Его лучшая картина

Д., Ты просил не взывать к твоей совести рассказами о том, как тебя все ждут и места себе не находят от беспокойства о тебе и твоем хрупком душевном равновесии. Так вот, с радостью тебе сообщаю, что теперь не ты причина для волнений номер один. Более того, о тебе мы вспоминаем куда реже, потому что у нас появились дела поважнее. Помнишь, я писал о том, что Алиса оставила в городе свою дочь, малышку Кли? Такая веселая и непоседливая девчушка, которую заботливая мать снабдила тонной взрывчатки во имя ее безопасности. Поэтому вместо того, чтобы следить, как бы с Кли что не случилось, мы следим, как бы Кли не случилась с кем-то другим. Оказывается, слаймы способны к обучению – во всяком случае, крио-слаймы очень прытко удирают прочь, стоит им завидеть что-то небольшое и красное. Ты просил подробнее рассказать об Альбедо, которого Алиса привела вместе с дочерью. Она сказала, что это старший брат Кли, но он немного не человек или не совсем человек, что-то в этом роде. Я так понял, что Алиса его то ли подобрала, то ли получила от другой ведьмы, которую Альбедо называет матерью или учителем. Вроде это старая подруга Алисы, Рейн. Как бы описать этого парня… он спокойный, сдержанный, дотошный и чудовищно вежливый. В общем, темная лошадка. Вообще, мой дорогой Д., вовремя ты уехал в путешествие. Подозреваю, что Алиса присмотрела тебя как старшего братика для Кли, а когда ты дальновидно решил не возвращаться, устала ждать и нашла дочери нового брата. Во всяком случае, он очень ответственно выполняет свои обязанности по присмотру за Кли. Насколько это возможно с такой любознательной непоседой. Что ж, письмо и так получилось длинным, надеюсь, я тебя не сильно утомил своими жалобами. И все-таки, помни, что у тебя есть дом, куда ты можешь вернуться. И где тебя всегда ждут. Твой К. Кэйя задумчиво потер переносицу, перечитав письмо. Ну, не то, чтобы он жаловался… с Кли ему, наоборот, стало куда веселее. Но Альбедо его беспокоил. Отрешенный, не проявляющий практически никаких эмоций, он постоянно был занят либо алхимическими опытами, либо своей «сестренкой». В том, что Альбедо не способен причинить ей вреда, Кэйя был абсолютно уверен – Алиса ни за что не доверила бы дочь тому, в ком бы не была уверена на двести процентов. В отношении Кли на Альбедо можно было положиться. Но вот в отношении Мондштадта… будет ли он защищать город? Да, Альбедо работал на Орден, но очевидно, что это просто способ получить в свое распоряжение лабораторию. Чем он занимался в свободное время, затруднялись сказать даже Сахароза и Тимей. Кэйя старался присматривать за новеньким. Он еще раз перечитал письмо. Вроде ничего такого, что могло бы выдать его беспокойство, но Дилюк знал его с детства и без труда читал между строк. Иногда это раздражало. Больше раздражало лишь то, как Дилюк с каменным лицом делал вид, что ничего не понял. И хотя Кэйя давно не видел брата, он ясно представлял это выражение лица, когда читал ответы. В такие моменты Кэйе остро хотелось запихнуть Дилюку крохотного гидро-слайма за шиворот. Мондштадт принимал всех с радушием гостеприимного хозяина, а тем, кто хотел остаться, давал кров и занятие по душе и по силам. Альбедо неплохо влился в жизнь города и оказывал неоценимую помощь Ордену, был вежлив, заботился о Кли, неизменно устранял последствия ее игр, имел рекомендации от Алисы… но Кэйя все равно решил за ним присматривать. И поэтому в один прекрасный день от него не укрылось, что и Альбедо вроде как присматривает за ним. То есть, попросту следит, держась поодаль, но не отставая. Кэйя остановился, разглядывая каменную кладку и краем глаза наблюдая за Альбедо. Тот тоже остановился, сел на скамейку, достал блокнот и начал что-то писать. Может, просто искал тихое местечко? Кэйя двинулся дальше и поздравил себя за правильные первоначальные выводы – Альбедо поднялся и пошел следом. Кэйя завернул за угол и притаился, ожидая, когда Альбедо его догонит и, повернув, наткнется на него. – Привет. Люди обычно вздрагивают от неожиданности или как-то еще демонстрируют удивление, когда сталкиваются с кем-то. Альбедо лишь поднял голову и посмотрел прямо в глаза Кэйи. – Привет. Абсолютное спокойствие. Лицо выражает вежливое внимание. Взгляд голубых глаз пронзительный, но совершенно нечитаемый. Кэйя растерялся. И что теперь? Ладно, пойдем напролом. Может, хоть это как-то его выведет из равновесия? – Мне показалось, что ты следишь за мной. Зачем? Альбедо несколько секунд молчал, после чего покачал головой. – Не слежу. Наблюдаю. Извини. – А зачем наблюдаешь? – настаивал Кэйя. Альбедо, еще помедлив, протянул ему открытый блокнот. Кэйя с изумлением обнаружил там несколько набросков самого себя: вполоборота, со спины, отдельно меховой воротник, Глаз Бога… он машинально потянулся к уголку страницы, чтобы перелистнуть ее, но вовремя спохватился и спросил. – Можно? Альбедо молча кивнул. Кэйя перевернул страницу и просмотрел еще несколько набросков себя – в полный рост, только голову, по пояс… рядом какие-то пометки, Кэйе удалось разобрать только пару слов, это были цвета. Он перевернул еще страницу – деревья, отдельно и крупно – листья, цветы. Еще раньше шли случайные прохожие, дома, перед ними – зарисовки Кли. Действительно, Альбедо почти не расставался с блокнотом, постоянно делая там какие-то пометки – оказывается, он рисовал, причем рисовал все подряд. – Потрясающе, – признался Кэйя, возвращая блокнот. – У тебя несомненно талант. Альбедо покачал головой. – Просто много рисую. Спасибо. Можно я закончу рисунок с тобой? – Эм… – Кэйя не ожидал такого вопроса. – Да, если хочешь. – Спасибо. Альбедо всегда был неукоснительно вежлив. Так его воспитала учитель. Но Кэйю это почему-то не то, чтобы отталкивало… настораживало? Напрягало? Раздражало? Альбедо нашел его на следующий день и протянул листок. Кэйя пораженно уставился на рисунок. – Невероятно! Это… это совсем как снимок, сделанный на камеру Фонтейна! Так реалистично… – Спасибо. Кэйя опомнился. Вежливая благодарность словно брызнула ему в лицо холодной водой. Он пригляделся к рисунку и вдруг понял то, что не сразу бросалось в глаза, но потом уже не отпускало: рисунок был таким же, как вежливость Альбедо – отстраненным, идеальным… и каким-то пустым и безучастным. Точная передача цвета, уверенные линии, абсолютное сходство… изображение действительно больше походило на фотографию. Вероятно, что-то такое отразилось на лице Кэйи, потому что Альбедо вздохнул и кивнул. – У меня не получается. – Что? – Кэйя вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Альбедо указал на лист бумаги. – Жизнь. – Ты хочешь оживить рисунок? – не понял Кэйя. Альбедо покачал головой и достал блокнот. Раскрыл его и показал разворот с изображением крио-слайма – точным, безупречным и совершенно безжизненным. Убедившись, что Кэйя рассмотрел все как следует, Альбедо вытащил