Индивидуальное занятие

"Пристань Лотоса" в бизнес-центре занимала несколько этажей, на которых располагались спа-салон, фитнес-зал и бассейн. Как раз в последний и направлялся Сичэнь, держа в руках годовой абонемент на индивидуальные занятия плаванием. Когда он приобретал для брата сертификат на массаж к Вэй Усяню, то даже и не предполагал принять в ответ такую благодарность. Заполучить тренировки именно от Цзян Чэна было трудно — запись была плотной и шла на год вперёд, — однако находчивый супруг брата умудрился урвать для него место. Лань Сичэнь, получая переливающийся перламутром сиреневый конверт, был вне себя от радости, когда увидел содержимое, и еле держал спокойное лицо при Лань Ванцзи и стоявшим рядом с довольным видом Вэй Усяне. Тот явно был рад угодить родственнику мужа, давно догадавшись о симпатии Лань Сичэня к его сводному брату. Мужчина действительно нравился ему, вот только ответных чувств от угрюмого Цзян Чэна он так и не добился. Не то чтобы он вообще в них признавался, но не раз оказывал ему знаки внимания, которые то ли оставались не понятыми, то ли искусно игнорировались. Однако, на счастье или на беду Цзян Ваньиня, Лань Хуань, несмотря на свой внешний образ уступчивого человека, был упёртым, как все мужчины в его семье, а потому отступать не собирался. Зайдя на нужный этаж, он увидел как двое молодых людей — Вэй Усянь и Цзян Ваньинь — о чем-то увлеченно болтали, периодически посмеиваясь. Чтобы их не прерывать, Лань Сичэнь хотел пройти незаметно в раздевалку и потом уже поздороваться, однако зоркий Вэй Усянь его заметил и окликнул: — Молодой господин Лань! — Добрый вечер, господин Цзян, господин Вэй, — Лань Хуань подошёл к двум мужчинам и непринуждённо улыбнулся. — Привет, — дежурно, как и всегда, ответил Цзян Чэн. — Я пожалуй пойду. У меня сегодня особый гость, — он загадочно поиграл бровями и, рассмеявшись от скривившегося лица брата, быстренько ретировался. — Прошу прощения за поведение этого дурня. Вэй Усянь сообщил мне, что ты повредил спину, и врач назначил тебе срочный курс плавания для восстановления. — Да, всё верно, — Лань Сичэнь не подал виду, что слышит о травме впервые. — Неудачное падение на лыжах. Фактически он не врал, так как действительно недавно упал, когда катался с Ванцзи и его мужем. Видимо, последний оттуда и почерпнул причину резкой надобности в занятиях. — Что ж, бывает всякое. У тебя есть с собой предписание врача? Мне бы знать точно, что за травма и разработать индивидуальную программу. — Мм, нет. Я случайно оставил её дома. В следующий раз обязательно принесу. Придётся обращаться за помощью к Сяо Синчэню, чтобы тот выписал какую-нибудь справку. На какие уловки только не пойдёшь, лишь бы быть с объектом симпатии рядом. — Хорошо. Сегодня будет обычное вводное занятие. Напомню, что тренировка начинается ровно в шесть вечера и проводится два раза в неделю — вторник и субботу. Пройдём, я всё покажу. Прямо по коридору находится раздевалка... ... Прошло уже два месяца, как Лань Сичэнь посещал индивидуальные занятия, но никаких продвижений на личном фронте не наблюдалось: хоть они стали ближе за это время, он всё равно не мог понять, как подступиться к сердцу неприступного Цзян Чэна. Лань Сичэнь всё также вёл с ним беседы на разные темы; невзначай касался его рук, когда делал упражнения; подвозил до дома после работы; на совместных с братом и Вэй Усянем ужинах старался быть обходительным и поддерживать разговор, пытаясь вникнуть в их локальные шутки; звал играть в бильярд