Разлетаясь на осколки

— А правда, что ты метаморф, Касси?       В тот день Джинни возникла перед Кассиопеей просто из ниоткуда. Одетая в разноцветную полосатую майку и с зеленым ободком в волосах, девочка смотрела на нее с неподдельным интересом и озорными огоньками в глазах. Так искренне, что Блэк даже упустила из виду бестактность заданного вопроса. — Правда.       Прошла неделя с того момента, как Кассиопея перешагнула порог дома Уизли, обосновавшись здесь, как оказалось, на неопределённый срок. За это время Блэк, конечно же, не успела адаптироваться к «особенностям» каждого из жителей Норы. Например, Джинни была очень любопытной девочкой. В этом они похожи, вот только Касс всегда ограничивала свою тягу к знаниям границами дозволенного, а маленькая Уизли не заботила себя такими ненужными мелочами.       Фреда и Джорда миссис Уизли отправила на исправительные работы в огород после очередной выходки, а Касс осталась смиренно ждать их на крыльце Норы. Солнце уже почти село, и лишь редкие жёлтые полосы тянулись вслед за ним по горизонту. – А можешь стать мамой? А папой? Или сделать утиный нос, как Дора?       Она уселась совсем рядом с Кассиопеей, держа в руках старую крысу Перси. Должно быть, выкрала ее у старшего брата, чтобы поиграться. Джинни стала выжидающе смотреть на Блэк, будто ребенок на рождественский подарок в цветастой обертке. Касс поежилась, обхватив себя за плечи, и немного отодвинулась. Так, чтобы стало хоть немного комфортнее и девочка не заметила секундного замешательства. Но это не слишком помогло. Сердце начинало колотиться все быстрее, после произошедшего — стандартная реакция ее организма на всех людей. – Нет, прости, Джинни, я не такая талантливая, как Тонкс. – Эй, Джинни, отстань от Касс! – Фред вышел из-за угла дома и сразу же ускорил шаг, когда увидел их. Его одежда была запачкана в земле, но Кассиопея была как никогда благодарна ему, когда он втиснулся между ними с младшей Уизли, даже не думая отстраняться из-за своей брезгливости. Она вцепилась в рукав кофты мальчишки, выглядывая из-за его плеча. Напряжение в теле начало пропадать.       Удивительно, но Джинни это ничуть не смутило. – Я просто хотела, чтобы она показала, как умеет превращаться! – упрямо протянула девочка. — Вот, как сейчас! Фред, смотри!       Фред обернулся на Кассиопею, непонимающе осматривая ее голову. – Касс, ты не должна, если тебе не хочется, – спокойно произнес он, прикоснувшись к пальцам Кассиопеи, сжатым на его предплечье.       Свободной рукой Блэк схватилась за прядь волос и поднесла ее ближе к лицу, чтобы разглядеть. Волосы приобрели темный каштаново-рыжий оттенок. Видимо, так ее метаморфизм откликался на заботу близнецов, что удивительно, потому что Кассиопея вообще сомневалась, что сможет хоть что-то сейчас изменить в себе. И все же уже сознательно она вернула себе родной оттенок. – Это случайно получилось, – проговорила Касс спокойнее, чем минуту ранее. – Джинни, я сейчас очень слабая и не могу в полной мере контролировать свои способности. Но... вероятно я все еще способна на простые фокусы с волосами. Например, могу так.              Наверное, Кассиопее стало интересно, насколько сейчас метаморфизм подчинялся ей – она сосредоточилась, представляя, как волосы меняют структуру и закручиваются в тугие кудри. Получилось вполне сносно: лишь концы остались прямые. Наверное, сейчас она была особенно похожа на свою тетку Беллатриссу Лестрейндж. – Ай!       Внезапно Касс почувствовала острую боль в пальце. Рефлекторно она махнула рукой – крыса отлетела в сторону, прокатившись по ступенькам вниз с крыльца. – Кароста! – Джинни бросилась за крысой. Она подняла все еще живое существо с земли и взяла на руки, прижав к груди и двумя пальцами погладив ее по спине. – Перси меня убьет.... Пойду отнесу ее, пока он не заметил.       Тем временем на улице совсем потемнело – сумерки накрыли графство Девон черной вуалью. А еще стало ощутимо холоднее, хотя еще пару минут назад было слишком жарко, чтобы выйти из тени. – Кассиопея... Посмотрись в зеркало... — не своим голосом произнес Фред и протянул ей неизвестно откуда взявшуюся старую вещицу.       «Но ведь... Этого не случалось?»       Тело не слушалось – Касс послушно взяла зеркало в руки и заглянула туда... и тут же окаменела. На нее смотрела не, собственное отражение. Не ее черты, не ее глаза, не ее страх. Из глубины стекла на Касс уставилась Вальбурга Блэк — с мертвенно-бледной кожей, искажённым упреком лицом и глубокой, давящей тенью в глазах. Волосы её — спутанные, чёрные как сажа, — обрамляли лицо, словно вороново крыло. А рот, тонкий, почти бескровный, вдруг дрогнул. — Убийца, — прошептала она. А потом громче, яростнее, хлеща голосом по сознанию, — УБИЙЦА!       Кассиопея в панике выронила зеркало — стекло не разбилось, но звук, с которым оно ударилось о камень, эхом разнесся в черепе, как колокол.       И тут — резкое движение. Рука отражения поднялась, пальцы сжали рукоять ножа. Лезвие блеснуло под призрачным светом. Вальбурга посмотрела прямо в глаза Касс, полные ужаса и немого мольбы. — Тебе жить с этим, Кассиопея, — прошептала она. — Или умереть!       Словно не чувствуя боли, отражение глубоко провело ножом по горлу — от уха до уха. Кровь брызнула на стекло, на раму, на пол.       Кассиопея отшатнулась, охнув — и в тот же миг её пальцы инстинктивно рванулись к шее. Но они встретили не кожу, а кровь. Тёплую, текущую. Непонимание продлилось всего долю секунды — затем пришла боль. Обжигающая, липкая, разливающаяся по горлу. Воздуха стало катастрофически не хватать, гортань хрипло захлебнулась — и с каждым вдохом, каждым глотком она будто тонула.       На губах — вкус железа. На руках — кровь. Чужая. Или уже своя?       В глазах всё плывёт, гаснет, меркнет. Голоса исчезают. Только лицо Вальбурги в зеркале смотрит прямо в душу. Улыбаясь. Тихо, с удовлетворением. — Ты... знала, — слышит она шёпот в собственной голове. — Ты позволила этому случиться... – Это.... Неправда!.. — собственный голос прокричал в голове.       И потом — тишина.