сложенный пополам листок и протянул собеседнику. При одном взгляде на яркое изображение Кэйя рассмеялся и безошибочно определил авторство. – Видимо, Кли очень испугалась этого слайма! Вон, какие зубищи пририсовала! – Да, он выскочил из воды неожиданно и сам испугался еще больше. Я даже не успел ничего сделать – слайм удрал раньше. Кэйя снова рассмеялся. Он не был уверен, что слаймы поддаются дрессировке, однако Кли произвела на элементальные порождения неизгладимое впечатление, особенно на крио. И теперь слаймы, стоило им завидеть что-то, отдаленно похожее на Кли, пускались наутек, пока с ними не начали играть. – Вот что я имею в виду, – пояснил Альбедо, разворачивая детский рисунок к себе. – Ты сразу понял, что это рисунок Кли. И ты все равно понял, что это слайм, хотя Кли пририсовала ему клыки, которых у слаймов и в помине нет. Ты понял, что ей было страшно. А еще рисунок тебя развеселил. Почему? – Потому что слайм получился страшным до смешного, – Кэйя легкомысленно пожал плечами. – Ну сам посмотри, с такими-то клыками! – То есть, если я пририсую тебе клыки, будет смешно? Кэйя посмотрел на свое изображение, представил огромные клыки, выполненные со скрупулезной точностью, и поежился. – Нет, не думаю. Это не так работает. – Тогда почему рисунок Кли – живой, хотя и неточный, а мой – неживой, хоть и реалистичный? Кэйя серьезно задумался. Разговоры об искусстве ему нравились, но так глубоко он никогда не копал. – Что делает рисунок живым… – протянул он, уставившись в пространство. Перевел взгляд на ничего не выражающее лицо Альбедо, и тут его осенило. Кэйя щелкнул пальцами. – Эмоции! – Эмоции? – Ну да, – Кэйя принялся развивать мысль. – Когда художник пишет картину, он испытывает какие-то эмоции, которые и передает ей, поэтому у разных художников получаются разные картины, даже если они пишут что-то одно! – Не понимаю, – Альбедо чуть нахмурился, размышляя. – Как это связано? – Ммм… – Кэйя не мог похвастаться художественными способностями, но все равно попытался объяснить свою мысль. – Ну вот смотри. Если художник пишет пейзаж в погожий летний денек, когда светит солнце, поют птицы и на душе легко и приятно, то и картина будет сиять, будет такая же яркая и теплая. А если пишет шторм на море, то при одном взгляде на картину становится жутко. Кли испытывала эмоции, когда рисовала. – А я – нет. – Я этого не говорил, – запротестовал Кэйя, которому стало неловко. И правда, получалось, что он буквально обвинил Альбедо в бесчувственности. – Ничего, – успокоил его Альбедо, – ты прав. Я не испытываю сильных эмоций, когда рисую, я лишь пытаюсь как можно точнее передать увиденное. Это помогает понять объекты исследования. – Я, по-твоему, объект исследования? – фыркнул Кэйя, но, когда Альбедо серьезно кивнул, возмутился. – Эй, приятель, это грубовато. Нельзя так говорить о людях. – Да? Спасибо, я учту, – вежливо поблагодарил Альбедо и принялся что-то писать в блокноте. Кэйя заглянул туда и прочитал: 34. Приготовить Громовое масло 35. Проверить, что Кли почистила зубы перед сном 36. Собрать цветы сесилии 37. Не называть людей объектами иссле… – Ты правда все записываешь? И пока у тебя всего тридцать семь пунктов? – Это за сегодня, – отозвался Альбедо, прилежно дописывая слово «исследования». – Не переживай, у меня все зафиксировано. Я запоминаю, но на всякий случай еще и записываю. – М-м, ясненько, – протянул Кэйя. Альбедо спрятал блокнот. – Спасибо за помощь. Буду пробовать еще. Мне нравятся эксперименты. Д., Судя по тому, как быстро пришел твой ответ, тебе действительно интересно, что у нас за новый алхимик. Да, я подозреваю всех, кто появляется в городе при странных обстоятельствах. Хотя Алиса доверила ему свою дочь, и я не могу это не учитывать. И нечего язвить про бревно в глазу, я все еще болезненно воспринимаю все упоминания глаз. Ладно, закроем тему. Ты спрашивал, почему я назвал Альбедо в прошлом письме дотошным. Что ж… приведу пример. Я не понимаю, кто он и что он, и Альбедо любезно согласился мне пояснить. Через пять минут я потерял нить разговора, через десять перестал понимать большинство слов, а через пятнадцать у меня появились срочные и неотложные дела. Но могу сказать точно, что Альбедо искренне пытался мне объяснить, обстоятельно и со всеми подробностями. Во всяком случае, он рисовал схемы и таблицы. Хотя, возможно, он изощренно издевался, я еще не понял, что он за человек. Потому что он, ну… не человек. И не надо читать мне лекции по филологии, когда я написал «чудовищно вежливый», я именно это и имел в виду! Альбедо говорит крайне вежливо, но иногда у меня складывается впечатление, что он послал меня далеко и надолго. Да, примерно как ты меня в ту ночь, только крайне деликатно. Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство. Я решил сразу написать тебе ответ по поводу Альбедо, поэтому извини за резкость. Чуть позже пришлю еще письмо, как у нас вообще дела, но нового пока особо больше ничего и нет. К. Постепенно Альбедо обживался в городе. Спустя какое-то время Кэйя понял, что имел в виду Альбедо – он познавал мир через рисунки. Он зарисовывал новый объект со всех сторон, изучал его строение, отмечал особенности. Немудрено, что получавшиеся изображения выглядели точными копиями, но были лишены жизни – зачем, если цель состояла именно в познании? Но Альбедо, похоже, хотел большего. Он рисовал снова и снова, а результаты своего творчества отчего-то приносил Кэйе. – Давай честно, – не выдержал Кэйя однажды, – почему ты показываешь их мне? – В том-то и дело, – пояснил Альбедо, – ты говоришь честно. Мне это нужно. Но если тебя это тяготит или я отвлекаю тебя, то скажи. – Я же говорю честно? – Кэйя фыркнул. – Если бы меня это как-то сильно напрягало, я бы так и сказал. – Я тоже так подумал, – сосредоточенно кивнул Альбедо. – Люди пользуются языком, чтобы общаться и передавать свои мысли. – Почему-то не все его используют с этой благой целью, – вздохнул Кэйя, вспоминая Дилюка. – Ладно, показывай, что у тебя там. Видеть не могу уже эти отчеты, хоть полюбуюсь на прекрасное. Справедливости ради, отдуваться в одиночку Кэйе не пришлось – вторым постоянным критиком Альбедо стала Лиза. Первое время Альбедо постоянно пропадал у нее в библиотеке, да и потом нередко заглядывал по каким-то вопросам, а Лиза охотно ему помогала. Кэйя предположил, что Альбедо попросту притягивает ведьм. Причем если людей он привлекал внешностью и хорошими манерами, то для ведьм, наверное, роль играло и его нечеловеческое происхождение. Лиза тоже говорила честно. Только иногда слишком сложно для понимания Альбедо. Ее это совершенно не смущало, и она продолжала называть Альбедо «сладким» и «котиком». Даже после того, как Альбедо принес ей рисунок кота и терпеливо объяснил, в чем разница. Кэйя подозревал, что всю получасовую лекцию Лиза благополучно пропустила мимо ушей – должна же она была чему-то