Манифест

Чайная чашечка не издавала ни звука, когда соприкасалась с блюдцем: то ли это было одной из врождённых способностей аристократизма, то ли свидетельством напряжения женщины, которая пила зелёный чай. Последние месяцы были довольно тяжёлыми для неё − Нарцисса странствовала гораздо чаще, чем Драко того ожидал. И теперь он осознал, для чего. А ещё ему удалось понять за время её рассказов о поездках: мама с удовольствием осела бы в Германии. Почему-то именно в этой стране большинство волшебников были более лояльны к жене бывшего Пожирателя смерти. Наверное, это потому, что Нарцисса была супругой именно Люциуса и никого другого. Тот всегда умел очаровывать знать и держался с высоко поднятой головой. Впервые настоящий страх в глазах собственного мужа мама увидела на той самой битве – так она сказала Драко, когда Люциусу вынесли приговор. Ни мать, ни отец нигде не могли найти сына и лишь отгоняли от себя страшные мысли. На секунду парень задумался, а как бы он себя чувствовал, если бы не знал, жив ли его ребёнок? Малфои всегда были чем-то единым и целым, ничто не могло на это повлиять. А дети этого рода никогда не были обычными наследниками состояния и фамилии, они были центром. Лишь вокруг детей с кровью Малфоев крутилась жизнь всей семьи, Драко не знал, кого ещё эти холодные люди могут любить так же отвержено и отчаянно. Может поэтому каждый из мужчин этого рода совершал так много ошибок со своими сыновьями. А может в голове Драко собственные мысли подменились словами матери, которая стабильно пыталась обелить отца в глазах сына. И парень боялся, что он начинает на это вестись: сперва признал его ошибки, теперь начал считать, что отец делал всё возможное, чтобы уберечь семью. Нет. Нужно было выспаться хорошо, прежде чем спуститься на семейный завтрак. Малфой скосил глаза на хаотичные подёргивания Хуки, которая отказывалась поднимать на него глаза, а на Нарциссу иногда бросала очень нервные взгляды. Та же продолжала с невозмутимым спокойствием пить чай, лишь недовольно проводив взглядом рассыпавшиеся кубики сахара. Салазар. Она знает. Хуки всё рассказала. − Драко, будь сегодня дома к ужину, − парень вздрогнул от голоса матери, когда, поблагодарив, начал подниматься со стула. − Ничего не обещаю, мам, на работе уйма дел, − Малфой свернул салфетку и аккуратно оставил ту на краю стола. − Это была не просьба, − поджала губы Нарцисса. – Сегодня у нас будут гости, и ты должен присутствовать. Она пыталась подражать Люциусу, отдавать приказы, которые должны были прозвучать просьбой, не приветствующей отказа. Но Драко бы сейчас рассмеялся даже в глаза собственному отцу, не то, что неумелой попытке матери спародировать его поведение. В подобные моменты Нарцисса распрямляла плечи и поднимала подбородок, свято будучи уверенной, что её супруг выглядел точно так же. Но Драко всегда видел перед собой испещрённое морщинами и подёргивающимися мышцами лицо недовольного мужчины, плечи которого сутулились, и даже гордо вздёрнутый подбородок не исправлял ситуацию. − Гости? – Малфой опёрся ладонью на спинку стула, удивлённо подняв брови. – Кто? − Гринграссы, − Нарцисса сделала очередной глоток чая и снова раздражающе тихо поставила чашечку на блюдце. – Вам с Асторией пора поближе познакомиться. − Зачем? – тяжело выдохнул Драко, покрепче вцепившись в деревянную перекладину на стуле. − Пора жениться, Драко, − он мог бы поклясться, что миссис Малфой даже сказала это голосом Люциуса, будто тот настолько часто повторял эту фразу, что та просто въелась в голосовые связки матери. − Это идея отца? – уголок его губ дёрнулся вверх, скрывая всё презрение и иронию, спрятавшуюся в вопросе. − Мы оба считаем, что это выгодная партия, − мама аккуратно отряхнула платье и медленно поднялась из-за стола, глядя в глаза сыну. − Ну, раз Люциус считает, что это выгодная партия, − криво ухмыльнулся Драко, − то пусть разводится с тобой и женится на ней. Если, конечно, юная леди его дождётся. Сколько там осталось, мам? Одиннадцать лет? Или ты выбила сделку ещё лучше? Он заметил. Заметил, как дрогнул подбородок Нарциссы, когда