и приглашал на обед, но ничего из этого не работало — Цзян Ваньинь словно был не пробиваем. Он охотно соглашался на все предложения, но совсем не замечал намеки, скорее воспринимая эти действия, как проявление вежливости. Мужчина, в один момент совсем отчаявшись, поинтересовался у Вэй Усяня есть ли хоть какой-то шанс получить взаимность от Цзян Чэна, и тот уверил — нужно лишь больше терпения и молодой человек, оттаяв от заботы, раскроется перед ним. Вэй Усянь убеждал также в том, что его брат просто слеп и не видит такие очевидные знаки внимания, а Лань Сичэнь усомнился в их некровном родстве. Сегодня была очередная тренировка, и, когда Цзян Чэн отошёл к коллеге, непринуждённо с ним болтая, Лань Сичэнь невзначай задумался: сколько ему придётся ещё это терпеть? Отношение Цзян Ваньиня к нему ничуть не отличалось от таковых к другим. За последний период молодые люди лишь стали чаще видеться и дольше проводить время вместе, но крепче от этого их связь не становилась. Цзян Ваньинь будто не хотел подпускать Лань Сичэня к себе близко и открывать свою душу. Он не был для него другом, не был партнёром, оставаясь для Цзян Чэна родственником мужа брата и клиентом — ни больше ни меньше. Эта роль ему совсем не нравилась, и идея наконец признаться показалась Лань Сичэню правильной: так он узнаёт истинные мысли Цзян Чэна и перестанет мучить себя ожиданиями, которые, в итоге, могут себя не оправдать. Если Цзян Ваньинь не захочет иметь с ним ничего общего и разорвет отношения, то Лань Сичэнь больше не потревожит мужчину, а если тот согласится с ним встречаться, то постарается осчастливить его. Признаваться было рисковано, однако рано или поздно этот момент всё равно бы настал, так зачем оттягивать неизбежное? Дождавшись окончания тренировки, Лань Сичэнь привёл себя в порядок и направился обратно к мужчине в зал. Тот убирал инвентарь, аккуратно складывая его на место. — Всё в порядке? Ты выглядишь немного обеспокоено. Что-то болит? — Цзян Чэн, обернувшись, взволнованно посмотрел на своего клиента, как всегда нахмурившись. "Да. Моё сердце" — подумал про себя Лань Сичэнь, но ответил иначе: — Нет, всё в порядке. Но есть кое-что, о чем я хотел бы с тобой поговорить. Цзян Чэн немного расслабился в лице, но его вид сделался озадаченным. — Хорошо, говори. — Цзян Ваньинь, ты мне нравишься вот уже длительное время. Поэтому я не хочу больше вводить тебя в заблуждение и хотел бы знать, каковы твои чувства ко мне. Если они невзаимны, то я...больше не стану тебя беспокоить. А если ты чувствуешь то же, что и я или можешь дать мне шанс, тогда позволь с тобой встречаться. Лицо Цзян Чэна менялось с растерянного до шокированного за считанные секунды, которые длились для Сичэня мучительную вечность. Чистые голубые глаза широко распахнулись, а тонкие губы то открывались, то закрывались в немом движении. Через несколько секунд он, немного придя в себя, смог выговорить пару слов, помотав головой: — Я... Я не могу дать однозначный ответ. Мне надо подумать, — он отвёл взгляд в сторону, нахмурив сильнее обычного тёмные брови. — Спасибо, что выслушал меня. Я буду ждать твоего решения. После этого, отчасти спонтанного признания в сердце Лань Сичэня зародилась очередная надежда, которая с каждым последующим днём превращалась в тревожное нетерпение скорее получить ответ, желательно положительный. Учитывая, что Цзян Чэн не оттолкнул его и не сказал "нет", вера в это только возрастала. Раз мужчина не сумел выдать сразу чёткое решение, значит не видел ничего