научиться в Академии Сумеру. Д., Довольно странная просьба, но ладно. Отправляю тебе один из рисунков Альбедо. Обычно он оставляет их себе, поскольку они требуются ему для анализа и работы, но иногда отдает те, что уже изучил. Ты уже так соскучился, что захотел получить мой портрет? Джинн сегодня получила твое письмо. Я не знаю, что у вас за переписка, но она весь день провела на тренировочной площадке. Три чучела пришлось списать за негодностью. Мне невыносимо хочется тебе двинуть промеж глаз и приволочь в город. Джинн за тебя волнуется. С наилучшими пожеланиями, К. – Восстань! Пробудись! – Меня б кто так с утра будил, – ухмыльнулся Кэйя, заглядывая Альбедо через плечо. – Потому что мне совершенно точно приходится восставать, а не банально просыпаться. Что ты делаешь? – Пытаюсь оживить неживое, – отозвался Альбедо, не поворачивая головы. Кэйя с любопытством рассматривал рисунок кристальной анемо-бабочки. – Разве можно оживить рисунок? – Можно. Учитель оживляла, – Альбедо вздохнул и, отложив кисть, помассировал подушечками пальцев веки. – Бабочек, птиц, животных. Меня. – Ты был рисунком?! – не поверил Кэйя. Альбедо даже открыл глаза и чуть улыбнулся. Кэйя все время забывал о том, что он умеет улыбаться. А между тем улыбка выходила вполне обаятельная. – Нет, учитель предпочитала лепку. Я не знаю, как она меня оживляла, она не рассказывала. Я должен сам найти способ создать новую жизнь. – Я так понимаю, прорастить валяшку или ветряную астру не прокатит? – поинтересовался Кэйя, усаживаясь прямо на траву. Он заприметил Альбедо с мольбертом у городской стены, возвращаясь после встречи с информатором, и подошел посмотреть, что он рисует в этот раз. А тут такое интересное происходит. – Это не создание новой жизни, а помощь ее пробуждению, – мотнул головой Альбедо и уселся рядом. – Этим занимаются не алхимики, а земледельцы. – Знаю я один способ создания новой жизни, – фыркнул Кэйя. – Пока он отлично работал. Или это неспортивно? – Обязательно позови, когда кто-то родит от тебя вишапа. Или, на худой конец, слайма. – Не приведи Барбатос, это каким же худым должен быть конец! – Кэйя расхохотался. – К счастью, я не жалуюсь. Кстати, не хочешь порыбачить? – Морозить воду в озере вместе с рыбой – это, мне кажется, не подледная рыбалка в исконном ее смысле. – А мы не в Снежной, лед приходится обеспечивать самостоятельно, – хмыкнул Кэйя. – Или ты собираешься тут до ночи создавать жизнь? Как это вообще делается? – Нужна основа, – Альбедо вновь поднялся на ноги и простер в сторону мольберта руку, – а еще энергия и знания. Если направить энергию в основу, то… Его ладонь засветилась золотистым, это сияние коснулось холста и впиталось в изображение. В следующий миг крылья бабочки дрогнули, и она отделилась от ткани. Под потрясенными взглядами молодых людей она пролетела с полметра и опала масляными пятнами краски на траву. – Ущипни меня, – после паузы пробормотал Кэйя, – я правда это видел? – Если бы у меня был только один глаз, я бы его особенно берег и не задавался такими вопросами, – в голосе Альбедо все же звучало сомнение. Юноша присел на корточки рядом с перепачканной травой и осторожно тронул краску. В воздух взлетело полупрозрачное облачко золотой пыли и развеялось. Альбедо в задумчивости перетер краску между пальцами. – Я так понимаю, все-таки до ночи, – подвел итог Кэйя. Рыбачить в одиночку не хотелось, а чтобы найти подходящую компанию, нужно было вернуться в город, а там наверняка найдется сотня дел, требующих срочного участия капитана кавалерии. У Варки не забалуешь. Альбедо ничего не ответил – он продолжал изучать краску, совершенно забыв об окружающем мире. Кэйя не стал его отвлекать и направился к городским воротам навстречу своим обязанностям. Утром он, будучи в Ордене, заглянул в лабораторию. – Мастер? – Сахароза растерянно поморгала. Ее ушки задергались от волнения. – Он сегодня еще не приходил. Что-то случилось? – Он часто опаздывает? – поинтересовался Кэйя, стараясь не морщиться. В лаборатории витали странные и непривычные запахи. Как и многие рыцари, Кэйя старался пореже здесь появляться и потому не знал распорядок дня Альбедо. – О нет, мастер никогда не опаздывает, – Сахароза помотала головой. – Иногда он просто не приходит. Так бывает, когда у него важные опыты. Разумеется, это не сказывается на работе в Ордене, – торопливо добавила она. – Мастер сначала выполняет все, что требуется для города, а потом занимается своими делами. – Я в нем и не сомневался, – поспешил успокоить преданную ученицу Кэйя. Он подозревал, что девушка его либо боится, либо стесняется, но любые его попытки разрядить обстановку шуткой воспринимались Сахарозой с ужасом. – У меня ничего срочного. Просто зашел проверить одну мысль. – Вам помочь? – участливо спросила Сахароза. Кэйя хмыкнул. – Спасибо, ты уже помогла. – Что передать мастеру? – Ничего, я, кажется, знаю, где он. Кэйя махнул рукой на прощание и покинул Орден. Пересекая торговую площадь, он завернул в «Хорошего охотника», после чего вышел из города. Альбедо обнаружился на том же месте, что и вчера, недалеко от стены. – Как успехи? – полюбопытствовал Кэйя, подходя к алхимику. Тот повернул голову и кивнул, здороваясь. – Никак. Не могу понять, что я сделал правильно. – Правильно будет сделать перерыв, – нравоучительно произнес Кэйя и протянул Альбедо сверток. – Я принес тебе немного цыпленка в медовом соусе. Сахароза сказала, что ты не появлялся в лаборатории. Ты тут небось не ужинал и не завтракал? – Да. Спасибо, иначе мне пришлось бы возвращаться в город, – Альбедо принял угощение и сел на траву, хмурясь. Мысли его все еще были заняты неудачным опытом. – Я не рассчитывал так задержаться, но мне не хотелось менять внешние условия. Кэйя устроился рядом, так, чтобы видеть и Альбедо, и мольберт с изображением гидро-слайма. – Как жаль. А я пришел посмотреть на фокусы. – Алхимия – это не фокусы, – отозвался Альбедо. – Это наука. Хотя мир вообще полон чудес, когда не хватает знаний о его устройстве. – Как красиво ты только что назвал меня дураком, – восхитился Кэйя. – Я этого не говорил, – открестился Альбедо, аккуратно кусая курицу. Кэйя ухмыльнулся. – Значит, у меня открылась способность читать мысли. Он немного понаблюдал, как Альбедо ест – аккуратно и в высшей степени элегантно, будто его учителем была не ведьма, а Эола или кто-то из ее родственников. Затем перевел взгляд на мольберт. Поднялся на ноги, подошел и осторожно тронул рисунок. – Что ты делаешь? – Я тут подумал… – отозвался Кэйя, убирая руку, и осекся. Альбедо взирал на него с вежливым вниманием и молчаливым одобрением, будто поощряя продолжить сей, вероятно, непривычный для капитана кавалерии, но крайне полезный процесс. Кэйя фыркнул и продолжил. – Может, дело в том, что рисунок высох? Вчера бабочка разбрызгалась красками. – Гм. Альбедо отложил куриную косточку, тщательно вытер руки смоченным