она приложила усилия, чтобы нервно не сглотнуть слюну. Заметил, как она пальцами одной руки крепче сжала другую. Заметил, как в светлых глазах, в его глазах, мелькнула тень вины. Но Драко знал, что она не уступит, знал, что она снова выберет Люциуса, знал, что дети Малфоев были центром их вселенной, но репутация всё равно была важнее. *** Гермиона дожёвывала последний кусочек эклера, когда вышла из камина в мэноре: к счастью, этим утром она завтракала у себя дома одна, сбежав из комнаты Драко через камин, а потому никто не смог отобрать у неё последнюю сладость. В прошлый раз она была в спальне Малфоя, когда тот не мог ходить. В этот раз он удерживал девушку, опираясь на обе ноги. И эти воспоминания едва не заставили Грейнджер запнуться о собственные кеды, потому что она низко наклонила голову, прикрыв краснеющие щёки пушистой копной волос. Было слишком мало дней, когда Хуки не выходила её встретить, в основном в это время спускался сам Драко. Сегодня же в мэноре была гробовая, Гермиона не побоялась того слова, тишина. Отсутствие каких-либо звуков даже пугало, особенно если учитывать размеры поместья. Иногда девушка думала, что здесь вполне реально обитают привидения, и явно не такие дружелюбные, как жители Хогвартса. Хотя если сравнивать дружелюбие приведений по шкале Кровавого барона, то да, наверняка такие. Сегодня за окном ветер гнул деревья, подгоняя сумасшедшие струи дождя и завывая в стенах мэнора. И в эти дни Гермиона невозможно благодарила магию за то, что ей не приходится мокнуть под холодным дождём – а зонты она в своей жизни отрицала напрочь. − Мисс Грейнджер? – девушка вздрогнула от голоса за своей спиной и обернулась, встретив взглядом Нарциссу. − Миссис Малфой? – Гермиона как можно вежливее кивнула, вцепившись пальцами в лямку рюкзака на своём плече. − Не разделите со мной чашечку чая? – Нарцисса довольно проворно развернулась, отчего юбка её тёмно-синего платья зашелестела. Грейнджер могла поклясться, что от этого платья даже пахло кислой ежевикой – настолько чернильным оно было, и настолько девушке не понравится разговор, который последует за глухим звуком каблуков. Чёртовы Малфои, женщина ведь даже не оставила ей возможности отказаться – она просто задала вопрос и развернулась, будто была уверена, что Гермиона пойдёт следом. И Гермиона пошла. В поистине огромной столовой у большого окна стоял маленький круглый стол, уже накрытый на две персоны. Что ж, Грейнджер, очевидно, тебя ждали. Какое-то подсознательное ощущение, шестое чувство, интуиция или что там ещё уже подсказали ей, о чём пойдёт разговор. И наверное впервые Гермионе не захотелось сбегать, когда она была вынуждена находиться с этой женщиной тет-а-тет в комнате. Миссис Малфой села в мягкое кресло, аккуратно расправив на коленях юбку платья, её руки слегка дрогнули, но тут же распрямились, обняв ткань. Годрик, она никогда не сможет понять, как женщины в двадцать первом веке всё ещё могут носить такие наряды. Будто время в этом замке остановилось, и мода не сдвинулась вперёд. Грейнджер бы не удивилась, если бы в какой-то момент в комнате показалась кухарка в чепчике в погоне за сбежавшей с кухни гусыней. Или конюшего, который бы выводил на пастбище маленького пони. − Прошу, угощайтесь, − Нарцисса слегка кивнула подбородком на пустую чашку, вынудив Гермиону опуститься на кресло. Девушка дотянулась до маленького чайничка и наполнила чашку зелёным странно пахнущим чаем практически до краёв: носик одной посуды слишком громко в оглушающей тишине стукнул о каёмку другой. Несколько раз. И с каждым разом всё громче. Миссис Малфой на это даже не отреагировала, хотя Гермиона могла поклясться, что пара её идеально ровных волос всё-таки шевельнулись, оскорбившись от подобных манер. − Я хотела бы с вами поговорить, − Нарцисса сделала глоток из своей чашки, поставив ту на внутреннюю сторону ладони руки, которая лежала на коленях. − Слушаю, − Гермиона смотрела туда, где скрывалась чашка, раздумывая, подходит ли это правилам этикета. Казалось, что миссис Малфой пытается как-то смягчить обстановку, но у неё не