***

— Нет, неправда, нет! — Кассиопея билась на кровати, точно в припадке. — Касс, проснись, проснись!       Она подскочила и распахнула глаза, щурясь. Первое, за что зацепился взгляд, было напряженное лицо Фреда. Он хмурился, туго сжимал губы, и не было даже тени привычной улыбки. За два года Кассиопея так и не привыкла видеть его таким серьёзным. Ведь каждый раз, когда такое случалось, происходило что-то нехорошее. Вероятно, как и сейчас. До конца не проснувшись, сознание обрабатывало реальность по кускам. Только сейчас Касс ощутила, её крепко держали за предплечье и, кажется, пару секунд назад трясли. — Я снова кричала, да?.. — спросила она. Собственный голос прозвучал непривычно сипло и изнемождено.       В ответ на вопрос Фред лишь кивнул. Кассиопея прикрыла глаза и уткнулась головой мальчишке в плечо.       Кошмары мучали еë с того момента, как она покинула Гриммо. Стабильно пару раз в неделю своими криками Кассиопея будила всю семью Уизли из-за образов, которые снова и снова назойливой букашкой залетали в голову, которая, казалось, чесалась изнутри. По началу на вопли сбегались все: первыми всегда оказывались рядом близнецы, затем Молли, Артур, Бил и Чарли, даже Рон. После чего лениво заглядывал и Перси, скорее просто удостовериться, что теперь ему никто больше не помешает спать, чем предложить помощь. Не сказать, что она его осуждала за это.       Больше всего Кассиопее было жаль Джинни. Совсем ещё маленькая девочка сейчас делила комнату с Блэк. Она всегда делала вид, что спит, отвернувшись и лёжа лицом к стене. Но Касс прекрасно понимала, что от таких воплей невозможно не проснуться.       Дверь тихо и медленно открылась — в проходе появился Джордж. Обеспокоенный не меньше, чем брат, он зашёл внутрь комнаты, держа в руке старенькую фарфоровую пиалу.       Близнецы никогда её не жалели, не провожали грустным взглядом. Фред и Джордж просто… были рядом. Кассиопея нуждалась в этом больше всего. Они вели себя так, будто ничего не случилось. Заставляя поверить в это и её. — На. Пей, — нахмуренный, Джордж буквально влил ей в рот содержимое пиалы. Там оказался горячий травяной настой, который миссис Уизли взяла в привычку заваривать на ночь с приездом Кассиопеи. Тепло стало растекаться по горлу, и тревожное чувство, запутавшееся в большой клубок где-то внутри, стало медленно исчезать. — Лучше?       В ответ Касс лишь кивнула, а Фред, сидящий на корточках рядом, будто выдохнул. — Может, мне правда уехать… — в очередной раз начала Кассиопея, сев у изголовья кровати и подтянув к себе ноги. Невольно она снова виновато огляделась на Джинни. — Дура ты, Звëздочка, — Фред сел на край кровати около ног Кассиопеи. Его голос был уставший, но без оттенка упрëка. — Кто тебя, а главное, куда, отпустит. Маман точно нет. — Да и мы тоже, — столь же недовольный, Джордж поддержал брата. — Вот именно. А насчёт неё не волнуйся, — Фред заговорил совсем тихим шёпотом, явно имея в виду свою сестру. Заметил, всë-таки. — Это она так, чтобы тебя не смущать. Думаю, если бы еë что-то серьёзно не устраивало, она бы уже придушила тебя подушкой. Джинни у нас боевая, знаете ли. — А тебе надо ложиться обратно спать, — вновь перевел тему Джордж, отставляя уже пустую пиалу на прикроватный столик. — Я… — Касс открыла рот до того, как обдумала то, что собиралась сказать, и тут же заткнулась. — Что?       Касс вдохнула. Зажмурилась. — Я боюсь. Ясно? Боюсь. Перед глазами постоянно она… Там, на Гриммо. Мертвая. На полу, в лужи крови. А потом оживает и не замолкает, вечно орет, что это я виновата. Джордж… — она перевела взгляд с одного близнеца на другого и обняла себя руками.– Фред, я так больше не могу, правда. Я думала, этот кошмар закончился, но сегодня, после новостей… Она снова вернулась.       Повисло молчание. Касс протараторила все шепотом, но судя по лицам мальчишек, было ясно: Фред и Джордж поняли каждое слово. — И ведь… Несмотря на всë, она меня вырастила. После всего случившегося я даже начала еë… Понимать? Она лишилась мужа, обоих сыновей. Один пропал, а второй… сбежал из дома, предал семью, когда был не сильно старше меня. А потом Азкабан. И я… И я очень на него похожа. Атрия сказала, что я всегда напоминала ей его. Поэтому, наверное, ей было так больно… У меня всю жизнь не было никого, кроме бабушки и Атрии. А теперь она мертва.       Касс просто сидела на кровати, склонив голову вниз и прикрыв глаза. Она понятия не имела, как отреагируют близнецы, даже предполагать не хотела. Хотела только провалиться под землю или просто раствориться. Эти мысли варились в голове целое лето, но она сама не верила, что произнесла их вслух. Что уж ждать от близнецов после такого признания?       Минуту ничего не происходило. Касс начала думать, что здорово расстроила друзей. Но… потом почувствовала, как один из мальчишек потянул еë за руку так, что она развернулась, оказавшись спиной к стене. Сел рядом, приобняв Касс. Рядом тут же оказался другой, положив голову ей на плечо. — А теперь спи, — произнëс тот, что справа. Кассиопея по голосу безошибочно поняла, кто это.       Остаток ночи она провела совсем без снов, а утром миссис Уизли так и не обнаружила близнецов в их кроватях.

