Манифест

Драко поднял голову, подставляя ту под падающие капли: здесь, на маленьком острове посреди Северного моря, дождь был особенно холодным, смешиваясь с ледяной водой, что разбивалась о скалы треугольной крепости. По замку завывал ветер, пробирая до костей, создавалось впечатление, что это стоны дементоров, которых лишили еды. Этих волшебных тварей в стенах Азкабана давно не было, но отчаяние пропитало каждый кирпичик, продолжая высасывать из тебя последние счастливые эмоции. Малфой чувствовал, как промокшая рубашка прилипла к телу, тут же превращаясь во что-то некомфортно холодное, впитывая в себя порывы шторма. Уголок губы парня дёрнулся ровно на секунду – признак упоения собственной победой. Переиграл. Насладился так плохо скрываемыми эмоциями полного разгрома и бессилия. Салазар, истерики матери из-за того, что в этот месяц она пропустит встречу с отцом, однозначно будут стоить того, что Драко ощущал сейчас. – Знаешь, я думал, что тебя-то уж точно здесь никогда не увижу, – старик в довольно потяганной на вид форме подкурил рядом с ним какую-то донельзя вонючую папиросу. Драко скосил взгляд на отсутствие элементарного фильтра между пожелтевшими зубами малознакомого мужчины. Сюда они плыли молча, прерываемые лишь звуком весла, под которым расходилась вода моря. – Удивительно. Обычно все удивляются как раз тому факту, что я здесь могу побывать исключительно в качестве гостя, – парень хмыкнул, спускаясь по мокрым, зализанным временем ступеням. Старик шёл следом. – Громкое дело Малфоев, – усмехнулся провожатый, ступая ровно нога в ногу, хотя по своему виду уже должен был устало осесть на каком-то из каменных выступов, продрогнув до костей. – Твоя мать здесь частый гость. – Раз в месяц, я в курсе, – отмахнулся Драко. – Не раз в месяц, – сжимая в зубах папиросу ухмыльнулся мужчина. – Не понял? – Драко удержался от того, чтобы не поскользнуться, ухватившись за сомнительные перила. – Ну, в этом месяце её здесь не будет, – снова ухмыльнулся сотрудник Азкабана, буквально наслаждаясь своей шуткой. Малфой лишь закатил глаза и осторожно залез в лодку, разминая замёрзшую шею. Накладывать согревающее заклинание не хотелось – ему нужно было чувствовать, понимать чего он смог избежать. Помнить, где он никогда не должен оказаться. – Как теперь будете делить посещение? – слегка перекрикивая шум волн спросил старик: лодка, почувствовав провожатого, покорно двинулась от берега по своему маршруту в зону, из которой посетители могли трансгрессировать. Драко упёрся локтями в колени, наблюдая, как вода агрессивно вбивается в деревянные борта довольно старой лодки. Было утро, но небо над Северным морем заволокло темнотой, будто здесь никогда не светило солнце. Интересно, это место было таким всегда? Даже при жизни Экриздиса? Если да, то должно быть этот человек был не самым общительным и добродушным, потому что, видит Мерлин, даже Малфой не смог бы жить в таком изгнании. – А, разовый визит, – вернул к себе внимание старик. – Я понял. Ну, что ж, этот человек сделал всё для того, чтобы собственный сын не хотел его видеть. – Не лезь, – единственный взгляд, брошенный в подтянутые поволокой старые глаза, поставил точку в этом нелепом диалоге. Да. Разовая акция. Но хрен кто будет это обсуждать и лезть туда, куда не надо лезть. Люциус грёбанный мудак, но Драко ни за что не позволит кому-то другому отзываться о его отце такими словами. Это его прерогатива: обвинять предка во всех бедах своей жизни. Малфой почувствовал, как по телу прошёл лёгкий озноб, после которого даже ветер слегка утих: небо приобрело более светлый оттенок, а кое-где сквозь тучи пробивались лучи солнца, красиво переливаясь на тёмно-синей водной глади. Драко сжал в руке монету и, не прощаясь, трансгрессировал прямо к двери мэнора. Он всегда любил порт-ключи, но никогда не думал, что будет использовать исключительно легальные, добровольно заказывая те в Министерстве. Сад в мэноре выглядел сейчас так, будто вот-вот здесь ожидается масштабное празднование: идеально подстриженные кусты, практически вылизанные живые лабиринты, ровно высаженные клумбы. Драко поднял голову, подставив влажное лицо под луч тёплого майского солнца, и заметил, как в одном из окон мелькнула тонкая фигура матери. Нарцисса отошла от занавески, будто высматривала именно сына, будто обычно он не появлялся в поместье, выходя из камина. Драко не заметил, как закусил нижнюю губу, пытаясь принять решение. Он ощутил резкую боль от сильного сжатия правым резцом, зашипел и отвернулся от мэнора, возвращаясь по гравийной дорожке за большие металлические ворота. Не сейчас. Такое привычное ощущение крючка в районе живота, который подхватывает в аппарацию, и вот Малфой щурится от слишком яркого солнца и едва не сталкивается плечом с каким-то волшебником, который явно куда-то спешил. Драко, стараясь не смотреть по сторонам, спускается в Министерство, настойчиво ощущая где-то в районе лопаток взгляды незнакомцев. Он знает, что послужило подобным вниманием. И его губы разрезает очередная победная улыбка. Смотрите, что такое прощение и понимание, гиены. Вам так