водой платком, сжал пальцами подбородок и задумался. Затем снял холст с мольберта и заменил его чистым. Несколько мазков синим – и вот уже с мольберта смотрел второй гидро-слайм, готовый спрыгнуть с холста. Опустив кисть, Альбедо протянул свободную руку и выдохнул: – Восстань. Ладонь засияла золотым, потом голубоватым, и на землю шлепнулся слайм. Поморгав, он заметил людей, подпрыгнул и растекся синей лужицей краски. Кэйя торжествующе ухмыльнулся. – Видишь? Я оказался прав! – Пожалуй, – отстраненно отозвался Альбедо. – Вот только я уже проверял эту теорию, и она не сработала. А сейчас сработала. Что изменилось? – его безучастный взгляд, скользивший вокруг без особой цели, остановился на Кэйе. Тот забеспокоился – взгляд Альбедо ему очень не понравился. – Эй, мы же договорились, что люди – это не объекты исследования! – Мы договорились, что людей так не стоит называть. Сам посуди – что-то получается, когда ты рядом. Может, нужна поддержка крио? Или любого второго элемента. Или все дело в тебе? Говорят, что ты родом из… – Стоп, стоп, стоп! А то ты сейчас потребуешь отщипнуть от меня кусочек на опыты! – Кэйя вскинул руки и попятился. – Я себя науке посвящать не собираюсь, ни в плане занятий ею, ни в плане завещать свое тело для исследований! Тем более, до смерти. – А после? – Судя по твоему виду, ты можешь обеспечить «вместо»… – проворчал Кэйя, на всякий случай держась от Альбедо подальше. Тот некоторое время продолжал смотреть ничего не выражающим взглядом, а затем рассмеялся. – Извини, не хотел тебя пугать. – Кто испугался, я? – Кэйя фыркнул. – Ты говоришь с рыцарем Ордо Фавониус! – Как думаешь, ты бы мог со мной справиться? – полюбопытствовал Альбедо. – Хочешь подраться? – удивился развитию темы Кэйя. Альбедо потянулся. – Размяться. Мне нужно проветрить голову и не думать об опытах. Не думать я не могу. Значит, надо занять мысли чем-то другим. Как насчет тренировочного боя? – Ты уверен? – с сомнением спросил Кэйя. В том, что с виду хрупкий алхимик способен постоять за себя, он не сомневался – иначе Альбедо не уходил бы подолгу гулять в одиночестве. Или, вернее, не возвращался целым, невредимым и абсолютно спокойным. – Ты наверняка всю ночь не спал. – Мой организм достаточно выносливый, не переживай, – заверил Альбедо и, вытащив меч, завел левую руку за спину, точно на уроках по фехтованию. Кэйя хмыкнул и достал свое оружие. – С элементами? – Нет, без Глаза Бога. Я хочу отвлечься, а не думать о реакциях еще больше. Ты не против? – Ну, если ты себя нормально чувствуешь, то почему бы и не размяться. Тренировка никогда не помешает. Готов? Альбедо коротко поклонился. – Нападай. Примерно через полчаса запыхавшийся Кэйя уселся на траву, а потом, поразмыслив, и вовсе растянулся на спине, раскинув руки в стороны. Альбедо опустился рядом. Он старался дышать медленно и размеренно, но Кэйя все равно со злорадством отметил, что этот юркий как ласка или лесной кот алхимик тоже устал. Альбедо распустил волосы, тряхнул головой и принялся пальцами их расчесывать. Кэйя, приподнявшись, с любопытством наблюдал за ним – Альбедо всегда был одинаковый: спокойный, собранный, аккуратно одетый и с завязанными волосами. Красивый, почти идеальный, но отстраненный, как и его рисунки. А сейчас он выглядел более… живым. Настоящим. – Ты сейчас в патруль или обратно в Орден? – спросил Альбедо, собирая волосы в хвостик. Снова тряхнул головой, и слишком короткие пряди выбились, а прическа приняла привычный вид. Кэйя с сожалением сел на землю. – Сначала в Орден, потом в патруль. Варка развел бурную деятельность, планирует поход. А ты? – Я еще немного посижу и вернусь в лабораторию. Возможно, магистру понадобятся зелья. Но сначала мне нужно законспектировать результаты опыта. И, возможно, начать анализировать. – М-м, удачи, – пожелал Кэйя и уверенно добавил. – И все же дело в краске. – Возможно, – снова не стал спорить алхимик. Кэйя пошел к городу. Альбедо смотрел ему вслед, пока тот не скрылся из виду, после чего перевел взгляд на холст с давно высохшим рисунком слайма. – Живи. Слайм не отреагировал. Тогда Альбедо достал альбом и принялся листать, пока не дошел до разворота, с которого смотрели несколько набросков Кэйи, играющего с Кли. Рядом парила тщательно прорисованная и раскрашенная бабочка, за которой они бегали наперегонки. Альбедо коснулся ее кончиками пальцев. – Восстань. Золотистый свет скользнул по бумаге и очертил контуры бабочки. Она взмахнула крыльями и взлетела вверх. Альбедо протянул к ней руку, и бабочка осыпалась на кожу пылью от цветных карандашей. – Интересно, – заключил алхимик и, перевернув страницу, начал записывать свои наблюдения. Д., Ты прав, я стал меньше писать об Альбедо. Все потому, что он стал частью нашей жизни, частью жизни Мондштадта. Я приглядываю за ним, но все в городе уже к нему привыкли. Не знаю, что тебе еще о нем рассказать… могу добавить, что алхимики делают поразительные и невероятные вещи, но мне сложно это описать, я ничего не понимаю. С моей точки зрения, Альбедо творит какую-то магию, как и Лиза, но упаси Барбатос ляпнуть такое при них. Алхимия и магия – это разные науки, знаете ли. Да, я мог бы спросить у Альбедо подробности, но, боюсь, он мне ответит. А ты помнишь – он дотошный. Я считаю, что найду часу своей жизни более достойное применение. Твой К. Кэйя быстро шагал по дороге прочь от города, сосредоточенно глядя перед собой. Патруль, надо думать о патруле. Это сложно, но необходимо, иначе… – Капитан! Кэйя остановился и круто развернулся к озеру. Альбедо поднял руку, приветствуя его. У ног алхимика стояла корзина с лилиями калла и ветряными астрами. – Привет. Пополняешь запасы? – Да. А что у тебя случилось? – С чего ты взял? – притворно удивился Кэйя, внутренне напрягшись. В Ордене утром никто ничего не заметил – Кэйя вел себя как обычно, занимался делами и отпускал шуточки. А вот Альбедо что-то заподозрил. Может, он расслабился, пока шел? – Ты светишься. – Свечусь? – теперь Кэйя и вправду был озадачен. Альбедо серьезно кивнул. – Когда люди рады, они светятся. Наблюдение – это основа алхимии и науки. Я часто наблюдаю за людьми. У тебя случилось что-то очень хорошее? – М-м… – протянул Кэйя. Он свернул с дороги и приблизился к озеру, после чего решился. – Дилюк возвращается. Пока никто не знает, Джинн сказала только мне – она получила письмо от него сегодня утром. Тут Кэйя немного приврал – Дилюк написал и Джинн, и ему, но Кэйя привычно скрывал их переписку. – Дилюк… – Альбедо на секунду задумался, вспоминая. – Вы родственники, верно? – Вроде того. Как вы с Кли. – Понял, – Альбедо кивнул, принимая к сведению. – Тебя привели к нему и сказали, что теперь это твой братик? – Нет, мы стали звать друг друга братьями, пока росли вместе, – Кэйя засмеялся, вспоминая первые дни на винокурне. – Тебе нужно было за ним присматривать? – Скорее, ему за мной. Семья Дилюка