плохого в отношениях с Лань Сичэнем. Так рассуждал последний и ждал судьбоносный для себя день. В следующий вторник они вновь встретились, вот только, как назло, именно в этот день Цзян Чэн был занят, как никогда: его коллега приболел и попросил провести групповое занятие вместо него, Лань Сичэнь же свою тренировку переносить не стал. Из-за того, что Ваньинь был по уши в работе, тренируя десять учеников сразу, он не спешил оглашать свой ответ, решив, как понял Лань Сичэнь, озвучить его после занятий. Они вели себя как ни в чем не бывало, словно и не было того признания, единственное, что выдавало изменившуюся между ними обстановку — это вид Цзян Чэна. Тот совсем не умел скрывать эмоции, был более раздражителен, резок в движениях и местами рассеян, о чем ему решил сообщить каждый, ещё сильнее выводя из себя вспыльчивого мужчину. На клиентах он не срывался, но на лице так и сквозило "Не лезь — убьёт", поэтому посетители быстро смекнули, что его лучше не злить, и остаток занятия молчали. К счастью, групповой тренинг заканчивался на полчаса раньше, поэтому к концу они остались в зале одни, продолжая индивидуальную тренировку. Лань Сичэнь пристально смотрел на стоявшего напротив Цзян Ваньиня, который нервными движениями поправлял цветные поплавки и местами тихо бранился. В один момент их взгляды пересеклись и невероятной глубины голубые глаза, в чьей радужке отражались блики падающего на синюю воду света, неотрывно глядели на него. Руки Цзян Чэна перестали двигаться, оставив в покое измученный поплавок. Он сам весь застыл, качаясь только из-за небольших волн, как вдруг его взгляд стал просящим, горящим, призывающим. Их разделяла всего лишь дорожка несколько сантиметров в диаметре, в один момент ставшее ничем: Лань Сичэнь, не в силах сдерживать в себе буйство эмоций, обхватил шею Ваньиня, притянул к себе и поцеловал — аккуратно и нежно, в противовес собственным бурлящим в груди чувствам, словно боясь спугнуть прыткую добычу. — Кажется, я забыла свои очки, — где-то в коридоре послышался женский голос, отдаваясь эхом по практически пустому помещению бассейна. Цзян Чэн резко отпрянул от него, с силой толкнув, и повернулся на сторону шума. Пожилая дама медленной походкой прошла в зал и попросила помочь найти потерявшийся предмет, в чем раскрасневшийся то ли от злости, то ли от смущения Цзян Чэн не мог отказать. Лань Сичэнь же направился в душ, усмирять своё бешенно стучащее сердце. Капли оседали на теле, по коже образовывались неприятные мурашки из-за низкой температуры, но мужчина совсем не реагировал на холод. Голова шла кругом, в ушах болезненно пульсировало, а в груди невыносимо стягивало и распирало одновременно. Так паршиво Лань Сичэнь не чувствовал себя, как ему казалось, никогда. Теперь он думал, что всё окончательно пошло крахом и на взаимность надеяться не стоит: Цзян Чэн не ответил на поцелуй, а потом и вовсе оттолкнул так, будто ему противно, и дело было совсем не в том, что их заметили. Зачем он вообще его поцеловал, не узнав даже решение Цзян Ваньиня? Почему не сдержался? Но его взгляд был таким просящим, будто умоляющим это сделать... Возможно Лань Хуань начал страдать галлюцинациями и увидел то, чего желал, иначе как объяснить противоречивые действия Цзян Чэна? Мужчина глубоко вдохнул и выдохнул, останавливая беспорядочный рой собственных мыслей. Не было смысла накручивать себя раньше времени. Нужно спокойно поговорить с ним без лишних эмоций и узнать каково его решение. Лань Сичэнь настолько ушёл в себя, что