хотелось обгладывать кости детей Пожирателей, но мы вышли сухими из воды. – Малфой! – голос Поттера из-за спины чувствовался лассо, которое ему закинули на шею, останавливая. Драко на ходу обернулся, наблюдая, как перед Избранным расступаются сотрудники в разноцветных мантиях. – Ты вовремя. – Угу. Где он? – В допросной, – Гарри по пути пожал кому-то из авроров руку, стараясь идти в ногу со слизеринцем. – А Гермиона? – Драко шёл в сторону лифтов, не оглядываясь на Поттера. – В комнате наблюдения, скоро начнётся допрос, – Гарри вошёл следом в маленькую кабинку, уже набитую сотрудниками. – Скажи мне, что хотя бы кто-то съездил ему по морде, – в оглушающей тишине подал голос Малфой, совершенно не обращая внимания на то, что трое из присутствующих в лифте фактически не моргали, глядя на него. – Это не по протоколу, – выдохнул Поттер, первым покидая лифт на этаже Аврората. – Нахер мне не упали ваши протоколы, Поттер! – огрызнулся Драко, на этот раз уступив первенство в коридоре гриффиндорцу. – Долиш не убил Гермиону только потому, что она успела отправить тебе патронус. – Мы всё ещё не уверены, что это был он, Малфой, – тяжело вздохнул Гарри, открывая дверь в небольшую, плохо освещённую комнату. В этом помещении Драко никогда не был, даже в те годы, когда отец был одним из сотрудников. Маленькая комната с тусклым жёлтым светом, парой стульев и столом, который стоял у стены с окном. Парадоксально, но Малфой сидел в той комнате, куда это окно выходило, и знал, что оттуда совершенно ничего не видно. Там проводились допросы, а здесь собирались пираньи, которые только и ждали, когда прольётся первая кровь. Сейчас среди пираний был и сам Драко. Гермиона стояла напротив окна, сложив на груди руки, и всем своим видом выражала максимальное отвращение к Долишу. Казалось, что если вдруг прозвучит команда «можно», девушка разобьёт к чёрту стекло и вцепится подозреваемому в глотку собственными руками. Малфой мог поспорить, что парочка её волос буквально шевелилась от негодования и презрения, которое Грейнджер источала. Она даже не обернулась на вошедших, либо просто не услышала, будучи полностью погружённой в собственные мысли, – а Драко не сомневался, что сейчас в её голове бушевала самая настоящая гроза. Кингсли поднял голову и кивнул Драко, вновь принявшись заполнять документы, лежащие перед ним на столе. Периодически он бросал взгляды на одиноко сидящего в соседней комнате Джона, недоверчиво качал головой и возвращался к бумагам. Иногда Бруствер так низко склонял над документами голову, что приходилось поправлять сползающую феску. Но больше всего Драко удивился, увидев в углу комнаты на стуле совершенно опустошенного Гавейна Робардса. Тот смотрел ровно перед собой в пол, будто его душа пару минут назад встретилась с одним из дементоров. Казалось, что глава мракоборцев даже не моргает, застыв, как истукан. – Он под чем-то? – шепнул Малфой, дотронувшись кончиками пальцев к пояснице Гермионы. Та вздрогнула, переведя на него слегка затуманенный взгляд, непонимающе нахмурилась и оглянулась в ту сторону, куда смотрел парень. – Просто начал считать себя идиотом, – в конце концов пожала плечами Грейнджер и снова вернула взгляд на Долиша. – Давно пора, – хмыкнул Малфой, слегка вжав пальцы девушке в спину. Драко поджал губы, заметив, как Джон гипнотизировал взглядом входную дверь перед собой: он довольно широко расставил ноги, будто пытался удержать в своих руках хотя бы какую-то власть и гордость, но сцепленные руки в замок, которые слегка покачивались взад-вперёд, абсолютно полностью выдавали его нервозность. Малфой мог поклясться, что кандалы на его запястьях издавали мерзкий лязгающий звук – слизеринец до сих пор может воспроизвести его в своей памяти. И, пожалуй, силу, с которой наручники сжимали его запястья, тоже. Мало приятного было в том, чтобы чувствовать себя преступником. Ещё хуже было понимать, где конкретно ты свернул не туда, и осознавать, что ты действительно виноват. Интересно, чувствовал ли что-то подобное Долиш в эту секунду, понимал ли, что он наделал, а самое главное – сможет ли толково объяснить свою цель. Малфою безумно сильно хотелось вытащить волшебную палочку и залезть Джону прямо в мозг: прогуляться там на всей скорости, распихивая в сторону всё ненужное, руша последние счастливые моменты и издевательски опрокидывая мысленные якоря. Так развлекалась Белла, когда проникала в твоё сознание. Драко научился. Но при этом он прекрасно понимал, что как только попробует наставить на Долиша палочку – четыре сотрудника Министерства тут же его обезоружат и оглушат. И он мог поспорить на своё поместье, что Гермиона будет первой, кто ударит ему в голову каким-то Остолбеней. – Всё ещё не могу понять, для чего ему это, – удивительно робкий голос Робардса привлёк в свою сторону внимание всех присутствующих. Драко иронично вздёрнул бровь, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза. Надо же быть таким мудаком, чтобы в итоге вести себя, как невинная и ничего не понимающая овца. – Вот и узнаем, Гавейн, – снова отвернулся Кингсли, заполняя очередную страницу. – А мы