вроде как подобрала меня, когда я потерял отца, – привычно солгал Кэйя. По его лицу пробежала тень вины. От Альбедо, разумеется, не укрылась смена настроения собеседника, и он интерпретировал ее по-своему. – Кажется, я слышал, что вы… в ссоре? В ссоре, как же, подумал Кэйя. Скорее всего, даже до алхимика доходили разговоры, что в последнюю встречу у них дошло до драки. – Можно и так сказать. – Но ты все равно рад, что он возвращается? Потому что это значит, что он хоть немного принял случившееся. Что пережил боль утраты. Что готов встретить людей, которые его любят и ждут. Но вслух Кэйя сказал – впрочем, ничуть не покривив душой: – Потому что он все равно остается моим братом. Альбедо немного помолчал, сосредоточенно размышляя. Затем произнес: – Иногда Кли очень обижается на меня. Она кричит, что я ей не братик и она со мной больше не дружит. Мне всегда грустно от этих слов, и обидно, особенно так было поначалу. Но Алиса мне объяснила, что Кли маленькая и не понимает, что сильно обижает меня такими словами. Что я все равно останусь ее братиком, а она – моей сестренкой. – Да, так и есть, – Кэйя чуть улыбнулся. Альбедо еще немного подумал и попросил: – Расскажи что-нибудь из вашего детства. – М-м… – Кэйя растерялся. – Ну, мы часто сбегали на рыбалку. Пытались придумать новую наживку, на которую можно было бы поймать много-много рыбы. В результате опытов оказалось, что на виноград неплохо ловятся слаймы, и нам пришлось сидеть на дереве, пока они ползали внизу и ждали, что с нас нападает еще много вкусного винограда. Дилюк запустил в них ботинком, и слаймы были весьма разочарованы – похоже, ботинок далеко не такой вкусный, как виноград. Скоро им надоело, и они уползли, а мы слезли с дерева и искали ботинок Дилюка. Разумеется, он был весь в слизи слаймов. Ох и влетело нам тогда! А самое обидное, что гроздь винограда спокойно лежала в корзинке, которую мы бросили с удочками у реки – слаймы просто не догадались там поискать, – Кэйя осекся, заметив взгляд Альбедо. – Ты чего? – Ты снова светишься. Можно, я зарисую тебя? – Опять? – Кэйя пожал плечами. – Да пожалуйста. – Можешь продолжать рассказывать? – попросил Альбедо, доставая альбом, с которым не расставался. Кэйя опять пожал плечами. – Ладно. Помнится, играли мы в прятки в винограднике… Д., Все с нетерпением ждут твоего возвращения. Аделинда готовит праздничную вечеринку в честь этого события, поэтому постарайся как следует повеселиться в поместье, ладно? Все очень соскучились, поэтому так стараются. Не обижайся, если ты не хотел пышной встречи. Я тоже с нетерпением жду. Твой К. – …и тут из-за угла выскакивают сразу три мага Бездны – крио, пиро и гидро. А у меня меч застрял в замороженном слайме… – Ох, Кэйя, ты это все выдумываешь! – Сара, официантка «Хорошего охотника», засмеялась и махнула на облокотившегося на прилавок капитана полотенцем. – Даже ты не справился бы в такой ситуации! – А я и не справился, меня утопили, заморозили и подожгли, – охотно отозвался тот, довольно жмурясь. Денек выдался теплым и солнечным, а привычный жителям Мондштадта ветерок приятно трепал волосы. – Пепел развеяли над полем, ветер подхватил его вместе с семенами одуванчиков и понес в сторону города. Но тут я почуял восхитительный аромат цыпленка в медовом соусе и понял, что мне пока рано покидать эту землю. Твои бесподобные кулинарные таланты спасли меня… – Прекрати, капитан фантазий! – Сара засмеялась еще громче и шутливо хлопнула Кэйю ладонью по руке. Кэйя тоже засмеялся и подмигнул девушке. – Но твой прекрасный цыпленок – это не фантазии, хоть он и похож на волшебный сон! Сара смущенно покраснела и погрозила ему пальцем. – Если ты хочешь скидку… – Ну что ты! За такую стряпню нужно платить сполна и даже больше! – Кэйя прижал руки к груди, изображая то ли праведное негодование, то ли молитвенный экстаз, но надолго его не хватило, и они с Сарой уже расхохотались хором. Смахнув слезы, девушка снова постаралась принять серьезный вид. – Отвлекаешь ты меня, а мне еще заказ готовить! – Не смею больше отнимать твое драгоценное время, а то кто-то останется без изумительного обеда… кстати, кто этот счастливчик? – Господин Альбедо сделал заказ, который нужно доставить минут через сорок. – Ты из-за меня опаздываешь? – Ну что ты, – Сара покачала головой. – Но скоро буду. Альбедо заказал пасту и салат. Паста должна быть горячей, а салат – свежим, чтобы приготовить и то, и другое, времени много не требуется. Я как раз успею. – Давай я в качестве извинения за твое потраченное время отнесу заказ Альбедо? Мне все равно надо в Орден, – предложил Кэйя. Сара улыбнулась. – Это было бы чудесно! У меня еще полно дел на кухне. Спустя полчаса Кэйя уже стучал в дверь лаборатории. Почти сразу он услышал спокойный, ровный голос Альбедо: – Входите. – Ваш заказ, господин Альбедо! – оповестил Кэйя, заходя и прикрывая за собой дверь. Алхимик, услышав знакомый голос, захлопнул книгу и обернулся, удивленно приподняв бровь. – Отсутствие лошадей в кавалерии наконец побудило тебя сменить сферу деятельности? Теперь ты подрабатываешь в доставке еды? – Тс-с, я под прикрытием! – звенящим шепотом сообщил Кэйя и, улыбнувшись, положил два свертка на стол. – Проникну в Бездну под видом курьера с доставкой бомбочек Кли. – Ты б еще в деревянного коня залез. – Обязательно, – Кэйя прищурился, разглядывая обложку книги, которую продолжал держать в руках Альбедо. – А кто это тут в рабочее время читает «Мифы и легенды Энканомии»? Я думал, ты трудоголик! – У меня обеденный перерыв, – с достоинством ответил Альбедо и, положив книгу на стол, аккуратно взял еще горячий сверток. – Я умею распределять время так, чтобы его хватало и на работу, и на отдых, поскольку одно без другого не имеет смысла. Я пытался объяснить свою систему действующему магистру Джинн, но она только кивает и не прислушивается. – Джинн нужно как следует прикладывать вазой по голове, – угрюмо проворчал Кэйя, – чтобы она хоть немного отдохнула, пока лежит без сознания. – Ты основываешься на эмпирическом опыте? – Чего? Альбедо терпеливо вздохнул, отчего Кэйе захотелось приложить вазой и его. Ишь ты, как интеллектом давит. – Сам пробовал, спрашиваю? – Ага, каждый вечер, – фыркнул Кэйя, – иначе она сама спать не ляжет. – Ты не мог бы мне помочь? – попросил Альбедо, заметив, что Кэйя никуда не торопится. – Раз уж ты доставил обед, может, доставишь его до комнаты отдыха? Обедать в лаборатории… чревато. – Это уж точно! – Кэйя взял второй сверток и понес его за Альбедо. Комнатой отдыха оказалось небольшое уютное помещение со столом, тремя стульями, диваном, маленькой печкой и шкафом, где стояли книги, посуда и всякая мелочовка. Кэйя поставил салат на стол и рукой задел закрытый альбом. Поскольку рисунки Альбедо ему всегда нравились, он тут же спросил. – Можно взглянуть? – Да, конечно, – рассеянно отозвался алхимик, доставая столовые