За бесконечность до весны

Нехитрый план герцога Абрамесса должен был сработать безошибочно: он считал, что увидев своего бывшего возлюбленного в настолько униженном, донельзя жалком состоянии, королева Гемма неминуемо потеряет к нему последние остатки интереса и нежных чувств, которые, как он подозревал, быть может, ещё хранились где-то в глубине её непонятной фейрийской души. …Регент и королева спустились в каменный мешок Блендонского донжона. - Зачем вы привели меня сюда? – спросила Гемма, поморщившись: эта тюремная экскурсия не доставляла ей ни малейшего удовольствия; настойчивость герцога – была просто подозрительна. Она выбросила Нероли из своего сердца – давно, и не хотела больше ничего о нём знать… Герцог предвкушал успех своего предприятия: - Так надо, ваше величество, вы должны опознать одного человека… …В углу тесного каменного узилища, на куче гнилой соломы, в неестественной позе неподвижно лежал человек в изорванной одежде. Его бледное лицо было запрокинуто, глаза закрыты… - Это император Нероли, – сухо сказала Гемма, ей достаточно было кинуть лишь один взгляд… Королева прекрасно видела его лицо – покрытое грязью, кровью, синяками, и всё же, ясно узнаваемое. Смуглый лоб был рассечён в нескольких местах, наискось, спутанные волосы прилипли к ранам… Шея, грудь, руки – также были усеяны свежими кровоподтёками, и это возмутило её величество. Узник явно находился на грани жизни и смерти. - Почему он в таком состоянии? – холодно спросила королева у своего спутника. - Император оказывал сопротивление, – неубедительно пробормотал герцог. - Да? – насмешливо перебила его королева. – Ваши люди до такой степени необразованны, что им ни разу не доводилось слышать о неприкосновенности особ королевского достоинства? Откуда вы вообще набираете своих гвардейцев, из каких глухих деревень? Взгляд королевы скользил по противоположной стене – цепи и орудия пыток со следами свежей крови свидетельствовали о вопиющем нарушении законов. Королева нахмурилась и топнула ножкой: - Регент! Вы превышаете свои полномочия! - Вовсе нет! – попытался оправдаться Абрамесс. – Нероли – самозванец. Кто, собственно, такой есть сей одиозный император? Национальность его неизвестна. Происхождение – тоже. Простой полевой командир, в результате нелепой случайности, удостоенный короны пророка Боры… - Надеюсь, он спит… – прервала его Гемма многозначительным тоном, не предвещавшим герцогу ничего хорошего, – В противном случае… - Неужели? – герцог Абрамесс боялся поверить в худшее… И, негодуя на непроходимо тупых тюремщиков, которые, по всей видимости, слишком буквально поняли его приказ довести узника до возможно более бесчувственного состояния, приблизился к телу, и слегка пошевелил его носком лакированных ботфорт. Тихий стон был ему ответом – герцог облегчённо вздохнул. Гемма вздрогнула – Нероли не приходил в сознание. Острая жалость вдруг пронзила её сердце, которое, как ей казалось, навеки перестало чувствовать. При виде человека, к которому она когда-то испытывала столь сильную любовь, такого беззащитного и страдающего сейчас, её душа словно встрепенулась… - А я-то думал, что вы будете удовлетворены, королева! – с хладнокровным лицемерием сказал герцог, делая последнюю попытку спасти положение. – Этот коварный интриган доставил вам массу проблем. Я надеялся, вам понравится, что он достаточно наказан… – с этими словами Абрамесс взглянул на её величество и осёкся. Гемма смотрела на полумёртвое тело, распростёртое у её ног, взором, полным безграничной любви и сострадания: на мгновение герцогу показалось, что из голубых глаз королевы – сплошным, неиссякаемым потоком струится осязаемый ослепительно-золотой свет… Зачарованный этим невиданным зрелищем, он даже отступил на шаг назад – мистический ужас закрался в его сердце… Королева Гемма опустилась на колени – её белые руки с невыразимой нежностью отвели спутанные грязные пряди волос со лба императора, погладили обезображенное лицо… Наконец она выпрямилась – и герцог отшатнулся ещё дальше – пламенные глаза королевы пронзали