очень получается. У Грейнджер создавалось ощущение, что ей приходится разговаривать со скульптурой, которой на один день позволили вести себя, как человек. − Насколько я знаю, вы с Драко довольно сблизились за этот год, − губы Нарциссы изрезала вполне миловидная улыбка, но Гермиона просто молча кивнула, ожидая дальнейшего поворота. Она знала, что конкретно озвучит женщина, и понимала, для чего вообще всё это затеялось. Единственное, на что девушка надеялась – что Драко уже давно ушёл на работу и не услышит ничего из того, что придётся выслушать Грейнджер. − Я благодарна вам за то, что вы стали своего рода поддержкой моему сыну, − кивнула миссис Малфой, сделав очередной глоток чая. – Кажется, он смог расслабиться в вашем присутствии достаточно для того, чтобы найти лекарство, которое ему было так необходимо. Гермиона нервно усмехнулась, тут же прикрыв рот фарфоровой посудой: последнее, чего она хотела, − нарваться на конфликт. Но и выслушивать то, что Драко «расслабился в её присутствии» совершенно не хотелось. Надо отдать Нарциссе должное, она отлично подбирала слова и маневрировала предложениями, чтобы, не дай Мерлин, даже не озвучить подобную грязь о представителе своего рода. − Но хочу вас кое о чём попросить, − наконец, миссис Малфой поставила чашку на блюдце, цокнув дном. – Как мудрая женщина мудрую женщину. Гермиона снова слегка дёрнула губами, успев остановить непрошенную ухмылку, и кивнула, глядя в серые глаза напротив. Парадоксально то, насколько колючим этот взгляд ощущался сейчас, потому что точно такие же глаза ещё сегодня утром смотрели на неё слишком уязвимо и сонно. − Драко в том возрасте, когда необходимо подумать о семье. Он уже достиг многого, мы с отцом позаботимся об остальном, − Нарцисса кивала сама себе, будто говорила невозможно очевидные и разумные вещи, а все вокруг должны были с ними соглашаться. Всё, что Гермиона чувствовала, − это колючую проволоку, которая затягивалась вокруг её шеи всё сильнее, обещая непревзойдённые ощущения после разговора. Грейнджер после каждого глотка зелёного чая ощущала на кончике языка эту горечь разочарования, обиды и недостойности. В прошлый раз ей угрожали и буквально вырезали на её коже то, насколько она не подходит этому дому. В этот раз разговор был культурным, тихим и максимально спокойным, но закричать хотелось сильнее, чем от лезвия ножа, под которым расходилась нежная кожа. Но Грейнджер лишь сосредоточилась на ощущении тепла в левом заднем кармане, которое издавал кончик её волшебной палочки. − Я буду вам очень благодарна, если… − А Драко этого хочет? – Гермиона поставила чашку, беспардонно перебив Нарциссу. Та на секунду растерялась, но тут же взяла себя в руки. − Дело не в том, чего Драко хочет, мисс Грейнджер, − улыбнулась миссис Малфой так показательно, будто объясняла маленькому глупому ребёнку, что облака – это не сахарная вата. – Дело в том, что нужно для семьи. − Поэтому вы никогда не спрашивали его, чего он хочет? Потому что плевать на его желания, если это нужно для семьи? – Гермиона отклонилась на спинку кресла, закинув ногу на ногу. Рюкзак, который она поставила рядом с бедром, когда садилась, больно впивался какой-то металлической заклёпкой. Но сменить позу в данную минуту означало показать свою несобранность. − Простите? – казалось, что спина Нарциссы не могла стать ещё ровнее. Но стала. − Подросток жил бок-о-бок рядом с маньяком, истреблявшим всё и всех на своём пути, потому что так нужно было для семьи? – Грейнджер могла с уверенностью сказать, что над верхней губой женщины были капли выступившего от напряжения пота, а не плохо пахнущего зелёного чая. В воздухе витал аромат скисшего чабреца или чего-то похожего, что девушка никак не могла идентифицировать. – А убивать его вынуждали тоже ради семьи? − Мисс Грейнджер, боюсь вы забыли… − Нарцисса начала вставать со своего кресла, но Гермиона её опередила. − Нет, миссис Малфой. Боюсь, что это вы забыли. Вы его мать. Вы тот человек, который должен ради своего ребёнка жертвовать собственной жизнью, − Гермиона, вскочив, крепко сжимала в руке рюкзак. – Но вы