уверены, что он не выполнял поручения главы аврората? – Малфой выразительно приподнял подбородок, продолжая рассматривать Робардса. – А ему обязательно присутствовать при допросе? – не обращая на парня внимания, обратился к Брустверу Гавейн. – Да и да, – наконец, встал со стула Кингсли. Он сложил некоторые документы на край стола, а другие запихнул в бумажную папку. – А теперь заткнитесь и ловите всё, что он будет говорить, иначе я собственными руками выкину вас из Министерства. Драко хмыкнул, заметив, как нервно Робардс потянул ворот своей мантии. Малфою бояться было нечего: он бы в любом случае узнал, что происходило на допросе. Гермиона бы рассказала, он просто уверен. Гавейн же… тот скорее всего всё ещё боится, что полетит к чёрту с занимаемой должности. И Драко слишком сильно и отчаянно надеялся, что так оно и будет. Бруствер вышел из комнаты и буквально через две секунды вошёл в дверь допросной. Гермиона облокотилась ладонями на стол перед собой, следя за каждым движением двух мужчин по ту сторону стекла, а потом и вовсе села на стул, уперев локти в столешницу. Никто в допросной не разговаривал: Бруствер молча раскладывал перед собой какие-то бумаги и колдографии, в центре этой композиции появилась узнаваемая колба с зельем правды. – Это… – начала Гермиона, указав пальцем. – Да, – довольно кивнул Малфой. Забини тогда неплохо поработал с Бруствером, убедив его, что Драко сможет поставлять определённый процент товара при покупке совершенно бесплатно. Это стало отличной работой по выработке доверия к его фамилии. Министерство и Больница святого Мунго – два самых идеальных решения, предложенных Блейзом. – Вы о чём? – спросил Поттер, о существовании которого Малфой успел и забыть. Драко лишь отмахнулся, заметив, как Кингсли, наконец, перестал двигаться и поднял на Долиша глаза. – Джон, – кивнул он. – Министр, – сорвавшимся сиплым голосом вторил задержанный. Ублюдок вёл себя слишком смело, Драко за сегодняшний день начало тошнить от подобного дерзкого поведения. – Надо же, я думал, ты забыл о существовании этого места, – голос отца звучал гораздо крепче и увереннее, чем в последний год их общения. Тогда Люциус трясся над собственной жизнью и репутацией настолько, что дрожь переходила на его голосовые связки. Драко до сих пор помнил это блеяние «ххххозяин», которое вырывалось из горла его отца, унижая весь род разом вплоть до третьего колена, не меньше. – Не хотел приходить, – пожал плечами младший Малфой, ощущая под ладонями прохладный металл стола в комнате встреч. Драко оглядывался по практически пустому помещению, представляя, как раз в месяц мама сидит на этом самом стуле, поправляя свои длинные юбки. Интересно, отец и к ней выходил такой вальяжной походкой? Или спешил поскорее дотронуться хотя бы до её нежной руки? – Зато честно, – ухмыльнулся Люциус, присаживаясь на стул по другую сторону стола. – Чем занимаетесь на досуге? – повторил отцовскую ухмылку Драко, стараясь того задеть. – Читаем, – дёрнул одним плечом старший Малфой. – Сегодня вот новая газета в руки попала. – И как тебе? – Драко ощутил, как под кожей бедра дёрнулась мышца в попытке напомнить о себе. – Мерзко, – последняя капля ухмылки испарилась с лица Люциуса, пока его серые глаза, не моргая, смотрели в такие же серые глаза его сына. – Попроси их сменить тебе чтиво. Может быть «Спелла»? – парню до жути не хватало в руках палочки, которую изъяли на входе. Хотелось по привычке прокатить её по бедру, чтобы надавить на мышцу хотя бы чем-то. Прикоснуться к ноге сейчас собственной ладонью означало подставить шею хищнику, сидящему напротив. – Готов поспорить, скоро она появится и там, – Драко ожидал подобного, но в то же время все эти слова продолжали выбивать почву из ног. Мать была осторожна в выражениях, отец же не стеснялся совершенно ничего и никого. Мерзко. Она. Малфои будто говорили о какой-то инфекции, которой заболел весь их чистокровный род. И единственное, чего Драко сейчас хотел, – вымыться кипятком с жёсткой мочалкой, чтобы соскоблить с себя презрительные взгляды собственного папаши. − Хочу знать почему, − Драко моргнул, вернувшись из собственных воспоминаний в комнатку наблюдения. Гермиона как раз в этот момент пошевелила плечом, пытаясь сбросить собственное оцепенение. − Я думал, вы всё уже поняли, − Долиш медленно повернул голову к затемнённому стеклу, косо ухмыльнулся и снова перевёл взгляд на Кингсли. – О, − он вдруг резко выпрямился, удивлённо вскинув брови. – Вы не ожидали увидеть там меня, верно? Малфой видел, насколько Джон пытается обойти Бруствера, вывести того на какую-то дополнительную информацию, чтобы понять, какую защиту ему следует держать. Но также Драко видел, насколько Министр не ведётся на всё происходящее, не дёрнув ни единой мышцей. − Почему допрос не ведёт мистер Робардс? – довольно вкрадчиво спросил Долиш. Драко скосил глаза, заметив, как подобрался Гавейн: примерно так реагируют щенки на внешние раздражители, ещё немного и обижено залает. Малфой закатил глаза и сильнее сжал плечи Гермионы, которая не отвлекалась от сцены за стеклом. − Вы подозревали его, да? − Мистер