не заметил, как кто-то подошёл сзади, и, положив руку ему на плечо, развернул к себе лицом. Это был Цзян Чэн. Он резко прижал ничего не подозревающего Лань Сичэня к кафелю спиной и рьяно коснулся его губ, целуя влажно и страстно, местами грубо, кусая поочерёдно то верхнюю, то нижнюю губу. Его напор был так силён, что ошарашенный Лань Хуань в начале даже не понял, что произошло, но, осознав, моментально стал отвечать с той же пылкостью, ничуть не уступая. Капли воды падали мелкой россыпью на их лица, стекали с намокших волос, спускаясь вдоль изгибов разгоряченных тел, попадали на пылающие губы, но обоих мужчин это никак не волновало. Они настолько были увлечены друг другом, что совсем не чувствовали дискомфорт. Через пару сладостных минут Лань Сичэнь нехотя отстранился от молодого человека, восстанавливая сбившиеся дыхание. Он и предположить не мог, что его объект симпатии столь страстен. Искусанные губы тронула улыбка, и он, заглядывая в любимые глаза, со всей серьёзностью спросил: — Цзян Ваньинь, это и есть твой ответ? — А как думаешь, что это может значить? Не задавай идиотских вопросов. Я с кем попало не зажимаюсь, — он усмехнулся и вновь притянул светящегося счастьем Лань Сичэня ещё крепче. Цзян Чэн уверенно дотронулся холодными пальцами до обнажённого вставшего члена и быстро начал водить рукой вдоль горячего ствола. Лань Хуань на такие активные движения томно выдохнул в губы, так же касаясь своей ладонью чужой плоти, опуская шорты. Поняв, что этого ему мало, он поменял их местами, прислоняя Цзян Чэна к стене, и опустился перед ним на колени. Мужчина обхватил сочащуюся головку опухшими губами, плавно вводя остальную плоть в свой рот. Привыкнув к размерам, он начал двигаться, постепенно увеличивая темп, скользя широким языком по члену. — Ммм... Блять, да... Цзян Чэн запрокинул голову, елозя волосами по кафелю от охватывающих его тело невероятных ощущений. Мокрые пряди облепили красное, словно он лихорадил, лицо; рот был соблазнительно приоткрыт, а брови приподняты домиком. Лань Сичэнь почувствовал, как длинные пальцы сильно стянули его волосы на затылке, а сильная ладонь с каждым толчком прижимала в плотную его к двигающегося навстречу паху. Он ощущал, как мошонка ударяется о его подбородок и пачкается в стекающей по уголку рта слюне, что заводило его ещё сильнее. На долго обоих не хватило. Лань Сичэнь, не в силах больше сдерживаться, ускорил темп, быстро двигая рукой на своём члене, приближая разрядку для двоих. — Аах...даа... Блять... Как хорошо... Твою мать... Ах...Лань Сичэнь... Цзян Чэн, желая скорее избавиться от стягивающего низ живота томящего чувства, грубо прижал мужчину к промежности и, протяжно простонав, кончил ему в глотку, а Лань Сичэнь через пару движений излился себе на руку. Оба мужчины тяжело дышали, находясь в послеоргазменной неге. Цзян Чэн, не сумев больше стоять на ногах, опустился рядом с Лань Сичэнем и также, как и он, облокотился о приятно холодную стену. Вода продолжала литься из душа, смывая с пальцев Сичэня собственную, в перемешку с Цзян Чэна сперму. Лань Хуань повернул голову в его сторону и нежно, но чувственно коснулся шершавых губ, получая в ответ такую же теплую ласку. ... Придя заблаговременно на занятие, он принял душ и направился дожидаться своего времени на скамье. Лань Хуань был в нетерпении начать тренировку, ведь сегодня он вновь ощутит прикосновение родных пальцев к своей коже; почувствует, как сильные, но ласковые руки направляют его тело, корректируя движения; увидит