В лёгкие поступил приятный душистый аромат. Я вдохнул поглубже, будто смакуя чудный вкус цветов. - Мне тут нравится. Прекрасное место. - я нежно прикоснулся к белой розе. - Я люблю здесь отдыхать. - Германия пригласил меня присесть на скамью. - А кто ухаживает за этим садом? - поинтересовался я. - Периодически я и отец... Раньше за ним трепетно следил дед, чуть ли не жил здесь. Но теперь... - он посмотрел в небо. Пушистые облака летели друг за дружкой. Солнце подгоняло их своими яркими лучами. Я понял что он имел ввиду, в ответ смог лишь сказать: - У вас хорошо получается. - я отвёл взгляд на кусты роз. Мы молчали, наблюдая природу. Не хотелось делать паузу на этом моменте. Я придумывал тему для смены разговора. Я уже собирался что-то сказать, но Германия опередил меня. - Забудь... Может, прогуляемся? - предложил Германия. - Я не прочь, пойдём. - мы пошли по ровным тропам, рассматривая цветы. - Мой дедушка очень любил розы, поэтому их тут много. - он показал на кусты роз разных сортов. - Есть в нежном аромате превосходство... - подметил я. - Шекспир. - Германия улыбнулся. - Да-да, Шекспир. - я тоже улыбнулся. Мы пошли дальше... Реальное время. 1941 год. Подходя к немецкой усадьбе. - О чём задумался? - голос Беларуси вернул меня в реальность. - О, да так, ни о чём. - я посмотрел на Украину. - Может я её понесу? - попросилась помочь Беларусь. - Не надо, тут недалеко осталось. - отказался я. Мы уже подошли к ограде, к заднему двору. Беларусь отворила воротца из железных прутьев. Ещё за пару метров я услышал цветущий запах роз.Скрип металла, приглушённый звон. Мы зашли, обошли сад и пришли к входу. Я перевёл дух и постучался. Никто не открывает. Я стучусь ещё раз. Слева слышится шуршание обуви. К нам из сада приходит Германия. - Россия? - он удивлённо моргнул. - Привет, Германия... Помощь нужна. - после моих слов, Германия заметил Украину. - А, да-да, конечно, заходите. - он снял рабочие перчатки, аккуратно положил и пошёл за нами в дом. - П-пожалуйста, помоги ей... - Беларусь волновалась. Она немного боялась Германию и беспокоилась за сестру. Я подбадривающе сжал её ладонь и тут же отпустил. Германия внимательно осматривал ранение. Пуля попала в артерию. Жгуту от силы часа два. Ещё есть время. - Пулю надо достать. - Германия подошёл к ящику и начал что-то выискивать. Я был ему благодарен. За то, что согласился помочь, не бросил. По сути мы враги, а по правде - друзья. Он достал нужные инструменты, попросил выйти. Мы послушались. Беларусь не хотела смотреть на операцию. Я тоже. Мы стояли посреди коридора, переминаясь с ноги на ногу, боясь замарать мебель. - Всё... Всё ведь получится? - Беларусь ненашутку растревожилась. - Да... Я знаю, у него всё получится. - я обнял её, она меня в ответ. Операция будет долгой. Мы решили выйти на улицу. Присели на ту же скамью, где сидели с Германией несколько лет назад. Я осмотрел сад. Увидел много сортов роз, но больше, чем в прошлый раз. Они цвели, благоухали. Но я чувствовал в этом запахе гнилой привкус войны. Что-то поменялось. Солнце светит уже не так ярко. Ветер не щекотит кожу. Пение птиц не радует. Всё стало блёклым, ненужным. Смешалось в одну серую массу. А что будет дальше? Неужто я вовсе лишусь чувств? Чувства это важно. С ними ты живой. Час с лишним ожидания. Германия позвал нас ужинать. - Как операция? - спросил я, неохотно поглядывая на еду. - Успешно. Пулю... Достал... - он показал нам металлическую пульку. - Извини... - я забрал у него пулю. Положил в карман. - Так это... Он её ранил... - Германия опустил взгляд. - Да... - у него заслезились глаза. Он никогда не любил цели своего отца. Ненавидел то, что он творит. Но принимал это как данность, ведь пока он - никто. Я знаю, в