***

      Когда она вновь открыла глаза, за окном было уже совсем светло. Уизли мирно сопели рядом — девочка старалась сидеть неподвижно, чтобы не потревожить их и без того короткий сон. Получилось лишь повертеть головой в разные стороны: пиалы, которую Джордж оставил на тумбочке рядом, на месте уже не было. Впрочем, как и Джинни. Девочка всегда вставала достаточно рано, и вовсе неудивительно, что она ретировалась из комнаты при первой же возможности.       Кассиопея уставилась на деревянный потолок, косивший правой стороной вниз. Отгонять мысли о вчерашнем вечере не было сил, и она смиренно принимала их. Как объяснили взрослые, они уже знали о том, что Кассиопее предстояло еще одно заседание в суде. А не говорили лишь потому, что не хотели, чтобы она остаток лета пыталась выбраться из ямы переживаний, которую сама себе и вырыла бы. Вот только дату заседания по неизвестным причинам поспешно перенесли на неделю раньше, о чем было объявлено только вчера. Касс должна была узнать все это из письма тети, но никто не мог предположить, что второсортная желтая пресса сможет прознать детали ее дела и, словно стремительная лавина, разнести их в этот же вечер по всей магической Британии.       Кассиопее казалось, будто все ее тело состоит из нераспутанного клубка оголенных нервов. Она не паниковала, не закатывала истерики. Просто наблюдала, как деревянные узоры досок потолка закручиваются в множество лиц Вальбурги Блэк. Каждое из них буравило укором, словно призирая за очередной момент слабости. Касс смотрела на эти лица, не отрываясь, борясь с желанием прикрыть глаза и вновь спрятаться в беспроглядной и всепоглощающей тьме. Но сколько можно было прятаться? Сколько можно было убеждать себя, что все хорошо, а по ночам тонуть в страхе и чувстве вины? Покрепче сжав зубы, Кассиопея так и не зажмурилась.       Вдруг проснулся Джордж. — Давно… не спишь? — сквозь широкий зевок пробормотал сонный парень и пытался разлепить веки. Он оглядел комнату. — А мы заседание не пропустим? Хотя не, маман бы такой вопль подняла.       Вместо ответа Кассиопеи — протяжное и недовольное мычание второго близнеца. Фред приподнялся и отполз от Кассиопеи и Джорджа, присаживаясь напротив. Выглядел он не менее помято, чем собственный брат: с одной стороны челка примялась, с другой — торчала клочьями в разные стороны, точно колючки. А к левой щеке прилипло перо, видно, вылетевшее из подушки. И все эти неудобства только ради нее.       Захотелось покрепче обнять мальчишек, но Касс сдержала себя, решив, что нужно дать им хоть немного личного пространства и времени на то, чтобы прийти в себя. Только потянулась рукой к лицу Фреда, стряхивая с него перо двумя пальцами. После чего Уизли на неё странно уставился и, кажется, окончательно проснулся. — Нет. Минут десять назад — наконец промолвила Кассиопея, удивляясь хрипоте в собственном голосе. Видимо сорвала, пока кричала. — И судя по всему, Атрия ещё не приехала. Значит время есть.       Втроем они направились на кухню, по пути заскочив в ванную комнату, чтобы по очереди умыться. Холодная вода, стекая по лицу и волосам тоненькими струйками, быстро приводила в чувства, и резкий запах кускового мыла сейчас был как никогда кстати. Но становилось немного зябко — Касс покрутила за круглые рычажки умывальника, переключив на значительно более высокую температуру воды, и подставила под нее кисти рук. Ладони обожгло, костяшки пальцев тут же порозовели, но девочка не дернулась. Руки покалывало, зато по всему телу разносилось приятное тепло. Она смотрела, как вода закручивалась в небольшую воронку и стекала в трубу, не поднимая глаз на зеркало. Ей удалось победить изображения Вальбурги на потолке, но встречаться с ее чёрными от злости глазами на месте собственного отражения, как в своем кошмаре, Касс не осмеливалась.       Через минут десять она все же заставила себя выключить воду и выйти из ванной. Мальчишки ждали у входа, и, увидев ее, махнули рукой, приглашая спуститься вниз.       На кухне миссис Уизли намывала посуду — первое, за что зацепился взгляд Кассиопеи. Молли могла без труда заколдовать кухонные перчатки для выполнения такой работы, но почему-то все делала сама. По наблюдениям, это случалось всякий раз, когда миссис Уизли нервничала.       За столом сидел Перси. Не изменяя своим привычкам, он с важным видом читал газету и растягивал крошечную чашечку кофе. Перси поздоровался с ними первый, сдержанно, но вполне искренне поинтересовался, всё ли у них в порядке, и продолжил читать. Молли же, будто зачарованная своим занятием, заметила пришедших, только когда они заговорили. — Дети, хотите кушать? — она отряхнула руки от мыльной воды и зачем-то поставила чистую тарелку обратно в раковину. — Хотя что это я, конечно хотите. Блинчики на столе, сейчас сделаю вам чай.       