Робардс не ведёт этот допрос, потому что в данную минуту задействован в другом расследовании, − совершенно спокойно ответил Кингсли. Он будто рассказывал какому-то из сотрудников типичную должностную инструкцию. Или просил заварить ему кофе. − Какая честь, меня будет допрашивать сам Министр Магии, − снова ухмыльнулся Долиш. − Настоятельно рекомендую принять эту честь, − с прежним расслабленным выражением лица кивнул Кингсли. – Выпей. В левой руке Бруствера оказался тот самый пузырек, который Долиш со спокойной душой влил себе в глотку. Могло бы показаться, что он сделал это совершенно добровольно, но Малфой заметил безумно осторожный взмах Кингсли волшебной палочкой под столом. У Долиша не осталось выбора – Империус его не оставляет. − Ты действовал по собственной инициативе? – и вот сейчас вся шелуха с этого разговора была снята: Гермиона придвинулась ещё ближе к столу, Поттер сделал шаг ближе к стеклу, Робардс крепче сжал кулаки. Лишь Кингсли так же расслаблено взял в руки перо и принялся делать себе какие-то пометки. − Да, − было видно, насколько Джона коробит под Сывороткой правды, но врать он не мог. − У тебя были сообщники? − Нет, − пара пометок Бруствера в ответ на тихое рычание Долиша на самого себя. − Ты хотел убивать этих маглов? – Бруствер рубил с плеча, отчаянно нагоняя всё то время, что аврорат потратил на расследование. − Нет, − сперва Долиш покачал головой, а потом резко сощурился. – Да. Сначала было страшно. Потом так было легче. − Убить столько людей. Легче ли? – Кингсли поднял голову, встречая загнанный взгляд Джона. − Тоже будешь рассказывать мне басни о расколотой душе? – даже сквозь боль из-за сопротивления Долиш умудрился ухмыльнуться. Поттер с Грейнджер переглянулись, заинтересовав тем самым Драко. − Она ведь и правда теперь расколота. − Наши души уже не спасти, Кингсли, − нервно ухмыльнулся Джон. – Не после того, что каждый из нас пережил и что каждый из нас сделал. − Не спасти? Тебя мучает совесть? – Бруствер перестал делать заметки и не отводил взгляда от пустых и невозможно уставших глаз подозреваемого. − А тебя нет? – по его лицу снова пробежала пугающая ухмылка. Гермиона немного отодвинулась от стола, интуитивно пытаясь прижаться спиной к Драко, но наткнулась на спинку стула. Малфой наклонился, оставив лёгкий поцелуй на её макушке, чтобы показать, что он всё ещё здесь, всё ещё рядом. Поттер подтянул к себе ещё один стул, повернув его спинкой к стеклу и оседлав. Он поставил локти на деревянную перекладину и снял очки, массируя собственную переносицу. − Блять, − тихо выдохнул Робардс, и это стало единственным словом, разрезавшим тишину помещения. Кажется, Малфой что-то упустил из виду. − Ты для этого искал Грааль? – Кингсли впервые показал на лице какую-то эмоцию: понимание, сочувствие, жалость… Малфой не мог угадать точно, но это явно было чем-то, что он не хотел видеть направленным на него. – Думал, что он отпустит тебе грехи? В этот раз Долиш не ответил, снова повернувшись к тёмному стеклу. Гермиона вжала голову в плечи, когда взгляд Джона скользнул чётко по ней. Даже Драко стало не по себе от того, насколько быстро с того сошла спесь и насколько уставшим и замученным он выглядел сейчас. − Грааль, Джон? – снова начал Бруствер, как только Долиш вернулся к нему взглядом. – По некоторым сказаниям он даёт даже бессмертие и всякие материальные блага. Это же всего лишь магловская религиозная легенда. − Как и магия, верно? – Драко пришлось напрячься, чтобы расслышать, потому что голос Джона стал довольно тихим. – Волшебники, оборотни, вампиры, русалки – это всё магловские сказки, фольклор. Но ни одна из легенд не рождена на пустом месте, Кингсли. Наш мир тому доказательство. − Откуда ты узнал это предание? – Кингсли перевернул пергамент и сделал ещё одну пометку. Только сейчас Драко заметил, что на странице появлялось куда больше слов, чем выводил Министр. − Они говорили, − так же тихо выдохнул Долиш, очевидно, устав сопротивляться сыворотке. – Когда Министерство пало… они все чувствовали себя здесь настолько безнаказанными… Хозяевами. И они говорили. Всегда и везде, будто не подозревали, что у стен есть уши. Или даже не думали, что выйдут из этой войны проигравшими. Но они говорили. Беллатриса искала Грааль настолько отчаянно, что я начал узнавать. Мне было интересно… Кингсли сидел молча, даже перестав царапать пергамент пером, в комнате наблюдения все тоже абсолютно тихо прислушивались к тихому шёпоту Долиша. Все боялись упустить хотя бы одну его мысль. − Тогда я узнал, что испивший из чаши получает прощение грехов. Это было мне жизненно необходимо, Кингсли. Я так больше не могу, я устал, − совершенно внезапно Джон схватился рукой за ладонь Бруствера, но тот даже не дёрнулся. – Я не знаю, как вы продолжаете жить. Хотя знаю… Вы были в открытом ополчении. Я оставался на побегушках у этой грязи… Меня будто… Будто вывернули наизнанку. И Дамблдор… Он так верил в меня всегда, говорил, что я один из лучших учеников, что я сообразительный. И где я в итоге оказался, а, Кингсли? Бруствер наконец забрал свою ладонь и начал складывать все документы