выбрали не жизнь маленького мальчика, перед которым много лет назад были открыты все двери в этот мир. Вы бросили грудью на амбразуру собственного сына во имя каких-то глупых идей, слепо веря той чуши, которую вам втирал ваш Лорд, − Грейнджер скривилась, впервые за долгое время назвав Реддла самопровозглашённым титулом. – И всё ради чего? Чтобы он, хорошо настрадавшись, принял несколько правильных решений, чтобы не оказаться в тюрьме ни ему, ни вам, а потом вы бы продолжили им помыкать? Ради предположительно идеальных отношений? Спешу вас расстроить: идеальные отношения – это те, которых не существует. А теперь простите, я вынуждена приступить к работе. Хорошего дня, миссис Малфой. Гермиона, закинув на плечо рюкзак, развернулась и поспешила подняться по лестнице. Она ожидала, что вот-вот со столовой донесётся какое-то проклятье ей в спину, но вместо этого упёрлась взглядом в начищенные мысы чёрных туфель. − Грейнджер, не нужно опускать так низко голову, когда идёшь по лестнице, − Малфой придержал её за плечи, слегка отодвинув от себя, чтобы осмотреть. − Я думала, ты на работе, − Гермиона потёрла кожу, нервно оглянувшись назад. Если бы Драко спустился на пару секунд раньше, то наверняка бы услышал финальную часть этого восхитительного чаепития. − Как раз туда направляюсь. Думаю, через несколько часов вернусь, − парень поправил манжет рубашки, наблюдая, как Грейнджер обходит его, поднимаясь дальше по лестнице. − Хорошего дня, − Гермиона скрылась за углом ещё до того, как ей вдогонку долетел его ответ. Очевидно, Драко был сильно занят манжетами, раз не отреагировал на то, как за его спиной в сторону кухни прошла мама, слегка прошелестев юбками. Гермиона изредка нервно стреляла взглядом на проход, в котором могла показаться Нарцисса, чтобы выгнать девушку из собственного дома. Или думала, что сейчас какая-то неведомая древняя магия этого места трансгрессирует её за забор, а железные ворота показательно громко звякнут металлом, закрывшись перед носом. Но в библиотеке царила тишина, если не считать беспорядочного шелеста страниц книжек и блокнота. Грейнджер перекладывала с места на место пачки исписанных пергаментов, сортируя всё то, чем они с Драко собирались заняться вечером в её гостиной. Пока планы в корне не изменили три слишком болтливых слизеринца. Гермиона подняла глаза к потолку, вспоминая свою перепалку с Пэнси, и нахмурилась. Удивительно, что Паркинсон не огрызалась в полную меру, хотя Грейнджер действительно ожидала каких-то школьных нападок и издевательств. Она упустила тот момент, что выросли здесь не только её друзья, но и все остальные: Блейз держался в стороне конфликта, будто всё это прошло мимо него, и категорически отрицал свою причастность; Тео разводил руками, будто говорил, что да, они накосячили, но страдать по этому поводу всю жизнь он явно не собирается; а вот Пэнси ушла в абсолютную оборону, стараясь спрятаться от всех знакомых в волшебном Лондоне. В какой-то момент Гермионе показалось, что та специально не разгоняет конфликт, боясь снова оказаться на неправильной стороне. Где-то в районе сердца у Грейнджер что-то защемило, и она больно прикусила губу, осознав, что Драко занял ту же позицию. Он… старался не перегибать. Даже год назад, когда их взрослое общение только начало зарождаться. Годрик, прошёл год. Подозревала ли Гермиона, когда переступала порог мэнора впервые, что встретит Малфоя, да ещё и настолько к нему привяжется? Она ведь была уверена, что его даже нет в стране: как Тео, Пэнси, Блейза… О чём Грейнджер точно не думала − так это о том, что Драко прикован к креслу после успешной попытки спасти её жизнь. Гермиона всё ещё не осознавала, как к этому следует относиться: Драко за время отношений ни разу не поднимал эту тему. А она даже не знала, с чего начать, да и зачем. Казалось, что они оба не хотят вспоминать тот день: Драко из-за того, что ему чудом удалось выжить и не наделать ещё больше ошибок, Гермиона из-за того, что потеряла слишком многих. Грейнджер размяла шею, в последний раз неловко глянув на фреску, и опустила глаза на часы. Оказывается, за