Спорить с миссис Уизли всегда было синонимом слова «бесполезно», к тому же, Кассиопея не хотела лишний раз действовать ей на нервы после сегодняшней ночи. Она смиренно присела за стол, следуя за близнецами, по пути скользнув взглядом по деревянным часам, каждая стрелка которых была увенчана портретом одного из семейства Уизли. В начале лета у нее ушло не мало времени, чтобы разобраться, как они работают. — Атрия должна быть где-то через полчаса, и тогда, если мы сразу же отправимся в Министерство, будем ровно к назначенному времени, — шепнула Кассиопея близнецам, те синхронно кивнули.       Джордж положил ей на тарелку два немного небрежно свернутых в рулеты блина, а Фред заботливо пододвинул поближе вазочку с густым красным джемом, в котором сквозь блеск сахара проступали крохотные клубничные семечки. Миссис Уизли тем временем расставила перед всеми чашки с чаем и, не задерживаясь, снова принялась за посуду, с тихим плеском погружая тарелки в мыльную воду.       Кассиопея покрутила в пальцах медную вилку, как будто не решаясь сделать первый укус, а потом всё же воткнула её в блин. Есть совсем не хотелось.       В кухню впорхнула Джинни — полная энергии, с вьющимися волосами и ярким румянцем. Она быстро перекинулась парой слов с Перси, пожаловалась матери на нашествие садовых гномов и утащила со стола пару блинчиков. Касс, отодвинув от себя тарелку, держала чашку обеими руками, маленькими глотками прихлёбывая обжигающий чай. Нотки жасмина приятно щекотали ноздри, даря иллюзорное ощущение спокойствия. — Касс, — тихо позвала Джинни, наклоняясь к ней через стол, — а ты сегодня ещё вернёшься?       Касс поперхнулась. День, когда она нашла мёртвую Вальбургу, занимал все ее мысли. Блэк даже не задумывалась о возможном наказании... И том, что она действительно могла не вернуться. Но Атрия обещала, что не допустит худшего. И Касс верила. Она всегда верила тете. — Просто… — Джинни перешла почти на шёпот, — я хотела показать тебе новый трюк с фейерверком. Джордж сказал, ты поймёшь. — Вернусь, — прошептала Касс и впервые за утро улыбнулась. Слабо, почти незаметно.       С внезапным шипением в камине вспыхнуло зелёное пламя. Из вихря изумрудных искр, пепла и огня шагнула высокая фигура. Атрия прошла вперёд, стряхивая с плеч крупицы золы. В её лице было что-то неуловимо жёсткое — напряжение, которое могли заметить лишь те, кто знал её по-настоящему близко. — Добрый день, — коротко поздоровалась она, оглядев кухню. В руках она держала чёрный чехол для одежды. — Касс, нам нужно быть на месте заранее. Начинай собираться. И надень это. — Атрия! — откликнулась Молли, слегка удивлённо. — Ты рано. Чаю? — Не откажусь.       Касс встала, и близнецы тут же потянулись за ней. Перечить тёте было бессмысленно. Забрав чехол, она поднялась в комнату Джинни и, закрыв за собой дверь, аккуратно расстегнула молнию. Изнутри показалась мантия — глубокий чёрный сатин с тонкой серебряной строчкой по подолу. Высокий стоячий ворот украшала застёжка: обсидиановая звезда, от которой расходились тонкие серебряные лучи. Касс провела по ней пальцем. Звезда казалась знакомой, навязчиво знакомой, но она отбросила это ощущение — вероятно, одно из тех фамильных украшений, что передаются из поколения в поколение и выглядят одинаково величественно и мрачно.       Спускаясь обратно вниз, Касс чувствовала, как пустота в животе закручивается тугой узел. Ступень за ступенью – всё тяжелее дышать. Атрия всё ещё стояла рядом с миссис Уизли, держа пиалу чая в руке. Она обернулась, едва Касс оказалась у подножья лестницы. — Отлично. Смотрится хорошо, — кивнула она и подошла ближе, легко поправив на мантии брошку. — Пора.       Близнецы спустились следом, оба в простых дорожных мантиях. С явным намерением отправиться вместе. — Мы тоже готовы, — хором заявили они. — О нет, молодые люди, вы остаетесь, — строго сказала Молли. — Но мам! — Мы обязаны! Мы — моральная поддержка! — Вы — головная боль, — вмешалась Атрия с лёгким раздражением. — Это официальное слушание, а не цирковое представление.       Фред открыл было рот, но так и ничего не сказал. Касс подошла к обоим парням и обняла их, крепко сжав за плечи. В этом жесте – все то тепло, что было между друзьями. Кассиопея старалась запомнить это его как можно лучше, чтобы сохранить ощущение их присутствия и в Визенгамоте.       Пламя в камине вспыхнуло вновь, озарив кухню зелёным светом. Атрия первой шагнула в огонь, громко и чётко назвав пункт назначения.       А Касс так и ничего не сказала близнецам на прощание. Она сделала шаг вперёд — и исчезла в всполохе изумрудных искр.