в одну стопку. Долиш молча наблюдал за его действиями так, будто был уверен, что сейчас его отпустят домой, в собственную кровать, и напоят вкусным какао. − У меня есть к тебе просьба. По старой дружбе, − Кингсли остановился в дверях, слегка обернувшись. Долиш продолжал смотреть на пустой стул, который только что занимал его давний товарищ. – Добейся смертного приговора. Ничего не ответив, Кингсли вышел из допросной, а Долиш всем корпусом развернулся к стеклу. Гермиона вновь съёжилась, потому что Джон будто знал, где именно она сидела, и смотрел точно в ту точку. Драко слегка потянул на себя плечо Грейнджер, заставив ту встать, и поменялся с ней местами, закрыв грудью. Кингсли вошёл в комнату, громко бросив стопку документов на стол, и уставился на Робардса, который продолжал молча пялиться на своего сотрудника за стеклом. − Ты упустил, − Малфой слегка расширил глаза от того тона, которым заговорил Министр. Парню казалось, что он никогда такого не слышал в исполнении Бруствера. – Это был твой приближённый. − Я упустил убийцу, − согласно кивнул Гавейн. − Ты упустил мёртвого, − слегка прикрикнул Кингсли. – Который стал убийцей. Ни Поттер, ни Грейнджер так и не подали голос, очевидно, страшась, что и на их долю выпадет порция праведного гнева. Малфой медленно водил глазами по каждому присутствующему, но атмосфера лишь ещё сильнее накалялась. − Парадоксально то, что Дамблдор, искренне веря в возможности очередного своего студента, умудряется делать из них маньяков-психопатов с одержимостью, правда? – никто не обратил внимания на попытку Драко спихнуть всё на старика. – Ты от нас ничего не скрываешь, Поттер? − А ты, Малфой? – наконец, подал голос Гарри. – В тебя ведь он тоже верил. − И тоже ошибся, − развёл руками Малфой, схлопотав шлепок по ладони от Гермионы. − Грейнджер? – резко развернулся Кингсли. − Я? – испуганно и сипло ответила девушка. − Две недели отпуска. С сегодняшнего дня. Чтобы духу твоего в Министерстве не было, а лучше в стране, − с этими словами Бруствер быстро вышел из помещения, хлопнув за собой дверью. − Почему я? Зачем мне отпуск? – Гермиона непонимающе развернулась, будто все мужчины за её спиной тут же согласятся с тем, что приказ Министра довольно глуп и никакой отпуск ей не нужен. – Как думаете, может он злится из-за того, что я поздно догадалась? Ведь фреска была перед моими глазами всё это время! − Ты всё сделала замечательно, Бруствер на тебя не злится. Тебе действительно нужен отпуск, − Гарри слегка сжал плечо девушки, кивнул Робардсу, Малфою и тоже вышел из комнаты наблюдения. Гермиона растерянно потащила Драко за собой, оставив Гавейна в гордом одиночестве. Она действительно выполнила свою задачу с лихвой, остальным должен заняться аврорат и, наконец, решить эту проблему. Больше никто не будет вламываться в магловские музеи, никто не будет убивать невинных людей, а Грейнджер не будет ошиваться в мэноре три дня в неделю. Салазар. − Ладно, − наконец выдохнула девушка. – Они правы. Отпуск – отличная идея, − затараторила внезапно она. – Ты знаешь, во время командировки в Японию, я практически влюбилась в эту страну. Очень хотелось съездить туда обычным туристом, − продолжала нервно тараторить Гермиона, пока они шли по относительно пустующим коридорам аврората. − Сакуры ещё цветут, − кивнул Драко. – Самое время. − Поехали со мной? – Грейнджер резко остановилась, подняв на парня свои большие карие глаза. Драко не имел привычки концентрироваться на каких-то деталях её внешности, поглощая всю целиком. Но сейчас в её зрачках будто таилась древняя сила, которая буквально повела за собой. − Поехали. *** Драко сидел в кресле в своей спальне, гипнотизируя взглядом тонкий шафт трости: брать или не брать. Он давно перестал отслеживать, когда именно нога болела, а мышцы бедра слабли настолько, что приходилось на что-то опираться. Потому что у этой чёртовой боли совершенно отсутствовал какой-то график и логика: болела всегда одна нога. Вторая будто функционировала всю его жизнь. Чего парню точно хотелось: не испортить себе отпуск с Гермионой из-за того, что его организм снова может отказаться ходить. Отпуск. Малфой повернулся к Хуки, которая с умным видом складывала какие-то его вещи на кровать по разным кучам, чтобы потом запихнуть это единым скопом в дорожную сумку. Эльфийка всеми силами старалась не сталкиваться с Драко взглядом, потому что они оба знали: как только парень выйдет за дверь комнаты, ей придётся обо всём рассказать Нарциссе. У Хуки не будет выбора, потому что Малфой действительно не хозяин. И потому он словом не обмолвился о том, куда конкретно отправляется. Так хотя бы он будет уверен, что в один прекрасный день к нему в номер не ворвётся разгневанная мать, подначиваемая отцом. − Рад видеть, что ты ходишь, − на секунду Драко показалось, что в голосе отца звучало облегчение. – Ты мог бы уехать из Британии, матери нужна помощь в Германии. Буквально на секунду. Потому что в следующей фразе был слишком жирный след «подальше от грязнокровки». Удивительно для самого себя Драко ухмыльнулся, поглубже откинувшись на спинку стула, и внимательно