будущем он будет одним из величайших государств. А его отец... Его мы свергнем. Он будет тлеть в своей же ненависти. - Скоро она на поправку пойдёт? - если на восстановление уйдёт больше суток, то нам придётся искать местечко для привала. - Относительно. Думаю, за день или чуть более очнётся. - немного собравшись, ответил Германия. - Нам бы нежелательно здесь долго находиться. Как она дорогу перенесёт? - я уже обдумывал варианты дальнейших действий. - Хм, ну если брать её сейчас в путь, то... Не думаю, что это принесёт пользы. Давайте переночуете у меня сколько потребуется и спокойно отъедите? - Германия никогда не изменял своей беспредельной вежливости. - Ну, раз таковы обстоятельства... давай. Но есть одна проблемка. - Казахстан, Польша и Израиль тоже должны где-то ночевать, Германия их примет, но придут ли они? Ладно, допустим Польша согласится. А Израиль и Казах?.. Мда, проблемка. - Что за проблема? - Германия ничуть не изменился в лице. Даже стыдно стало, за такое количество трудностей, что легли на его плечи по нашей вине... - С нами ещё Казахстан, Израиль и Польша. Они на улице, чинят машину, точнее пытаются починить. Неприятность по пути случилась. - как же неудобно было это говорить... Я ему ещё век должен буду. - Ох, ну что ж, посмотрим. Если машину не удастся починить, я предоставлю вам свою. И друзей твоих тоже приму. - я был ему признателен за терпение. Я обязательно верну свой должок. - Спасибо, выручил... Что-бы мы без тебя делали... - я с теплотой заглянул ему в глаза, улыбнулся. Беларусь, перестав робеть, тоже поблагодарила Германию. Она увидела, что он никакой не злодей, что всё что она слышала было лишь слухами. Отказавшись от ужина, я и Беларусь, незамедлительно пошли за парнями. Они оставались всё на том же месте, но уже без дела. Сидели подле сломанной ласточки, все грязные и исцарапанные. Когда заметили, они подняли на нас глаза. - Долго вас не было. Что с Украиной? - Израиль выглядел вялым. Машина сломана, её не починить, по крайней мере без нормальных инструментов. - Германия прооперировал её. Нужно ещё пару дней переждать, пока здоровье на поправку не пойдёт. - лицо Казахстана скривилось от недовольства. Он всегда недолюбливал Германию. - Так что, где нам ночевать в это время? И что с машиной делать? Она ни в какую не заводится... - Польша нервно ёрзал, оглядываясь по сторонам. - Есть вариант, но он вам не понравится. - предупредила их Белоруска. - Не томите. - не терпя, попросил Казахстан. - Германия предложил у него остановиться. - подытожил я. - Что?! Уж лучше на улице, чем у этого говнюка! - возразил Израиль. Его можно понять. Третий Рейх так извивался ради того, чтобы Израилю стало больно, чтобы он умер... - Согласен с Израилем. - Казах обиженно отвернулся. Даже не знаю, насколько нелепо это выглядит со стороны. Германия нас принял, Украину лечит, почивает нас, а они отказываются доброте душевной. - Ребята, я понимаю, что вы чувствуете. Но сейчас не время препираний. Для нас сейчас главное - жизнь Украины, а потом уже принципы. - я стараюсь убедить упрямых друзей. - Нет! Нет и ещё раз нет! Я не буду ночевать в одном доме с Германией! - Казахстан и Израиль не отступали, а стояли на своём. - Ладно, в таком случае, где вы будете ночевать? - уже смирившись, поинтересовался я. - Да хоть в машине. Время сейчас тёплое, всё равно, где спать. - поразмыслил Израиль. А еда? Вода? запасов у нас не там много, как выкручиваться будут? Вот черти! Ладно, порешаем что с ними делать позже. Вот хоть подачки носи! Сволочи... Мы разошлись. Польша, как я и ожидал, пошёл вместе с нами. Всё-таки, Германия был его другом. Украина всё ещё спала, но выглядела она уже лучше. После водных процедур, все легли спать.