***

      Зал Визенгамота, древний и непреклонный, скрывался в глубинах Министерства Магии, словно сердце, заключённое в каменную грудь. Просторный, но не дающий вздохнуть — он давил громадными сводами, торжественными и тяжелыми. Пол блестел выглядел, будто отполированный обсидиан, отражая блики магического света, льющегося сверху. Зал был очень холодным и гулким. Под мраморным куполом всё звучало громче, чем нужно, — даже шелест ткани, скользящего по этой каменной гробнице, казался оглушающим. Кассиопея шла самой первой, чувствуя, как мантию чуть поднимает воздух от её шагов.       За ней, стуча тонкими каблуками, шла Атрия. Рядом двое старших Авроров, которые конвоировали их без наручников, но с видом, будто сопровождали обоих девушек в Азкабан.       Касс задрала голову наверх, осматриваясь. Высокие стены поднимались ввысь, уходя в полумрак купола, где слабое свечение магических ламп почти не достигало потолка. В этом мраке терялись изгибы сводов и древние гербы самых старых магических родов, вырезанные на камне — выцветшие, будто память о временах, когда родство с магией значило больше закона. Был здесь и герб дома Блэков.       Ее вели в центр зала — углубление, каменный колодец правосудия. Над ним, ярусами, в строгих полукругах, возвышались места для членов Визенгамота. Они сидели, как статуи, облачённые в черные и красные мантии с серебряными вышивками — каждый, как часть безличного организма. Посредине за кафедрой из редкой древесины восседал сам Министр Магии, Корнелиус Фадж. Совсем недавно он сменил на посту Миллисенту Багнолд. Выпускница Когтеврана, застала в должности падение Темного Лорда, и ушла в отставку не объясняя причины.       Кассиопея чувствовала, что в воздухе витал тонкий, еле уловимый запах — смесь старых пергаментов, воска и времени. Она была уверена, что даже пустой зал не никогда был по-настоящему пуст. Он дышал. Он помнил. И всякий, кто вступал сюда, чувствовал, будто чьи-то глаза наблюдали из-за стен, будто сама магия взвешивала душу подсудимого на ладони. — Всё будет хорошо, Касс, тебе не о чем беспокоиться, — шепнула Атрия напоследок, не оборачиваясь на охранников, после чего ее увели в сторону.       В ответ Касс скованно кивнула. Собственное спокойствие пугало. Девушка была уверена, что ее ноги подкосятся, как только она перешагнет порог Министерства, но этого не случилось. Волнение все еще трепетало в груди, но совсем не так, как раньше. Это чувство более не походило на снова и снова бьющуюся в клетке птицу, ломающую себе крылья о железные прутья. Скорее на часы, отсчитывающие время до начала заседания. От каждого щелчка стрелки сердце то поднималось, то снова опускалось в груди.       Взгляд скользнул вниз, к подножью подиумов и тут же остановился на Кэрроу. Со сдержанным оскалом на лице и слишком ярко сияющими глазами, он выглядел не слишком довольным и даже не смотрел в сторону Кассиопеи. Среди знакомых ей лиц входящих в Визенгамот и Палату Лордов, она также узнала Директора Хогвартса и мужа своей тетки — Люциуса Малфоя. Были здесь также те два Аврора, что первыми обнаружили Кассиопею в луже крови Вальбурги.       Из-за высокой кафедры в центре поднялся пожилой волшебник в мантии цвета иссиня-черного чернила. Его голос, несмотря на возраст, прозвучал громко и чётко. — Я, Корнелиус Освальд Фадж, действующий Министр Магии, объявляю финальное Заседание Визенгамота по делу Кассиопеи Морганы Блэк открытым.       Гул прокатился по трибунам. Взгляды с балконов устремились вниз, туда, где на каменном полу, под лучами жёсткого света, стояла Кассиопея. Величественные колонны отбрасывали на неё тени, словно чьи-то вытянутые пальцы. Министр продолжил: — Сегодня, девятнадцатого августа в 13:00, Кассиопея Моргана Блэк обвиняется в убийстве с особой жестокостью Вальбурги Ирмы Блэк, приходящейся вышеупомянутой родной бабушкой, а также в использовании заклинаний «Алохомора», а после «Бомбарда» вне школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, то есть в нарушении указа разумном ограничении волшебства несовершеннолетних, — он нервно поправил ворот мантии и обернулся к сидящему правее мужчине, — В первую очередь обсуждению будет подлежать первое дело. Я прошу главу Аврората, Мистера Кэрроу, огласить подробности для членов Визенгомота.       Кэрроу медленно — Кассиопее даже показалось, что нехотя — продвинулся ближе к центру зала. Касс заметила, как его руки, сложенные в замок за спиной, побелели и застыли от напряжения, похожие на гипсовую статую. Неужели и он нервничал? — Шестого июня около двух часов дня мисс Блэк была найдена членами Аврората Эдмундом и Люссиль Ренвик в фамильном поместье ее семьи по адресу Лондон, Площадь Гриммо, дом 12, рядом с мертвой Вальбугой Блэк. По результатам предварительной экспертизы сотрудников министерства, направленных в тот день на задание, Вальбурга была жестоко убита с помощью ножа. Орудие убийства на месте преступления найдено не было. Также был причинен значительный ущерб имуществу семьи Блэк с помощью магии. — он прочистил горло продолжил, — Уважаемый Визингамот прошу также принять во внимание, что по показанием приближённых к усопшей и их домового эльфа «Кикимера» отношения подозреваемой и миссис Блэк были натянутыми, хотя этот факт и скрывался до последнего. Принимая это вынимание, можно сделать предварительный вывод о том, что у мисс Блэк был весомый мотив для совершения этого преступления.       