его насквозь гневными молниями, от которых не было спасения. - Ваше величество, – жалко пролепетал он, пытаясь насмешливо улыбнуться. – Вспомните, этот человек совершил множество преступлений… - Нет такого преступления, герцог, которого я не могла бы ему простить тотчас же! – сказала Гемма не своим голосом. - Он пытался убить вас, – привёл герцог последний аргумент. - Пусть… Даже, если бы и убил… - Что?! - Он свободен поступать как угодно – я не смогу разлюбить его никогда! - Королева!!! Вы с ума сошли?! – воскликнул герцог – в лоб ему смотрело дуло пистолета: выхватить его из-за корсажа было для королевы делом одной секунды. - Гемма! - Тише, герцог! Отдайте приказ об освобождении императора Нероли – не то я пристрелю вас на месте! – отрезала её величество ледяным тоном. Железный герцог содрогнулся: королева, как правило, выполняла свои обещания, и – терпеть не могла повторять дважды. «Я идиот!» – несвоевременно подумал он, и, всё же, попытался напоследок воззвать к здравому смыслу её величества: - Гемма! Подобными вещами не шутят! Вы – губите себя! Вы – губите страну! Этот авантюрист должен быть казнён! Приказ уже готов и – подписан! - Кем? - Мною. - Вы его и отмените! - Гемма! - Я королева! - А я – регент! А это, – герцог кивнул на пленного. – Опасный бунтовщик!.. Его свобода прольётся морем крови! И я – отнюдь не поручусь за действия этого мерзавца, окажись мы в его власти! Королева на секунду нахмурила брови, пистолет чуть дрогнул в её руке, однако в голосе, прозвучавшем вслед за тем, не было ни капли сомнения: - Герцог, вы, что, не слышали? Император должен быть свободен! - Невозможно! Дуло пистолета нетерпеливо качнулось вновь, однако, герцог Абрамесс не был бы герцогом Абрамессом, если бы отступил, или даже отвёл взгляд перед лицом угрожающей и такой близкой, смерти. - Если вы хотите, чтобы император Нероли остался жив, мне действительно, лучше умереть! – с несгибаемым хладнокровием молвил регент, тщательно взвешивая каждое слово. – В любом случае, это ничего не даст: остаётся ещё Совет Министров, а он будет против, весь, до единого. Безрассудный порыв королевы прошёл – её голова остыла, разум, наконец-то, возобладал над чувствами: регент был совершенно прав. Её блеф с оружием не выдерживал никакой критики и выглядел просто смешным… Взгляд королевы вновь скользнул по безжизненной фигурке побеждённого императора, которого, казалось, уже ничто не могло спасти от неизбежной позорной смерти – и Гемма приняла истинно королевское решение: - Надеюсь, вы извините меня, ваша светлость, – сказала она, спокойно улыбнувшись, ставя оружие на предохранитель и пряча его за позолоченный корсаж платья. – Я имею в виду, мои методы… Ещё не вполне понимая, к чему она клонит, герцог на всякий случай, согласно кивнул. Следующие слова её величества прозвучали как оглушительный удар грома: - Вы всегда хотели быть абсолютным монархом, герцог? Ловите же момент! В обмен на жизнь и свободу императора Нероли я готова отречься от престола! Абрамесу показалось, что он сходит с ума, однако сомнений быть не могло, он не ослышался – ему предлагалась корона Танхагена, и – где?! И – за кого?!. Каменный, заплесневевший пол тюремной камеры плавно и торжественно уходил у него из-под ног… Наконец, регент обрёл дар речи: - Всё это должно быть юридически оформлено законным образом… - Договорились! – бросила королева. – А сейчас – вызовите сюда коменданта крепости и лучших придворных медиков, немедленно!.. Скорыми шагами герцог почти выбежал их камеры – Абрамесс не знал, плакать ему или смеяться: цель его жизни была почти достигнута – он, кажется, всё же, приобретал корону – самым нелепым, чудовищным и невообразимым способом, который только можно было себе представить! Всё-таки, несмотря на сухость, властолюбие и рационализм своего извращённого характера, герцог был не лишён понятия дворянской чести и даже – известной доли благородства: королева могла ему довериться без опаски, она знала, что сделка, предложенная ею, так смело и решительно – состоится и – непременно…