механической работой и странными размышлениями время пролетело слишком быстро: минутная стрелка приближалась к половине седьмого. Странно, что Хуки до сих пор не явилась, чтобы спросить, не желает ли мисс ужина. О, это была бы удивительная картина – мисс Грейнджер и миссис Малфой за длинным обеденным столом мэнора. Грязнокровку наверняка бы посадили во главе. Гермиона тряхнула плечами, отбрасывая от себя сюрреалистичность ситуации, и быстро спрятала все нужные бумаги в рюкзак. Нарцисса, очевидно, решила, что сцепиться с девушкой в очередной раз было бы ниже её достоинства, потому даже не попалась на пути к камину. Уже дома Грейнджер прислушалась к тишине: Драко не объявлялся целый день, не заскочил даже на минуту, как это иногда бывало при открытии склада. А девушка даже не знала, чем конкретно он сегодня собирался заняться и планировал ли вообще прийти на ночь к ней. Нарцисса вернулась в Британию, потому скорее всего парень будет спать в своём поместье, а Гермионе снова придётся недовольно крутиться среди собственных подушек. – Привет, милый, – девушка почесала Живоглота за ухом. Тот сидел на каминной полке в ожидании ласки, но, заметив ступор хозяйки, наклонился к щеке и защекотал усами. – Где Галадриэль? Обычно птица спала на каком-то шкафу или холодильнике, но сегодня Гермиона оставила на кухне открытое окно, потому скорее всего сова улетела на охоту, как только на Лондон опустились сумерки. Будто в подтверждение её размышлений жмыр тоскливо посмотрел в окно, куда врезались косые капли вновь начинающегося дождя. – Будешь кушать? – Грейнджер бросила рюкзак в кресло, а Живоглот, который этот вопрос наверняка посчитал оскорблением, с нервным мурлыканьем спрыгнул с каминной полки и, путаясь в ногах девушки, начал двигаться в сторону кухни. Гермиона открыла холодильник, печально осмотрев пустое содержимое: пара сырых цукини, головка лука, несколько картофелин и отсутствие какого-либо мяса. Живоглот в очередной раз ударился головой об икру хозяйки, требуя внимания. – Мог бы и прогуляться, – закатила глаза Грейнджер, сыпнув коту корма. Это рыжее создание могло продать и Гермиону, и весь дом ради еды, а ещё он, кажется, до сих пор обижается за то, что вчера вечером его не покормили. Девушка действительно почувствовала себя непутёвой хозяйкой, потому с утра Живоглот получил немного больше вкусняшек, чем ему обычно полагалось. Но кошачье сердце растаяло не окончательно, потому что своим толстым бочком тот отодвинул Гермиону от миски. – Расслабься, Глотик. У меня будет вегетарианское рагу из трёх компонентов, – раз Драко всё равно не придёт. В какой момент её настроение стало падать из-за того, что Малфой в течение дня так мало показывался на глаза? Грейнджер нахмурилась, прощупывая себя на предмет зависимости от человека – терять себя в ком-то не хотелось. Терять себя в Драко не хотелось совершенно. Гермиона по сей день не знала, к чему это приведёт, и стоит ли своё сердце подвергать какому-то жуткому эксперименту. Может это странная паранойя, может это попытка не выбивать себя из той эмоциональной стабильности, в которую она смогла прийти после войны. Но девушка прекрасно понимала, что абсолютно не разрешает себе в этих отношениях чувствовать. Она дрейфует на этих волнах спокойствия и отсутствия каких-либо страстей, опасаясь, что однажды этот штиль сменится разрушающим штормом. Трель мобильного телефона испугала Гермиону настолько, что она выронила луковицу, и та прокатилась где-то под столом, врезавшись в стену. В последнее время мама сбилась с привычного расписания звонков, будто каждый раз оттягивая время на всё более позднее. Девушка подозревала, что та делала это с какой-то навязчивой целью застать их с Драко вдвоём на каком-то слишком волнующем моменте. А сегодня утром и вовсе устроила паническую истерику, потому что дочь была вне зоны доступа. Пришлось объяснять, что Малфой мэнор находится под такой же защитой, как и Министерство, а потому магловская техника там не работает. – Привет, мам, – Гермиона встала на колени в попытке дотянуться до луковицы, а когда поднималась − больно стукнулась головой о низ столешницы. – Гермиона? Ты в порядке? – мама тут же затихла, услышав глухой удар в телефонной трубке. – Да, ударилась. Как вы там? Как папа? – разговаривать по телефону, снимая с луковицы шелуху и стараться при этом не прослезиться – задача не из лёгких. – О, всё в порядке. Я сегодня уволила одну медсестру, – Джин произнесла это таким голосом, будто та женщина продала кому-то как минимум государственную тайну. – Я несколько месяцев следила за недостачей, а в итоге поняла, что это делала Синди! Грейнджер нарезала цукини, пока мама рассказывала о том, как неугодная Синди работала на стороне в какой-то сомнительной стоматологии, вынося при этом туда расходный материал. Гермиона тоже слегка оскорбилась подобной наглости, потому что понимала, каким трудом родители добились того, что у них есть сейчас. – В общем, Йен хотел замять это дело, потому что она начала плакать и говорить, что от неё ушёл муж, она осталась одна с ребёнком, и ей необходимо как-то выживать… – в какой-то момент Гермиона думала, что можно спокойно отложить телефон на пару минут, и Джин бы этого точно не заметила, потому что была слишком увлечена описанием вопиющего случая на работе. – Я не поняла, – Гермиона пыталась отмыть ногти от земли, которая оставалась на картофелине. – Вы сообщили в полицию или нет? – Нет, – голос Джин буквально источал недовольство этой ситуацией. – Йен всё-таки уговорил меня разойтись полюбовно. В общем, я спихнула всю эту бюрократию на него, отпустила последнего пациента и ушла в гордом одиночестве пить вино. – Подожди, – Гермиона на секунду замерла, перестав нарезать картошку. – Ты обиделась на папу? – Да, – сухо ответила миссис Грейнджер. – За то, что он не дал тебе поднять скандал в клинике? – шея начала затекать от того, как девушка придерживала плечом телефон. – Да, – девушка практически видела, как мама закатила глаза. – Но вечером он явился домой с букетом цветов, потому был прощён. – Мааам, – Гермиона ссыпала картофель в миску к цукини и взяла в руки несчастную луковицу. – Ну а что! Мне нужно было выплеснуть эмоции. Ты только представь! – снова завелась Джин. – Господи, мам, прошу, не начинай опять, – Гермиона слегка шмыгнула носом, как только до рецепторов донеслись первые запахи лука. – Ну ладно. Как там Драко? – «Как там Драко». Этот вопрос звучал в абсолютно идентичной формулировке каждый раз. И каждый раз девушка отвечала «нормально». – Нормально. – Вы… вместе? – в голосе мамы слышалась такая надежда, что Гермиона невольно тяжело вздохнула и вытерла тыльной стороной ладони стекающие слёзы по щекам. – Да, мам. Мы вместе. – Гермиона, ты… плачешь? – Джин резко изменила свою интонацию на встревоженную, очевидно, думая, что Гермиона что-то скрывает. – Я режу… – её перебил звонок в дверь, отчего девушка схватила волшебную палочку и посмотрела на скучающего Живоглота. Тот выглядел так, будто ничего странного не произошло, и он слышит этот звук изо дня в день. – Я резала лук. Мам, я… Ко мне кто-то пришёл. Созвонимся завтра, хорошо? – Ладно, милая, – с сомнением протянула миссис Грейнджер. – Позвони мне, если что. – Обязательно, целую. Девушка бросила телефон на кресло, обходя то и медленно приближаясь ко входной двери. Почему-то сердце гулко стучало где-то в районе глотки, а пульс в ушах шумел громче необходимого. Гермиона была уверена, что словит паническую атаку, как только повернёт ручку двери. Звонок снова мерзко просигналил о том, что кто-то вот прямо сейчас стоит в трёх метрах от хозяйки дома и их разделяет всего лишь одна дверь. – Соберись, Гермиона, – тихо прошептала она, крепче сжав в левой руке палочку, а правой медленно провернула ручку. – Мерлин, Драко. Малфой стоял, привалившись одной ладонью рядом со звонком, промокший практически до нитки. С его волос по лбу и щекам стекали капли дождя, впитываясь в поднятый воротник пальто. Выглядел при этом парень до невозможного уставшим и растерянным. – Ты плакала? – Драко тут же сделал шаг в коридор, закрывая за собой дверь. – Я резала лук, – нахмурившись ответила Грейнджер и перевела