тёплую улыбку или же дерзкую ухмылку на притягательном лице. От предвкушения по его телу пробежали мелкие мурашки, обдавая тело изнутри приятным холодком. Острых ощущений добавляло и то, что в сегодняшнем сне он видел Цзян Чэна: как обнимал его стройное мускулистое тело; как целовал длинные шершавые пальцы и тонкие губы, ощущая на своей шее скрестившиеся в крепкой хватке руки; как слышал хриплые стоны, когда входил в узкое нутро... Воспоминания о ночных образах быстро достигли низа живота, оседая приятной истомой и отражаясь тяжестью в паху, однако он быстро взял себя в руки и отогнал непристойные мысли о своём партнёре. После того случая в душевой они начали встречаться и не раз занимались сексом, однако Лань Сичэню всё ещё было мало. Его голод, накопленный за столько времени, оставался ненасытен. Хоть Цзян Чэн и был очень страстен и импульсивен, утолить жажду своего партнёра полностью не мог, однако пытался, отдаваясь почти каждую ночь в желанные объятия. Собственно, против этого он не был. — Привет, — неожиданно низким голосом раздалось возле уха Лань Сичэня, а на плечо легла тяжёлая тёплая ладонь. — Время почти шесть, думаю, можно начинать. Мужчина резко поднял голову на подошедшего Цзян Чэна и широко распахнул глаза, рассматривая обтянутое в гидрокостюм тело. Видимо, жизнь сегодня решила проверить его на прочность, либо Цзян Чэн вздумал доиграться, испытывая трещащее по швам терпение. Сквозь облегающую ткань было видно каждую мышцу, соблазнительно очерченные ключицы и тазовые косточки. Особенно на всем фоне выделялась промежность, с вызывающе выпирающим бугорком, об который так и хотелось потереться собственным пахом, а лучше обхватить пальцами и дотронуться губами. Лань Сичэнь, с трудом сдерживая себя и прогоняя мысли о том, какой плотной, горячей на ощупь может быть чужая головка, приветливо улыбнулся и, утвердительно кивнув, направился вслед за тренером. Вода в бассейне была прохладной, но никак не могла остудить донельзя разгоряченного Лань Хуаня. После каждого касания Цзян Чэна его кожа будто пылала огнем, а от периодических улыбок в душе взрывалась тысяча искр счастья, да так сильно, что его губы, по ощущениям, доходили до ушей. Заметив, как возлюбленный пожирает его взглядом, Цзян Ваньинь сто раз пожалел, что так откровенно оделся, и пытался утихомирить чужой пыл. — Лань Сичэнь, мы находимся в общественном месте. Держи себя в руках! Дотерпи до дома! Хоть они и находились в бассейне совершенно одни, заниматься сексом Цзян Чэн не хотел. Он же не Вэй Усянь, чтобы делать это в общественных местах. — А-Чэн, а ты уверен, что говоришь это мне, а не себе? Лань Сичэнь обманчиво непринуждённо улыбнулся и провёл прохладными пальцами по шее, кадыку, спускаясь к крепкой груди. Две небольшие бусины соблазнительно торчали из-под ткани, потому мужчина решил не сдерживаться и обхватил один сосок губами прямо через одежду, погружая его в горячий рот. Цзян Чэн на подразнивая прикусил губу, сдерживая стон от приятного прикосновения. Он пытался не поддаваться на провокацию: кто-то ведь из них должен сохранять рассудок! Но Цзян Ваньинь, хоть и был упрямым, но являлся человеком импульсивным и нетерпеливым, потому долго сопротивляться такому напору не захотел. Он обхватил своего соблазнителя за плечи и порывисто впился ему в губы, забыв напрочь о затее терпеть до дома. Поддавшись секундному порыву, тренер уже не мог остановить себя. Мужчина опустился к шее, поцеловал привлекательный кадык, провел языком вдоль пульсирующей