приборы. – Составишь мне компанию? – Нет, спасибо, я уже пообедал, – отказался Кэйя, открывая альбом наугад. И замер, пораженный – он словно смотрелся в зеркало. Отойдя от шока, он осознал, что его «отражение» не двигается, замерев на моменте искренней радости – запрокинутая голова, открытая улыбка, зажмуренный глаз… Кэйя потряс головой и перевернул страницу. Еще один его портрет, на этот раз в полный рост: он сидит на камне, активно жестикулируя и что-то рассказывая. Наверное, Альбедо рисовал эти рисунки в тот день, когда Кэйя поделился с ним радостной вестью о возвращении Дилюка. Кэйя покосился на алхимика – тот возился с чайником – и принялся листать дальше. Теперь страницы заполняла Кли – смеющаяся, веселая, похожая на маленькое солнышко – очень взрывоопасное солнышко. А затем снова и снова – слаймы, кристальные бабочки, птицы, белки… – Что скажешь? – спросил Альбедо, незаметно подойдя ближе. Кэйя вздрогнул. Он действительно увлекся. – Скажу, что это невероятно. Вот теперь твои рисунки точно как живые! – А что скажешь на это? – Альбедо протянул руку над листом и велел. – Живи. Золотистый свет густым медом стек на бумагу и впитался в нее. А в следующий миг на ладонь алхимика вспорхнула маленькая голубенькая птичка. Альбедо легонько почесал указательным пальцем ее макушку, и птичка чирикнула, после чего перелетела на плечо Альбедо и стала чистить перышки. Кэйя, спохватившись, закрыл рот. Птичка и не думала исчезать. Закончив с перьями, она быстро завертела головкой, перепорхнула на стол и принялась деловито клевать хлебные крошки. – Двалин меня побери… – наконец, смог выдавить Кэйя. – Серьезно? Алхимики и на такое способны? – Алхимики способны и не на такое, – заметил Альбедо, указав руками на себя. Пока Кэйя переваривал увиденное, он вернулся к печке и снял с огня чайник. – Останешься на чай? – Нет, спасибо, – Кэйя встрепенулся и покачал головой. Он догадывался, что Альбедо спрашивает исключительно из вежливости, как и всегда. Вряд ли он действительно хочет провести время в компании, такое обычно было для него в тягость, хоть Альбедо и тщательно скрывал свои эмоции. – Мне пора. – Если хочешь, можешь взять рисунки с собой. – А можно? – Кэйя машинально перелистнул страницы в альбоме к своим портретам. – Тебе они не нужны? – Мне будет приятно. – Я возьму вот этот, – Кэйя выбрал самый первый, где он смеялся. – Спасибо. Удачи в исследованиях. Д., кстати! Не забудь сделать удивленное лицо, когда вернешься в поместье, вечеринка – это сюрприз, ты не должен быть в курсе. К. Спустя несколько дней Кэйя пропускал очередной стаканчик Полуденной смерти в «Доле ангелов». Компания подобралась душевная, веселая, даже двое из Четырех Пьянчуг присоединились к собранию. Правда, Чарльз иногда косился на них неодобрительно, поскольку Тимей на потеху всем менял цвет коктейлей с помощью каких-то алхимических манипуляций, но все равно наполнял стаканы до краев. Краем глаза Кэйя заметил движение у двери и повернул голову, чтобы посмотреть, кто пришел. К его удивлению, это оказался Альбедо. Не то, чтобы алхимик никогда не заходил в бар, однако его появление было весьма неожиданным. Скользнув взглядом по столам, Альбедо кивнул Чарльзу и подошел к шумной компании. – Добрый вечер, – вежливо поздоровался он. – Тимей, можно тебя на минутку? Тимей чуть не опрокинул свой стакан и торопливо встал. Кэйя недовольно поморщился. – Слушай, рабочий день давно окончен, а завтра выходной. Какие могут быть дела? – Никаких, – согласился Альбедо. – Тимей, так не окажешь ли мне любезность?.. Я не займу много времени. – Конечно, мастер… – Тимей, мигом протрезвев, прошел к выходу следом за Альбедо, который так же вежливо попрощался. Кэйя, не удержавшись, скользнул за ними, сделав вид, что отправился к стойке. Сказав Чарльзу, что хочет подышать свежим воздухом, он приоткрыл окно, немного постоял, а потом, посетовав, что этого мало, вышел на улицу. Там он навострил уши и, уловив голоса, притаился за углом. – …обещал закончить. И что я вижу? – голос Альбедо был совершенно спокоен, но в нем звенела сталь. – Нельзя добиться успехов ни в одной области, если ты относишься с пренебрежением к своим обязанностям. Если я прошу вести дневник наблюдений – значит, нужно его вести и записывать все, что касается твоего эксперимента. Опыт завершен? – Завершен… – тихо отозвался Тимей. – Где дневник? – Я завтра… мастер, обещаю, я… – Завтра выходной, как верно заметил наш доблестный капитан. В выходной положено отдыхать. Дневник следовало дописать сегодня, пока в памяти свежи результаты опыта. Выводы еще можно было бы сформулировать позже, хотя я бы предпочитал сразу. Но дописывать результаты исследования необходимо немедленно. Ты меня понял? Кэйя осторожно выглянул из-за угла. Он не видел выражения лица Альбедо, но Тимей выглядел совсем потерянно. – Да, мастер. – Надеюсь, такого не повторится. – Клянусь, мастер! – Не смею больше занимать твое время, наверняка у тебя есть еще масса дел. Спасибо, что уделил мне минутку. До встречи. – До свидания, мастер… – Тимей быстро поклонился и исчез из виду так быстро, насколько ему позволял оставшийся хмель. Альбедо немного постоял, а затем проговорил, не поворачивая головы: – Подслушивать нехорошо. – Я не подслушиваю, я веду сбор информации, – откликнулся Кэйя, выходя из-за угла. Альбедо, наконец, повернулся к нему лицом. – Когда ведут сбор информации, не попадаются. Если попался – значит, подслушивал. – В твоих словах есть резон, – хмыкнул Кэйя. – Ты не слишком строг с Тимеем? – Ровно столько, сколько нужно, – отрезал Альбедо. – Ты хочешь обсудить мои методы обучения? – Куда мне, – мотнул головой Кэйя. – Не хочешь выпить с нами? – Нет, спасибо, – вежливо отказался Альбедо. – Ты не пьешь? Или тебе еще рано? – Я же говорил, что старше, чем выгляжу, – вздохнул алхимик. – Я не хочу алкоголя, я хочу спать. Устал. – Понимаю, – не стал настаивать Кэйя и махнул рукой. – Ну, бывай. – Погоди, – вдруг попросил Альбедо. Кэйя с недоумением остановился. Пронзительно-голубые глаза внимательно уставились на него. – Проблемы в Ордене? – С чего ты взял? – окончательно зашел в тупик Кэйя. Альбедо нахмурился, продолжая вглядываться в его лицо. – Твой взгляд… твое поведение… это называется язык тела? Ты в растерянности? – Конечно, ведь я не понимаю, о чем ты! – возмутился Кэйя, а Альбедо сосредоточенно сжал пальцами подбородок, размышляя и подбирая слова. – Я много наблюдал за тобой и много рисовал. Ты ведешь себя… как будто тебя что-то беспокоит. Я предположил, что что-то случилось в Ордене. Нужна помощь? – Нет, – после паузы ответил Кэйя, пораженный наблюдательностью алхимика. – В Ордене все как обычно. Не бери в голову, это мои дела. Альбедо некоторое время молча смотрел на него, после чего неуверенно уточнил: – В таких случаях нужно спросить, в порядке ли ты? – Что? – Я еще не очень хорошо определяю границы общения. Мы