недоумённый взгляд от парня к двери и обратно. – Почему не через камин? – Потому что я задержался на работе, а когда попробовал перенестись по камину к тебе, понял, что твой камин закрыт, – Малфой спокойно снял с себя пальто, слегка его встряхнул, провёл палочкой, высушивая, и повесил на плечики вешалки. – Потому решил трансгрессировать в ближайшую возможную точку к твоему дому и зайти через дверь. Но аппарировал довольно далеко. – А вернуться в мэнор, а оттуда уже…? – Гермиона всё ещё непонимающе осматривала парня, который вдруг нахмурился и покачал головой. – Неважно, – Драко слегка струсил воду с волос и спокойно прошёл в гостиную. Грейнджер засеменила следом, остановившись за его спиной, когда Живоглот, лёжа на кресле, с удовольствием подставил живот для поглаживаний. – Ты выглядишь довольно… нервно, – Гермиона провела по его спине рукой и медленно обошла, решив, что всё-таки необходимо доготовить ужин. – Пара человек испортили зелья, с которыми работали, – вздохнул Драко, заходя на кухню и присаживаясь на барный стул. – Клялись, что сделали это совершенно случайно, и грёбанный Лонгботтом за них поручился. Пришлось объяснять, в чём состояла ошибка, и курировать следующее приготовление. Салазар, Грейнджер, лекарственные препараты с моим именем не могут содержать ошибок. – Кто нашёл ошибку? – Гермиона загружала все ингредиенты в сковороду, наблюдая, как Драко расстёгивает манжеты и подворачивает рукава. – Невилл, – закатил тот глаза. – Я понятия не имел, что он настолько разбирается в том, что делает. – Просто Снейп имел слишком много предубеждений на его счёт и не давал раскрыться всему потенциалу несчастного парня, – улыбнулась Гермиона, перемешивая рагу. – Зато Нагайна явила всему миру эту закрытую книгу потенциала, – хмыкнул Драко, совершенно не подумав. Они оба тут же ощутили неловкую тишину: насколько рано было шутить на эту тему? Спустя сколько времени всё это станет лишь историей, которая будет напечатана в учебниках? – Что сегодня на ужин? – Драко слегка выпрямился, чтобы ему было видно содержимое сковороды, и Гермиона довольно усмехнулась. Нервозность парня никуда не испарилась даже после того, как он пересказал свой день. Грейнджер хмурилась, когда Драко объяснял, что конкретно пошло не так с зельем и какие проблемы с лёгкими могли получить пациенты. Она видела, как Малфой жаждал сотрудничать с больницей Святого Мунго, потому что именно о ней каждый раз заговаривал. Казалось, что больше всего он боялся потерять репутацию в глазах врачей, которым поставлял снадобья на абсолютно волонтёрской основе. Они смотрели одну из каких-то дежурных комедий, которые Драко обычно переключал. Но Гермиона видела, что он изредка поворачивал запястье, проверяя время, будто боялся куда-то опоздать. Грейнджер задумалась, что могла запланировать Нарцисса на такой поздний час, раз уж та завела с ней с утра подобный разговор. И рассказала ли она сыну о том, что девушка ей нахамила. Драко прокатывал по бедру палочку, в определённых местах вдавливая ту сильнее в кожу. Гермиона видела, что его что-то беспокоит, но рассказывать он об этом, очевидно, не собирался, а лезть без спросу она, как раньше, не хотела. Наверное, многое в их отношениях держится на этих чётких гранях, за которые никто не переступает. Вопрос лишь в том: насколько долго эти грани будут крепкими, но незаметными? Кто первый решит перешагнуть и сильно ли это побеспокоит второго? Будто ни Гермиона, ни Драко не могли признаться в том, что в этих отношениях происходит что-то большее, чем просто секс или поддержка и понимание. Будто как только это что-то большее облачится в слова − все грани схлопнутся одновременно, засыпав собою двух запутавшихся людей. – Гермиона, – она ощутила лёгкое прикосновение к плечу и открыла глаза. Драко немного наклонился на диване, чтобы заглянуть девушке в глаза – она уснула, копаясь в собственных отношениях. – Мне нужно идти. – Да, – тихо прошептала Грейнджер, давно поняв, что парень не останется на ночь. – До завтра? – Поднимайся в спальню, не спи на диване, – Драко оставил на её лбу мягкий поцелуй и