вены и обвёл впадинку между ключицами, оставляя красные метки на месте старых следов. На коже Ваньиня тоже красовалось немало засосов, разбросанных по всему телу, которые сегодня, он был уверен, вновь нальются цветом. Цзян Чэн, пока его губы оглаживал влажный язык, дотронулся до гладких мышц груди и придавил большим пальцем мокрый сосок, начиная водить подушечкой по кругу. Лань Сичэнь тяжело выдохнул прямо в поцелуй, в нетерпении зажал под водой упругую ягодицу и проник пальцами между двумя половинками. Одежда на любимом жутко его раздражала и он незамедлительно стянул ненужный костюм, оголяя белую кожу, моментально покрывающуюся милыми мурашками. Теперь ничто не мешало мужчине постепенно вводить по пальцу в растянутое отверстие. Долгой подготовки не требовалось, однако Лань Хуань не спешил переходить к активным действиям, а потом и вовсе вынул пальцы из плена горячих стенок, не двигаясь с места. — Хуань-гэ, давай же, — простонал Цзян Чэн, несдержанно потираясь пахом о его промежность, не понимая, почему Лань Сичэнь медлит. — А-Чэну стоит проявить немного терпения. Всего-то через час будем дома и сможем продолжить, — он невинным взглядом посмотрел в блестящие возбуждением глаза и непринуждённо улыбнулся. — Что?! Да ты же просто издеваешься надо мной! — Правда? Разве не ты говорил, что мы в общественном месте и стоит держать себя в руках? Я лишь исполняю твою просьбу. Или ты поменял своё решение? — Ц, ты бываешь так не выносим! Я даже не думал, что ты такой! На самом деле Цзян Чэн многого не предполагал о Лань Сичэне. Несмотря на ощущающуюся твёрдость характера и умение отстаивать свою точку зрения, тот с ним всегда был спокоен, обходителен, мягок и неконфликтен, даже когда Ваньинь намеренно выводил его на открытый спор. Из-за этого Цзян Чэну казалось, что такому непостоянному человеку, как он, со временем в отношениях с уступчивым партнёром станет скучно из-за недостатка острых ощущений, а Лань Хуаню просто будет тяжело совладать с таким нравом, потому, хоть мужчина ему нравился и был интересен, не дал ответ сразу — думал не сойдутся характерами. Однако, ошибся. Лань Сичэнь, будучи в отношениях, оставался таким же, но проявлял и новые черты, о которых Ваньинь не догадывался. Он демонстрировал стойкость характера, усмиряя импульсивного Цзян Чэна, когда тот выходил за рамки, да и в постели был невероятно хорош и страстен, что для мужчины было немаловажно. Также оказалось, что Лань Сичэнь очень любит подразнить, что, собственно, сейчас делал со своим строптивым партнером. — Тебе не нравится? — он провёл ладонью от груди до шеи и не сильно стянул намокшие волосы на затылке. — Совсем не нравится. Лань Сичэнь на такое открытое враньё тихо посмеялся. Долго выделываться Цзян Чэн не умел, потому стал постанывать, когда сзади вновь оказались умелые пальцы. Сам он обхватил чужой вставший член и стал размашисто водить от основания до головки, проходясь большим пальцем по отверстию. — Ммм, мхх...А-Чэн так нетерпелив, — простонал Лань Сичэнь от напора сильной руки на свой орган. — А сам-то. Весь дрожишь от возбуждения, но продолжаешь мучить обоих, — хрипло проговорил Цзян Чэн и специально сдавил член у основания, чтобы вырвать ещё один сладостный звук. — Скажи, и я сделаю, то что ты хочешь. Сам еле сдерживаясь, он не отступал, желая получить ответ прямиком из уст своего любовника. Мужчина, в момент, когда чувства наполняли его до краев, всегда говорил прямо чего желал, и это безумно нравилось Сичэню, потому он любил изводить