всмотрелся в знакомое с детства лицо: морщин действительно стало меньше, будто в тюрьме Люциус, наконец, отдохнул. Поразительно, как на людей по-разному влияет подобная жизнь. Малфой уверен, что он бы загнулся в первые же пару месяцев просто сожрав себя изнутри. Он бы оплакивал свою несостоявшуюся жизнь и утерянные возможности до той поры, пока не лишился бы разума. В дементорах была своя прелесть − ты просто теряешь надежду, без них – ты осознаёшь, что потерял надежду. Если тебе, конечно, хватает на это совести. А Драко бы хватило. В отличие от Люциуса. − Как думаешь, когда ты наиграешься? – старший Малфой сложил на столе руки в замок, будто присутствовал на какой-то деловой встрече, а не был преступником, которого навестил сын из внешнего мира. − Я – Малфой, − в очередной раз ухмыльнулся Драко, всматриваясь в глаза отца. − Вот именно, − нравоучительно ответил отец. − Это означает, что никогда, − спокойно пожал плечами парень. – Как показывает практика, мы упрямы. − Тебя таки выгнали из отчего дома? – Забини вошёл в спальню без предварительного стука и спокойно развалился на кровати, сдвинув стопки с одеждой. − Стучаться не учили? – закатил глаза Драко. − У меня теперь новый фетиш в жизни: застать вас с Грейнджер в горизонтальной плоскости, − улыбнулся друг, засунув под голову две подушки. − Тогда мне как истинному джентльмену придётся тебя убить, − положив руку на сердце, наклонил голову Малфой. − И давно ты с ней ведёшь себя как джентльмен? Отвечать на эту ерунду Драко не хотелось, он просто в очередной раз взглянул на трость и, встав с кресла, подхватил ту. Шафт идеально скользил в руке, будто магическим образом подстраивался под своего хозяина. Брать, однозначно. Малфой слегка покрутил бедром по пути к окну, ожидая, что знакомый спазм хотя бы немного сведёт мышцу, но нога отозвалась привычным натяжением связок – не больше. − Зелье достал? – Драко дождался, пока Хуки выйдет из комнаты, и только тогда задал интересующий его вопрос. − Оно тебе не нужно, − отмахнулся Забини. Салазар, Блейз. Этого Малфой боялся сильнее всего – друг будто специально упрямился и не хотел давать ему то, что действительно облегчало боль. Единственное лекарство, которое сработало, которое смогло. − Забини, я заплачу, − Драко снова обернулся к развалившемуся на кровати друга, перехватив шафт за наконечник, и пристукнул тростью о пол. − Можешь съесть свои галеоны вместо шоколада на завтрак, Малфой, − Блейз даже не встал с подушки, продолжая глядеть в потолок. – Если серьёзно, что у вас с Грейнджер? − Полное взаимопонимание, − Драко отставил трость и сложил руки на груди, упираясь поясницей в подоконник. − Заканчивай ёрничать, − Забини, наконец, сел, подогнув одну ногу, от чего серые брюки подскочили на голени, открыв белые носки со странным изображением счастливой жёлтой утки. – Все свои. − Я не знаю, Блейз, ясно? – Малфой закинул голову назад, хрустнув шеей. – Всё хорошо. Иногда более чем. Всё настолько тихо и комфортно, что я теряюсь, но не хочу сбегать. Она, как я понимаю, тоже. Потому мы никуда не спешим, ни от чего не уклоняемся, а просто проживаем эти странные отношения. Малфой врал, как чёрт. Он давно ответил себе на этот вопрос. И давно себя возненавидел за этот ответ, потому что, драккл его раздери, не следовало играть с кровью единорога. Она обязательно взыщет плату: судьба, жизнь, счастье, любовь. Что угодно может пойти не так, если ты уже проклят. − В самом деле, Драко? – Люциус перевёл взгляд за плечо сына, будто на той стене были наклеены какие-то занятные колдографии. − Представляешь, − в очередной раз за это встречу победно ухмыльнулся младший Малфой. – А самое утешительное во всём этом – ты ничего не можешь сделать. Никак. − Вообще ты прав, знаешь, − Люциус вдруг задумчиво сжал губы и слегка почесал правую бровь. – Да, сынок, это отличный ход – показаться с Грейнджер на людях. − Ход? – в эту секунду с Драко спала вся бравада, и он действительно растерялся. − Да-да, ты прав, − глаза Люциуса вдруг восторженно зажглись, а губы изрезала та самая ухмылка, которая только что так крепко сидела на лице Драко. – Все газеты и журналы пестрят заголовками: это отличная кампания для нашей фамилии. Нужно вернуться в Министерство, занять там весомую нишу, снова получить уважение. Верно, ты поступаешь абсолютно верно, сынок, − Люциус ещё довольнее закивал головой и вдруг накрыл ладонью руку Драко, слегка сжав ту. − Что? Я не… − Малфой окончательно пришёл в себя только тогда, когда почувствовал на запястье хватку холодной отцовской руки. Он выдернул ладонь с таким отвращением, будто только что Люциус в очередной раз при своих верных псах окунул сына в кипящий котёл с дерьмом. – Я не собираюсь исправлять твои ошибки, тем более путём отношений с Гермионой. Я с ней потому, что люблю, а не потому, что ты облажался. Вот оно. Чистая. Искренняя. Ненависть. − Так куда ты собрался? – Забини кивнул подбородком на дорожную сумку, в которую Хуки успела запихнуть хотя бы что-то из вещей. − В отпуск, − пожал плечами Драко, в ответ многозначительно глянув на дверь. – Не будем уточнять куда