с тобой достаточно знакомы, чтобы я узнал причину и предложил помощь? – М-м… – Кэйя и сам озадачился. Если бы он заметил, что с Альбедо что-то не так (хотя он пока не понял, как это определить), то наверняка предложил бы помощь – они же работали вместе, были членами Ордена и жили в одном городе. И потом, Альбедо был новичком, пусть уже и прожил в Мондштадте продолжительное время, и Кэйя, как и многие горожане, чувствовал за него ответственность. Однако такой вопрос застал его врасплох. Работает ли это в обратную сторону? Наконец, Кэйя сформулировал ответ. – Только если ты сам хочешь. – Джинн и Ноэль говорили, что в Монштадте всегда помогают друг другу. – Понимаешь… это не столько вопрос вежливости, сколько твоей готовности помочь. Альбедо серьезно кивнул. – Тогда могу ли я узнать, что случилось, и могу ли я тебе чем-то помочь? Кэйя помедлил. С одной стороны, делиться с кем-то своими тараканами не хотелось, а с другой… Джинн наверняка расстроится, если он затронет эту тему, хотя и сама прекрасно все видит. Вздохнув, капитан привалился спиной к стене таверны и скрестил руки на груди. – Случился Дилюк. – Ты говорил, что рад его возвращению? – уточнил Альбедо после небольшой паузы, поскольку Кэйя замолчал, не развивая тему. – Да, разумеется… я очень рад, – Кэйя с досадой поморщился. – Просто… как бы объяснить… он такой отстраненный. Невозмутимый, неизменно вежливый, серьезный… – Разве это плохо? Кэйя открыл рот, но вовремя прикусил язык, не дав сорваться решительному «ну разумеется!» Нельзя такое говорить Альбедо, это Кэйя осознавал даже сквозь хмель. По сосредоточенно-внимательному взгляду алхимика он понял, что тот готов усваивать новую информацию и встраивать ее в свою картину мира. А значит, надо тщательно взвешивать каждое слово. – Это не плохо… – и тут до Кэйи дошла причина повышенного внимания алхимика. Описание, которое он дал Дилюку, было применимо и к самому Альбедо, и тот, в силу аналитического склада ума, быстро провел параллели и теперь обдумывал, правильно ли он научился быть человеком. Вот черт… – Не плохо, совсем. Просто раньше он был другим. А теперь сильно изменился. – Но изменения – это не всегда плохо. Все меняется, ничто не может остаться неизменным. – Вот только не надо читать мне лекции по алхимии! – фыркнул Кэйя и на пару секунд задумался. – Хотя лекции у тебя, наверное, еще сложнее и непонятнее. И как Сахароза с Тимеем продираются сквозь них! – Они стараются, – отозвался Альбедо и чуть улыбнулся. – Особенно Сахароза. Она очень прилежная. Кэйя удовлетворенно кивнул и вдруг проговорил: – Кстати, видел сегодня Кли. Она приколола листок бумаги к стене в Ордене и вдохновенно на нем рисовала. – О нет… – Альбедо прижал ладонь ко лбу и устало закрыл глаза. – Ей снова попадет от Джинн… хотя до того, как дырявить стену, она рисовала прямо на ней. Хорошо, она учится. – А еще она очень хочет походить на братика. Она смотрит, как ты рисуешь на мольберте, и хочет так же. Ты не понимаешь? Подари ей мольберт. – Боюсь, ей быстро надоест… – пробормотал Альбедо, снова улыбнувшись. Когда он говорил о Кли, улыбка у него была ласковой или вымученной. Сейчас она показалась Кэйе чуть смущенной, но он не мог сказать наверняка – подобной эмоции в исполнении Альбедо ему видеть не доводилось. – А почему ты вдруг заговорил о Кли? – Да просто, вспомнилось вдруг… – Кэйя неопределенно пожал плечами. Алхимик подозрительно прищурился. – Ты пытаешься перевести тему? – Ты очень догадливый, – похвалил Кэйя. Альбедо укоризненно посмотрел на него. – Ты мог бы просто сказать, что не хочешь говорить об этом. И я бы отстал. – Не в том дело… – Кэйя тряхнул волосами, будто отгоняя неприятные мысли. – Помнишь, я рассказывал, как мы с Дилюком в детстве гоняли слаймов? – Нет, я помню, ты рассказывал, как слаймы гоняли вас! – Альбедо фыркнул и, не выдержав, рассмеялся. И замолчал, поймав на себе внимательный взгляд Кэйи. – Извини. Я не хотел тебя обидеть. Смех совершенно не к месту. – Не в том дело, – повторил тот и, сделав неопределенный взмах рукой, пояснил. – Вот ты тоже серьезный и сосредоточенный, но ты улыбаешься, смеешься. А Дилюк в ответ просто смотрит и кивает – да, помню. Да, весело. Да, спасибо. Хотя нет, он улыбается – но из вежливости, а не потому, что ему весело. Ему вообще не бывает весело, теперь он стал совсем… скучный! Абсолютно унылый! Я не знаю, как заставить его улыбаться, а раньше я всегда находил способ… и самое ужасное, в этом есть моя вина! – тут он замолчал, осознав, что чуть не сболтнул то, что после той ночи поклялся не открывать никому больше. Сделав глубокий вздох, он обнаружил что в бессильной злобе сжал кулаки. Сунув руки в карманы и немного успокоившись, Кэйя прикрыл глаза и тихо добавил. – Когда он видит меня, это сродни щепотке соли на свежую рану. Я вижу по его глазам, что ему тяжело смотреть на меня. В его вежливой речи слышу, что ему нечего мне сказать. И я понимаю, что мне нечем ему помочь. Только не лезть к нему, пока он не будет готов снова поговорить со мной. А он не может это сделать, потому что это больно. И мы как два идиота избегаем друг друга, потому что любое взаимодействие вызывает у нас лишь отчаянную горечь. Повисла тишина. Кэйе даже показалось, что Альбедо бесшумно удалился, пока он говорил. Однако, когда он открыл глаза, то увидел, что алхимик по-прежнему стоит напротив, отстраненный и сосредоточенный. Кажется, он не сделал ни единого движения, даже не моргнул с начала короткой исповеди собеседника. Кэйя криво усмехнулся. – Извини, что вывалил это на тебя. Не забивай мозги. Альбедо словно включился. Чуть повернул голову, моргнул, вдохнул, точно не дышал прежде, а затем нахмурился и сжал пальцами подбородок, как обычно делал в процессе размышления. – Это ты извини. Я вижу, что тебя это очень беспокоит, но я не знаю, чем тебе помочь. Мне жаль. Я предложил помощь, но не могу помочь. Получается, я тебя обманул. – Вовсе нет, – Кэйя даже рассмеялся. – Ты мне помог. Ты выслушал меня и не полез со своими советами. Я устал от того, что все пытаются помирить меня с Дилюком. Все наши знакомые и друзья переживают за нас и активно пытаются помочь. Но делают только хуже. А мне просто необходимо было выговориться, так что ты очень помог. Спасибо. – Выслушать – это тоже помощь? – Да. Иногда эмоций внутри слишком много, чтобы держать в себе, и высказав их, чувствуешь облегчение. Альбедо серьезно кивнул, принимая услышанное к сведению. В его картине мира появился новый штрих. – Если тебе снова понадобится, чтобы тебя выслушали, можешь на меня рассчитывать. – Надеюсь, больше не понадобится, – Кэйя хмыкнул и покачал головой. Ему действительно стало легче, но также он почувствовал и вину перед Альбедо – нагрузил его чужими переживаниями и открыл новые и непонятные грани человеческого общения. – Я тоже надеюсь, – Альбедо снова кивнул. – Надеюсь, что вы сможете преодолеть