вошёл в камин, пока девушка протирала глаза рукавами кофты. – Гермиона? – Да? – она подняла голову. – Не говори так с моей матерью. Никогда, – Гермиона ощутила, как в горле встал колючий ком, который она силой пыталась протолкнуть, и рвано кивнула. Парень, дождавшись реакции, разжал кулак, высыпав на пол порох, и испарился в зелёном пламени. *** Драко вышел из камина, на ходу расстегнув ремешок часов. Казалось, он так часто на них смотрел, что под давлением взгляда те просто впились в запястье. В какой-то момент Гермиона просто уснула на его плече, а Малфой продолжал наблюдать за глупыми шутками с экрана, прокручивая в голове то, что он услышал утром. С мамой он ещё поговорит, но Грейнджер… Салазар, она не должна была всё это говорить. Не должна была обвинять Нарциссу во всём, что произошло в прошлые годы, потому что ни одна женщина не сможет унести подобное на своих плечах, не наделав при этом ошибок. Кроме Грейнджер. – Твою мать, – прошептал Драко, спрятав часы в карман и растирая запястье. – Ты пропустил ужин, – холодный голос матери вонзился парню в лопатки острыми осётрами по самый эфес. – Я ничего не обещал, – Малфой слегка повернул голову, заметив периферическим зрением маму с любимым бокалом отца в руке. Там ещё наверняка был огневиски, который тот предпочитал, считая всё остальное дешёвым пойлом. – Астория была расстроена, – Нарцисса встала с кресла, выходя из тени в свет парочки тусклых свечей. Казалось, что чёткий профиль её лица заострился ещё сильнее, подпитываемый гневом. – Я напишу ей письмо с извинениями, – Драко повернулся к лестнице, сделав шаг в её направлении. – Между семьёй Гринграссов и… этой! Ты выбираешь... – Кого? – резко развернулся Малфой, повысив голос. – Скажи, кого, мам. Мы здесь вдвоём, – он обвёл пустую гостиную рукой, и одна из свечей нервно дёрнулась от резкого движения. – Здесь нет всего того общества, которому ты так нагло врёшь в глаза, пытаясь обелить нашу фамилию. Ты улыбаешься им, хотя продолжаешь презирать! – Нарцисса отшатнулась от Драко, вцепившись двумя руками в бокал, на дне которого действительно плескалась тёмно-коричневая жидкость. – Ты продолжаешь презирать людей, которые не дали сесть в тюрьму мне и оправдали тебя! Ему показалось, что глаза матери на миг заблестели слезами оттого, что она позволила этой правде проникнуть в свою душу. В душу, которая наверняка всё ещё сохранилась, драккл её подери. Драко верил! Он знал, что Нарцисса всё та же мать, которая изо всех сил старалась уберечь его от Реддла. Он знал, что это всё та же женщина, которая радовалась любым его успехам в школе. Он знал, что она безмерно его любила. Но он, чёрт побери, совершенно не понимал, почему. она. снова. выбирает. не. его. Бедро прострелило острой болью настолько, что пришлось вцепиться ладонью в перила лестницы. Мама по-прежнему молчала, сцепив зубы настолько, что тень от подбородка создавала видимость ужасающей ямы на месте скулы. Любимый отцовский хайболл подрагивал в её бледных руках, будто взывая к совести Драко. – Знаешь, с его возрождения и до его падения я делал всё ради вас с отцом, – Драко устало сделал шаг на первую ступеньку. – Теперь я прошу сделать ради меня всего одну вещь. Всего одну. – Нарцисса не отрывалась от лица сына, так похожего на то лицо, которое она ещё в юности определила центром своей жизни. – Я не прошу тебя её любить… просто уважай. Она этого заслужила. Не дождавшись какой-либо реакции, Малфой тяжело поднялся по лестнице, ощущая, как бедро лизали языки воображаемого пламени. Было настолько больно, что перед глазами плясали чёрные круги, заставляя Драко теряться в наизусть знакомом коридоре. Раз в месяц. Одна чёртова встреча в месяц – а Люциус, как дьявольские силки проник в разум Нарциссы, так туго скручивая своими щупальцами её сердце, что та даже говорила слишком знакомыми фразочками. Она настолько отчаянно его любила, что растворяла в желаниях мужа все собственные эмоции, буквально становясь безликой копией. Он умудряется их ссорить, находясь посреди грёбанного океана в абсолютном заточении. Я получил твой привет, папа.