конкретно. − В отпуск? – Блейз скептически выгнул бровь, почесав утку на носке. Драко на секунду показалось, что та попыталась увернуться от его пальца. – А что с аптекой? − Лонгботтом справится, − раздражённо отмахнулся Драко. – У тебя проблемы, Блейз? − Не понял? – друг действительно непонимающе поднял глаза. − У тебя какие-то проблемы с законом? Министерство следит? Ты потому не можешь достать мне ещё? – Малфой взволнованно насыпал вопросы, совершенно не замечая, как неловко замешкался друг, потирая колено через штанину. – Просто скажи мне, где ты взял, я достану сам. − Ты же сейчас не под зельем? – Забини встал с кровати, тяжко выдыхая, будто все они давно разменяли пятый десяток. − Нет. − И надо же, ты стоишь! Чудо какое! – Блейз всплеснул руками к потолку, откровенно паясничая. − Забини… − предупреждающим тоном начал Драко. − Серьёзно, друг. Забудь о крови, это ерунда. Ты ходишь, стоишь, всё в порядке, − он пожал плечами и поджал губы. – Я пойду, пожалуй. Малфой сузил глаза, отмечая, насколько друг старался избежать этой темы. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы подобное поведение могло быть спущенным на тормоза. Драко выудил из кармана палочку, легко той взмахнув, и захлопнул дверь прямо перед лицом Блейза. − Какого?.. – недовольно обернулся тот. − Выкладывай, Забини. − Нечего выкладывать, Малфой, − огрызнулся тот, пытаясь сильнее дёрнуть ручку двери, которая не поддавалась. − Забини! – прикрикнул Драко. − Это была не кровь, ясно?! – в том же тоне ответил Блейз, тут же резко выдохнув. – Это была не кровь, Драко. − А что это было? – сузил глаза Малфой, оторвавшись от подоконника и выпрямляясь. − Какая-то бестолковая жижа, которую добавляют в чай для красивого перламутрового цвета, − выдохнул тот, вдруг почувствовав угрозу, исходящую от внешне спокойного хозяина комнаты. − И на кой чёрт ты дал мне эту… жижу? − вернул Драко странное слово. − Потому что тебе нужно было поверить в какую-то волшебную таблетку, способную поставить тебя на ноги, − развёл руками Блейз. − И ты решил, что развести меня будет отличной идеей? – снова начал поднимать голос Малфой. − Я решил, что надо бы проверить теорию, − пожал плечами Забини, стараясь держаться рядом с дверью. − Какую ещё, нахрен, теорию? – тихо зарычал Драко, прокручивая в собственном кулаке зажатую волшебную палочку. − Проблема была в твоей голове, Малфой! – закатил глаза и взмахнул рукой Блейз, будто всё было настолько очевидно, что факт того, что ему приходилось это разжёвывать, буквально выводил из себя. – Ты приготовил огромное количество работающих снадобий. Действительно работающих лекарств, которые помогли побороть осколок проклятья. Но ты настолько уверил себя в том, что ты… бесполезен, что ты заслужил всё это дерьмо, что твоё подсознание буквально отказывалось вставать с кресла. − Моё подсозн… Ты давно заделался психологом, Забини?! – Драко совершенно не замечал, как делает медленные шаги навстречу другу, продолжая сжимать в руке волшебную палочку. Как и не замечал того, с какой опаской Блейз поглядывает на его кулак. − Да здесь не нужно быть психологом, чтобы заметить, как ты расцвёл и подскочил при виде Грейнджер! – друг всё ещё с осторожностью смотрел на волшебную палочку. − Поэтому ты убедил меня в том, что я выпил кровь единорога? – голос Малфоя окончательно сорвался на яростный крик. − Я слова не сказал о том, что это кровь, − вскинул перед собой указательный палец Блейз. – Я просто принёс тебе пузырёк. Это твой мозг сгенерировал эту потрясающую идею! Я даже не намекал! − Но ты сделал всё, чтобы я так подумал! − В этом соль, Малфой! Ты должен был так подумать, − Блейз в ответ точно так же сорвался на крик, делая шаг навстречу другу. – Я хотел, чтобы ты так подумал. Ты должен был убедить себя в том, что вот теперь ты можешь поднять свою жопу и жить той жизнью, которая у тебя была. Пусть даже будучи уверенным в том, что жизнь будет недолгой. Ты должен был начать жить! Эффект плацеб… Кричащий бас Блейза прервался громким хрустом − Драко в шоке смотрел на то, как голова друга отшатнулась от удара его кулака, а по губам мулата стремительно побежала кровь. Малфой не знал точно, что хрустнуло: нос Забини или какая-то из костяшек собственной руки, но боль в кулаке была жуткой. Правда, не хуже той, которую он смог прочесть в карих глазах друга. − Не за что, Малфой, − тихо добавил Блейз, пока потёки крови заливались в его открытый рот. Он даже не пытался её остановить, просто позволяя той стекать по подбородку на белоснежную рубашку. – И пошёл нахрен. Заслужил. И это в своей жизни ты тоже заслужил, Малфой. *** Было что-то удивительное в том, чтобы просто молча сидеть на лавке в магловском парке, наслаждаясь тишиной. Ханами – так это называлось, Гермиона вычитала это в одну из ночей без Драко, когда сон совершенно не шёл. Удивительно то, как традицию наслаждаться прекрасным японцы смогли пронести со времён императорских дворцов в современность. Грейнджер улыбалась, как только какой-то из детей поднимал пару розово-красных цветочков японской вишни и восторженно рассматривал их на руке. Родители хлопали