Кассиопея скрипнула зубами, скривившись. Наверняка заранее заготовленный рапорт безэмоционально выскальзывал изо рта Кэрроу, отчего казалось, что он находился в трансе. Он будто пробудился, когда заскрипел про «натянутые» взаимоотношения Кассиопеи и ее бабки. В этот момент Блэк чуть не рассмеялась в полный голос. Не было сомнений: как глава собственного дома, маг, с которым Вальбурга так или иначе поддерживала общение, он точно знал, насколько искаженно подобранное слово отражало реальность. Кассиопее очень хотелось наблюдать выражение лица этого мужчины, пока он обращался к представителям суда и Министру, но тот и не думал поворачиваться к ней лицом. — Спасибо, мистер Кэрроу, — подытожил Фадж его нахмуренные брови подчёркивали морщинки на лице, которое не жалел возраст, — До настоящего момента официальным подозреваемым в деле об убийстве Вальбурги Ирмы Блэк числилась лишь одна фигура — Кассиопея Моргана Блэк. Однако, в ходе дополнительных разбирательств, появилось основание выдвинуть иную версию произошедшего. Слово передаётся члену отдела международного магического сотрудничества, главе по направлению «Америка» Атрии Асцелле Блэк, которая является официальным опекуном подсудимой.       Тонкие каблуки вновь застучали по каменной кладке, эхом разнося по залу Визенгамота жесткий и звонкий звук. Атрия оказалась рядом с Кэрроу, остановившись в двух метрах от него. На фоне этого крупного, облаченного в светлую шелковую мантию, стекающую по плечам, как расплавленный металл, мужчины тетя Кассиопеи выглядела так, будто появилась из разверзнувшейся в небе бездны. Ее темно-синее платье из плотной ткани, словно броня, практически полностью скрывало тело, а волосы собирались в высокий хвост на затылке. В руках она держала пергаментный свиток, опоясанный посредине черной лентой. Как ни удивительно, собственно тетя сейчас казалась загадкой не меньше, чем Кэрроу. Все лето она уверяла Кассиопею в том, что ей не грозит опасность, но так и не открыла ни единой детали своего расследования. — Уважаемые члены Визенгамота, уважаемый Министр. Мне предоставлена возможность изложить версию, которая, как мы полагаем, заслуживает тщательного рассмотрения. Речь идёт о фигуре, которая до недавнего времени находилась в тени — Рафаэль Монткросс.       Кассиопея резко выдохнула. Она не слышала имя этого юноши с детства, а его черты лица давно стерлись временем, не желая всплывать в памяти. Он был не многим старше Кассиопеи, и, если бы учился в Хогвартсе, заканчивал обучение вместе с Биллом Уизли. — Рафаэль Монткросс — сквиб, сын Элвиры Монткросс, также сквиба и служанки, долгие годы прислуживавшей в доме Блэков. После смерти главы семьи, Ориона Блэка, миссис Вальбурга уволила миссис Монткросс и выгнала ее вместе с сыном из своего дома. Это решение, как утверждают свидетели, стало для неё тяжёлым ударом. Спустя несколько месяцев она тяжело заболела и умерла — так говорят соседи и магические лекари в Больнице Святого Мунго, где она провела последние минуты жизни.       Кассиопея обернулась через плечо — некто на верхних рядах громко зашептался. Министр бросил в ту сторону недовольный взгляд. Атрия выждала, пока в зале утих гул, и, не сводя взгляда с министра, заговорила вновь — теперь её голос звучал особенно отчётливо, без прежней мягкости. — Рафаэль в течение последнего месяца перед смертью Вальбурги неоднократно выходил с ней на связь. Мы располагаем её письмами, в которых она общается о неким юношей, который «хочет выразить благодарность за былую доброту». Он настойчиво добивался личной встречи. Судя по записям Вальбурги, она в конечном счёте согласилась — как мы полагаем, с целью сохранить лицо, не считая его опасным. В день убийства, — Атрия, потянув за край ленты, одним движением развязала ее, после чего раскрутила сверток, разделив его на два листа пергамента, — несколько человек из числа магглов, проживающих на Площади Гриммо и близлежащих окрестностях, утверждают, что видели юношу, похожего по описанию на Рафаэля, который пропал между домами номер одиннадцать и тринадцать. Прошу, уважаемый Министр, ознакомьтесь с письмом.       Атрия протянула руку с один из пергаментов вперед. Секретарь Фаджа, сидящая по левую руку от него, взмахнула палочкой и с помощью манящих чар переместила письмо за стол Министра. Тот сощурился, то поднимая глаза на Атрию, то основа опуская их в текст.       Конечности онемели — Кассиопея застыла, наблюдая за происходящим. На мгновение все услышанное показалось последней чушью — за лето ей почти удалось убедить себя в собственной причастности к смерти Вальбурги. — Как известно, после убийства палочка Вальбурги исчезла. Мы полагаем, что в момент угрозы она либо попыталась защищаться, либо её захватила паника, в результате чего произошла неконтролируемая магическая вспышка. В доме обнаружены следы магии — но не следы боевых проклятий, а хаотичных, неосознанных импульсов. Силы Кассиопеи недостаточны, чтобы вызвать подобное разрушение. Экспертиза ее палочки это подтвердила. По неосторожности, — Атрия сделала паузу, — Рафаэль проговорился друзьям, что намерен «навестить ту самую женщину, что лишила его мать последней надежды». Этим друзьям он, к сожалению, доверял — и в результате был вычислен. Мы пытались найти его всё лето. И справились с этим, пока он не сбежал пару дней назад.       Вдруг она обернулась на Кэрроу. — Следовательно, дело зашло в тупик. До недавнего времени.       