своего А-Чэна до такого состояния. — Трахни меня уже! Услышав заветные слова, он быстрым движением развернул Цзян Чэна к себе спиной, в плотную прижимаясь к ней, и сжал бёдра в своих цепких ладонях. Входить в воде было непривычно и странно, от того интригующе. Нутро принимало его орган без особого сопротивления, и он почти сразу начал плавно двигаться. Цзян Чэн ритмично подмахивал навстречу глубоким толчкам, вцепившись в бортики, не стесняясь браниться от наполняющего его тело удовольствия во весь голос, а Лань Хуань прикусил соблазнительно покрасневшую мочку и издавал стоны, опаляя горячим дыханием чувствительное ухо. Внутренний жар и тяжесть в паху с каждым разом только усиливались, сводя обоих с ума, настолько, что они позабыли, где находятся, и беззастенчиво отдавались друг другу. Сейчас для них существовал только этот миг наслаждения, который хотелось продлить как можно дольше. Когда оба были на грани, Лань Сичэнь обхватил мужчину поперёк груди, вбиваясь беспорядочно быстро. Он, чувствуя, как горячие плотные стенки сжимают его изнутри, крепко обнял А–Чэна, прижимая к себе вспотевшей спиной, и, войдя во всю длину, излился внутрь. Цзян Чэн кончил через пару движений, пачкая чужие пальцы своим семенем. Пытаясь отдышаться, он случайно посмотрел вниз и увидел, как белёсая жидкость плавает в воде. От стыда его уши покраснели ещё сильнее, а щеки обдало неприятно обжигающим румянцем. — Это было здесь в первый и последний раз! — выпалил Цзян Чэн и быстро вылез из воды, попутно подбирая свой костюм. Лань Сичэнь удивлённо уставился на удаляющийся силуэт, не понимая такой реакции, но заприметив покрасневшее лицо, сделал вывод, что А–Чэну стало просто стыдно за секс в общественном месте. Возможно, ему очень понравилось и именно за этот факт было совестно. Об этом он обязательно спросит, а в том, что они сделают здесь это вновь, Лань Хуань совсем не сомневался. ... — А–Чэн, ты обвинял меня в распутстве на рабочем месте, а, в итоге, сам занимаешься неприличными вещами в разгар дня! Мне вновь пришлось убеждать гостя, что чьи-то стоны ему просто послышались, – Вэй Ин смеялся, глядя на красное то ли от злости, то ли от стыда лицо сводного брата. — Всё, что творится в вашей душевой, всегда хорошо слышно у нас в туалете. Поэтому в следующий раз выбирай место, не связанное общей вентиляцией, а то о твоей любви к Лань Сичэню будет знать каждый посетитель. — Заткнись! За собой следи! Думаешь мне не приходилось за тебя отдуваться? Кто, по твоему, объяснялся перед матерью за сломанный массажный стол, лишь бы тебе не попало?! — шипел Цзян Чэн, раздосадованный собственной слабостью. Он ведь сказал, что тот раз был последним, как его угораздило опять согласиться на секс в душевой?! Цзян Чэн закатил глаза, когда Вэй Усянь начал нести чушь про то, что стол в тот раз сломался без его помощи, и направился в сторону выхода. — Эй! Вообще-то я твою личную жизнь устроил, где твоя благодарность?! — крикнул вслед Вэй Усянь, на что Цзян Чэн показал ему средний палец и скрылся за стеклянной дверью "Пристани Лотоса". Вэй Усянь, посмеявшись, обернулся к мирно попивающему жасминовый чай Лань Чжаню. — Представляешь, Цзян Чэн не хочет признавать мои старания! Разве я не заслужил от него хотя бы небольшой благодарности? — Мгм. — Вот и я считаю, что не малое дело сделал! Лань Чжань, как хорошо, что ты меня понимаешь! — Мгм. — Хмм, что бы у него такого попросить? О, Лань Чжань, а как зовут врача, к которому сегодня пошёл твой брат? Тут Сюэ Ян интересовался...