в ладоши с таким счастьем, будто малыши сделали свои первые шаги или сказали полноценное слово. Всё это время она чувствовала лёгкие массирующие движения в районе поясницы. Драко сидел, уткнувшись лбом в её плечо, и изредка делал глубокие вдохи, будто старался запомнить запах девушки на долгое время, будто не сегодня-завтра она исчезнет из его жизни. Хотя что-то подсказывало Гермионе, что она здесь надолго. Не в Японии, а в его руках. − У тебя всё в порядке? – Грейнджер опустила ладошку на чёрные брюки парня, слегка потерев его бедро. Интересно, болит ли оно сейчас? − Да, почему ты спрашиваешь? – боковым зрением она видела, как Драко оторвался от её плеча и сейчас внимательно смотрел куда-то в её висок. − Ты пришёл напряжённым и тихим, − Гермиона покрепче сжала правой ладонью край скамейки, левой продолжая поглаживать ногу парня. − Всё хорошо, − покачал головой тот, оборачиваясь на заливистый смех ребёнка, который подбрасывал вверх опавшие цветочки сакур. Гермиона лишь кивнула, глядя в ту же сторону. Удивительным было то, как они могли чувствовать себя комфортно в компании друг друга, при этом не рассказывая совершенно никаких подробностей личной жизни. Грейнджер понятия не имела, о чём Драко думал в те или иные моменты, а зачастую даже не спрашивала, потому что знала, что Малфой ответит как-то смазано и тут же сменит тему. Будто бы в их отношениях всё ещё не хватало пары проводов, без которых эта машина всё никак не придёт в движение. И каждый из них делал вид, что идти рядом с машиной, которую приходилось толкать, было очень удобно. − Повздорил с Блейзом, − в какой-то момент выдохнул Малфой, убирая руку с поясницы девушки. Ещё одна особенность, которую Гермиона заметила за это время, − Драко не прикасался к ней, когда был не в настроении. Будто этой тактильностью мог заразить её чем-то отвратительным, что творилось в его голове и душе. Хотя Грейнджер в этот момент наоборот хотелось прижать его к себе, запустить пальцы в волосы и расслабить. − Что-то серьёзное? – Гермиона настолько не ожидала, что Драко всё-таки расскажет, в чём дело, что даже ненадолго затянула со своим вопросом. − Ничего, что не решится парой бокалов огневиски и вечером в исключительно мужской компании, − покачал головой он, оставляя на её плече лёгкий поцелуй. − Может тебе стоило остаться? – между бровей Гермионы пролегла озадаченная складка, которая нашла там себе место примерно курсе на втором. − Ты так не хочешь меня здесь видеть, Грейнджер? – с ухмылкой спросил Малфой, возвращая свою ладонь на спину девушки. – Тогда не стоило меня приглашать. − Если бы я не хотела тебя видеть, я бы и не приглашала, − закатила глаза Гермиона, встречая губами лёгкий поцелуй. Драко снова опустил лоб на её плечо и сделал очередной глубокий вдох. Было в этом что-то невозможно лестное: понимать, как он наслаждается её присутствием, как вдыхает её запах на полную грудь, как придвигает ближе к себе по лавке. Иногда Гермионе казалось, что кто-то свыше разложил перед ней дорогу, по которой она может безошибочно ступать, не причиняя себе боли. Она это заслужила и сходить с проложенной тропы явно не собиралась. Будь как будет. − Здесь становится шумно, − выдохнул на ухо Драко, прогоняя по затылку Грейнджер толпу мурашек. Интересно, как долго она ещё будет на него так реагировать. И как долго не будет слышать ничего в округе, кроме его громкого дыхания. Ничего, кроме… − Ты знал, что по одной из японских легенд сакура возникла из мужчины и женщины? – спросила Гермиона, поднимаясь с лавки. Драко молча переплёл их пальцы, сжав ладонь девушки, и медленно пошёл вдоль аллеи. – В одном саду росло дерево, которое не давало никакого цвета. И тогда его решили срубить, − продолжала Грейнджер. – Но дали ему двадцать лет на то, чтобы зацвести, и раз в год позволили превращаться в человека. Когда дерево становилось мужчиной, оно видело вокруг лишь войну, пока однажды не встретило красивую девушку. Они безумно друг друга полюбили, и когда мужчина признался, что на самом деле он дерево, его любимая захотела разделить с ним тяжесть этого бытия. Они стали единым целым – сакурой. И цвели с того дня каждый год. − Япония всегда славилась своими легендами, − кивнул Драко, очевидно, вспоминая ту самую, которую однажды зачитал Гермионе в библиотеке мэнора. Легенда о родственных душах, которая надолго засела у неё в голове. − Да, − кивнула Грейнджер, чувствуя мягкие поглаживания большого пальца парня по тыльной стороне её ладони. – Драко? − Ммм? – Малфой слегка опустил к ней голову, как делал обычно, чтобы внимательно расслышать всё, что она говорила на ходу. − Ты моя тишина. Гермиона действительно не знала, что будет дальше, не понимала, как и когда эти отношения закончатся и закончатся ли вообще. Всё, что она знала наверняка – Драко её понял: его руки фактически вжали девушку в себя, пока губы оставляли ощутимый поцелуй на макушке. Так, как обычно он желал ей спокойной ночи, так, как обычно она чувствовала его умиротворение. И пусть этот обоюдный комфорт с абсолютным отсутствием планов на дальнейшую жизнь будет манифестом их отношений.