Гул поднялся снова, кто-то в зале резко подался вперёд, на трибуне зашуршали мантии. Лишь один человек остался стоять в скованной тишине — Кэрроу. Он дернулся, словно в непроизвольной судороге, разворачиваясь к Кассиопее полу боком.       Наконец ей удалось разглядеть его лицо. Маленькие глубоко посаженные глаза на одутоосвтом лице опасливо сузились, губы превратились в одну тонкую нить.       Атрия перевела взгляд прямо на него и впервые позволила себе холодную улыбку. — Да, господин Кэрроу. Мы знаем, что он уже был задержан в начале августа по приказу министерства, но «был утерян». По официальной версии, подозреваемый сбежал при транспортировке. Однако… Мистер Малфой, не могли бы вы?       Так вот, зачем он здесь.       Люциус медленно поднялся со своего места. Стуча металлическим наконечником трости, он подошёл к Атрии и протянул ей еще один свиток. После чего также вальяжно вернулся обратно. Кассиопее показалось, что не надолго он зацепился взглядом с Кэрроу и гордо усмехнулся. — Здесь, уважаемый Министр, заверенные показания трёх авроров, что сопровождали ту операцию. Ни один из них не видел, как Рафаэль сбегает. Напротив — им было дано приказание передать пленника третьей стороне без оформления через Аврорское управление.       В этот раз Атрия сама, достав палочку и рассекающим воздух движением отравила доказательства на стол Министра. Шум поднялся, заполняя пространство в каждом уголке — возмущённые возгласы накрыли Кассиопею, словно купол. — Это абсурд, —сквозь зубы процедил Кэрроу, — вы утверждаете, что я…? — …приказали передать его группе неизвестных, которые затем попытались избавиться от свидетеля, — голос Атрии становился все громче и громче. В одиночку ей удавалось перекрыть шум всего зала. — И это не догадка. Рафаэль выжил. Его нашли подчиненные мистера Люциуса Малфоя, — она кивнула в сторону беловолосого мужчины, который в этот момент спокойно откинулся в кресле, высоко задрав подбородок, — в лесу Уолтшира. В бессознательном состоянии, с сильными повреждениями после пыток. Он дал показания. Не только о своём визите к Вальбурге, но и о том, кто именно его схватил, допрашивал, а затем передал людям, не представляющим Министерство. Он узнал в них сотрудников вашего отдела.       Касс упустила момент, когда руки Кэрроу расцепили замок и спрятались в складках мантии. Судорожным, быстрым движением он вытянул палочку в сторону Атрии и уже было открыл рот. Но Атрия была быстрее. Красная вспышка «Экспеллиармуса» обожгла пальцы мужчины — палочка отлетела в сторону, отскочила от пола и покатилась к трибунам. В следующее мгновение тетя Кассиопии оказалась вплотную к Кэрроу. Замахнувшись, тыльной стороной ладони она ударила его по правой щеке. Он упал, схватившись за лицо, и словно склизкий уж стал отползать от Атрии. — Увидите мистера Кэрроу! — Министр подорвался с места, стукнув ладонями по столу, и заговорил, холодно и жестко, — Позднее он предстаёт перед Визенгамотом за фальсификацию доказательств и покушение на убийство! Ох, Мерлин… — Малфой! Белобрысая тварь! Мы не так договаривались!       Кэрроу орал и вопил, извиваясь всем телом, пока Авроры Ренвик за локти тащили его к выходу. Перед самым выходом ему даже удалось вырваться из хватки женщины, и свободной рукой ударить Аврора в живот. Если бы Касс не была столь напряжена, она бы обязательно рассмеялась, наблюдая, как чистокровный волшебник пытался помочь себе таким варварским маггловским способом. — Я призываю всех к тишине в этом зале! — вновь прогремел голос Министра, и Кассиопея случайно встретилась с ним глазами. Несмотря на хаос, охвативший зал, мужчина не поддавался ему, хотя и выглядел очень раздраженным, — Атрия Блэк, вам есть, что еще сказать? — Да, Министр. Хоть подозреваемый находится в тяжёлом состоянии и не может присутствовать лично или передавать свои воспоминания на рассмотрение, я прошу снять обвинения в убийстве с моей подопечной и перейти к рассмотрению дела об использовании магии за пределами Хогвартса. — по мере тирады Атрия ни на минуту не расслаблялась. Голос был ровный, пропитанный уверенностью в своей правоте.       Глубоко выдохнув, Министр промокнул лоб салфеткой: — Ввиду новых открывшихся нам фактов я считаю возможным удовлетворитт просьбу Атрии Блэк и предварительно снять с ее подопечной обвинение в убийстве. Перейдем ко второму делу — вынесете палочку.       Сердце дронуло, когда секретарша достала из металлического сундучка с зачарованным замком магический артефакт. От того, что Блэк видела свою вещь в чужих руках, по всему тело скользило ревностное чувство. Очень хотелось поддаться порыву — сорваться с места и выхватить палочку, вцепиться в нее, снова почувствовать родное показывающее тепло. Но Касс держалась, как могла. Нельзя было все испортить, когда разбирательство было практически окончено.              Вооружившись своей палочкой, а другую взяв в левую руку, секретарь использовала «Приори Инкантатем». Палочка Кассиопеи засветилась, после чего из ее кончика начали выплескиваться цветные искры последних используемых заклинаний. «Бомбарда», «Алохомора» и еще парочка бытовых чар используемых ещё в школе. Их насыщенность даже нельзя было сравнить с цветастым фейерверком первых двух. Кассиопея, в отличии от всех присутствующих, ни разу не видела применения этого заклинания, поэтому, как заворожённая, наблюдала за снопами цветастых огоньков. Когда искры потухли, женщина убрала палочку обратно в коробку и вернулась на своё место. — Мисс Блэк, использование вами заклинаний вне Хогвартса неоспоримо. У вас есть, что сказать, в свое оправдание? — взор Корнелиуса Фаджа вновь устремился на нее. Впрочем, как и взгляды других членов Визенгасота. От такого внимания вновь стало неуютно. Весь вечер она чувствовала себя наблюдателем какого-то абсурдного спектакля. Но когда пришла ее очередь играть, волнение вдруг подкатило к горлу. Все те эмоции, что она испытывала на первом допросе, снова ожили в ее груди. «Я что, снова должна это вспоминать? Снова оправдываться?» — Увидев, что внутри дом был разрушен… Я почувствовала опасность, — хрипло начала Кассиопея, — Ведь миссис Блэк, пребывая в трезвости сознания, никогда бы сама такого не допустила. Поэтому мне необходимо было найти ее. Любыми способами. — Мэрлин, достаточно! — не выдержала пожилая женщина с короткой стрижкой, — Вы разве не видите? Это всего лишь испуганный ребёнок, а вы пытайтесь повесить на нее черт знает что.        — Как директор школы Чародейства и Волшебства, я также хотел бы высказаться в ее защиту, — профессор Дамблдор поднялся со своего места и заговорил, впервые за заседание, — мисс Блэк имеет отличную характеристику от преподавателей и оценки. Я уверен что произошедший инцедент — это единичный случай, произошедший под влиянием стрессовой ситуации. — он одарил Кассиопею улыбкой, — И тем не менее показывает хорошее знания в сфере Чар, а так же умение их применять. По моему мнению, лишив Кассиопею возможности обучаться в школе и колдовать, мир магии потеряет невероятно талантливого и сильного волшебника, — Дамблдор качнул головой и поправил сползающий вправо колпак. — Вы были услышаны, Альбус, — прокряхтел Министр. После речи директора раздражённость Фаджа значительно усилилась. Он морщился, поправляя воротник мантии, и не смотрел в сторону Дамблдора, — Кто за то, чтобы признать Кассиопею в нарушении указа разумном ограничении волшебства несовершеннолетних? — Министр решил поставить заключительную точку в этом вопросе. В воздух взметнулось несколько рук. — Кто за то что бы снять обвинения? — первой подняла руку та самая заступившаяся за Кассиопею женщина, за ней Альбус Дамболдор и ещё несколько человек. Среди них был и Люциус Малфой. Численное преимущество было видно невооружённым глазом, но Касс не осмеливалась сама делать какие-то выводы. — Отлично, — Фадж обвел взглядом зал, слушая, как ему что-то говорит секретарша, — Посему устанавливаю: с Кассиопеи Морганы Блэк будут сняты все обвинения. Однако в качестве исправительных мер до начала учебы ее палочка будет конфискована и передана директору Дамблдору, пока подсудимая вновь не окажется в Хогвартсе. Объявляю заседание закрытым.       Оправдали.       Её и правда оправдали.

***

— Я говорила, что не позволю чему-то плохому случиться с тобой, — Атрия заговорила с ней, когда они покинули Визингамот и оказались на нулевом этаже Министерства. Тетя выглядела очень довольной, позволяла себе улыбаться шире и более искренно, чем обычно. — Здорово ты его ударила, конечно. Особенно для высокосвецкой дамы, — проговорила Кассиопея, озираясь по сторонам. Этот этаж всегда был очень оживленным, вмещая в себя огромное количество занятых своими делами магов. В том числе и журналистов. Парочка из них как раз поджидала Кассиопею у входа в лифты, однако Авроры Ренвик справились с ними достаточно быстро.       В ответ Атрия рассмеялась. Так заливисто и громко, что, если бы Касс не видела это лично, никогда бы не поверила. — Поверь, я очень давно хотела это сделать. Помимо твоего дела, у меня были и свои причины ненавидеть его.       Кассиопея окончательно перестала что-либо понимать, и это не скрылось от ее тети. Атрия погладила Кассиопею по волосам. — Касс, прости меня за то, что не могла ничем с тобой поделиться. Это угнетает меня не меньше. Все это время существовали обязательства, которые я не могла нарушить, но я обещаю, что очень скоро я расскажу тебе все, — Атрия взяла ее за руку и развернула лицом к себе, — Ты мне веришь?       А был ли у нее выбор? — Верю.       Послышались звуки шагов и знакомые удары трости: из-за угла показался Люциус Малфой, навлявляющийся в их сторону. Длинные белые волосы аккуратными прядями спадали с его плеч, а лощённый изумрудный костюм было видно даже из-под мантии. — Прощу прощения, за то, что прерываю сцену воссоединения, наследницы Блэк. Хочу убедиться, что за отсутствием отягощающих обстоятельств вы не будите медлить с решением вопросов, касающихся вашего рода. Как мы и договаривались, — Малфой даже не пытался скрыть то превосходство, которое ощущал над Атрией и Кассиопеей. Тетя девушки вмгновение изменилась в лице: оно вновь стало выражать привычную ледяную строгость. Казалось, что даже температура воздуха стала ниже. — Конечно, лорд Малфой, можете не сомневаться. — она выпрямилась по струнке, а в ее глазах блеснула сталь. Эта была та самая Атрия, которую знала Кассиопея все свою жизнь. Но как девушке начало казаться, этот образ был очень далек от истины.       Люциус удовлетворительно кивнул в ответ. И этим же движением попрощался. Только после того, как звон метала о камень стих, Кассиопея осмелилась спросить: — О чём это он? — Про одно из тех обстоятельств, Кассиопея. С этого дня именно ты официальная наследница родовой магии Блэков.