все противоречия и перейдете к конструктивному диалогу. Очень тебе этого желаю, – он немного помолчал, а затем прижал ладонь к груди. – Я тоже переживаю за тебя. – Ты? – опешил Кэйя. Ему хотелось уточнить, понимает ли алхимик значение слова «переживать за кого-то», но тот опередил его вопрос: – Я понимаю, что говорю. Я переживаю за Кли, потому что она маленькая и не осознает опасности, когда играет с бомбочками. Я переживаю за Джинн, когда она мало отдыхает. Я переживаю за Сахарозу и Тимея, когда у них что-то не получается. Я переживаю за Лизу, потому что с ее талантами она могла бы достичь многого, но ей попросту не хочется. Хотя тут, наверное, переживать не стоит, потому что она своим положением совершенно довольна. И я переживаю за тебя тоже. Мне нравится в Мондштадте, меня здесь приняли. Я не хочу уходить и хочу быть полезным. Мне грустно, когда я вижу, что те, кто меня принял, страдают. Я хочу чем-то ответить на вашу заботу. И если будет в моих силах, я с радостью помогу. Тебе нужно лишь сказать, как, потому что я сам еще не совсем понимаю, что нужно делать. – До Мондштадта ты нечасто контактировал с людьми, да? – спросил Кэйя после некоторой паузы. Альбедо коротко кивнул. – Я все время проводил с учителем или в одиночестве, когда занимался алхимией или рисовал. Иногда мы выходили к деревне или в город, чтобы закупить все необходимое, но я обычно молчал, с продавцами общалась учитель. Иногда со мной заговаривали, но я не понимал, что от меня хотят. Сейчас я понимаю, что я нравился девушкам, молодым людям хотелось поболтать и узнать о чужих землях, а дети ждали чудес от алхимика. Дети говорили прямо, но я не понимал, как можно использовать алхимию ради забавы. Учитель иногда говорила мне, как надо себя вести, но я все равно не понимал, зачем, если у меня есть учитель и алхимия. – Ты… наверное, скучаешь по ней? – осторожно спросил Кэйя. Альбедо никогда особо не распространялся о прошлом и Рейн. Альбедо подумал и снова кивнул. – Да, наверное. Я бы хотел увидеться с ней вновь. Но не сейчас. Пока я не выполнил ее последнее задание. Когда я найду ответ на главный вопрос, я буду рад показать ей, чего достиг. Кэйя кивнул, не став настаивать на более подробном ответе. Он уяснил, что в какой-то момент алхимия переходит в философию, а он уже протрезвел. Вместо этого он протянул правую ладонь. – Еще раз хочу сказать: добро пожаловать в Мондштадт, рад знакомству с тобой. Надеюсь, этот город смог стать твоим домом. Альбедо какое-то время смотрел на его ладонь, после чего пожал ее и улыбнулся. – Я тоже рад. Д., здравствуй. Как твои дела? Извини, я не пришел на ту вечеринку. Я подумал, что ты не захочешь меня видеть. Может, мое отсутствие помогло тебе хоть немного повеселиться. Аделинда потратила много сил на подготовку, надеюсь, тебе понравилось. Говорят, время лечит. Но что-то я этого не замечаю. Наше прошлое похоже на труп на чердаке, и как бы мы ни пытались прикрывать его ветошью времени, мы все равно знаем, что он там, потому что он воняет все сильнее. Мне кажется, нам необходимо поговорить, но я совершенно не знаю, что тебе сказать. Еще и пишу это дурацкое письмо, которое никогда не отправлю! Кэйя с раздражением отбросил перо и, схватив не просохший от чернил лист, поднес его к свече. После того, как Дилюк вернулся, писать ему стало глупо – можно же просто подойти и все сказать. А сказать нечего. Раньше Кэйя рассказывал ему новости, а теперь Дилюк и сам в курсе всех дел города. С одной стороны, Кэйя был, разумеется, счастлив, что Дилюк вернулся. А с другой… он чувствовал себя обманутым. И почему такое простое и радостное событие отдает горечью хуже полыни? Ойкнув, Кэйя выронил прогоревший до самых пальцев листок и подул на пальцы, одновременно другой рукой сбивая пламя на столе с помощью корки льда. Прекрасно, теперь стол испачкан мокрым пеплом… Избавившись от следов душевных метаний, Кэйя уселся обратно за стол и задумчиво уставился на пламя свечи. Нет, ну серьезно, надо что-то делать… Его мысли прервал стук в окно. Кэйя обернулся и с удивлением узнал сокола Дилюка, который привычно и деликатно долбил клювом в стекло. Кэйя бросился к нему, открыл окно и впустил птицу. – Привет. Заблудился? Отвык, что хозяин вернулся домой? Сокол заклекотал, дружелюбно ткнул человека клювом в раскрытую ладонь и вытянул лапку. Кэйя с недоумением снял с нее листок бумаги. – Это что же, ты мне несколько дней нес письмо? Поздно, твой хозяин тебя опередил, – пробормотал он, разворачивая листок. К. Ты давно не писал. У вас что-то случилось? Праздник прошел хорошо, надеюсь, мне удалось не обидеть Аделинду и немного ее порадовать. Кажется, она все же не смогла сдержать слез, но быстро ушла на кухню, а я тактично сделал вид, что ничего не заметил, чтобы не смущать ее. Надеюсь, это были слезы радости, а не печали, иначе я повел себя грубо. Я был глубоко тронут таким вниманием. Д. Сначала Кэйя подумал, что сходит с ума. Потом – что кто-то прикидывается его братом, в Мондштадте или в переписке. Ему даже захотелось, чтобы это было так, что там, в поместье, жалкая подделка, а его брат скоро вернется… но потом Кэйя опомнился. Дилюк писал о празднике, который устроила Аделинда, значит, это он, и он здесь, однако зачем-то ему пишет… – Какой же ты дурак, – вдруг дошло до Кэйи, и он торопливо вернулся к столу. – Примерно такой же дурак, как я… Все-таки, они росли вместе и иногда думали одинаково. Только Дилюку все же хватило сил отправить письмо, понимая, что говорить с Кэей с глазу на глаз (здесь должна была быть шутка про единственный глаз, но Кэйя был слишком занят ответом, чтобы ее придумать) он пока не в состоянии. Сокол перебрался на спинку стула и недовольно ущипнул человека за ухо. – Ой! – Кэйя чуть не подпрыгнул и потер покрасневшую кожу. – Ну замечательно, твой хозяин привязался к моему глазу, а ты претендуешь на ухо? Сокол взъерошил перья и требовательно раскрыл клюв. Спохватившись, Кэйя вытащил из шкафа лакомство и протянул пернатому послу. – Молодец, заслужил, – похвалил он, погладив птицу, и снова занялся письмом. – Альбедо, ты не занят? – Что-то случилось? – спросил алхимик, впуская Кэйю в лабораторию. Тот рассеянно махнул рукой. – Патрульные доложили, что видели на западе мага Бездны, но не поняли, крио или гидро. Хочу попросить тебя сделать что-то вроде пиро-бомбочек Кли, чтобы экипировать патруль в тех местах, а еще что-то похожее, но с эффектом заморозки. Пиро побольше, я сам собираюсь сходить, глянуть, что и как. Боюсь, одним мечом я буду пилить крио-щит слишком долго. – Понял, – кивнул Альбедо. – Приходи вечером – думаю, первая партия будет готова. – Потрясающе, спасибо, – Кэйя отсалютовал рукой и, улыбнувшись, собрался уходить, но тут его взгляд упал на раскрытый альбом, со страниц которого смотрел он сам. – Ты опять за мной следил? – Не следил, а наблюдал, – поправил Альбедо. – Я за всеми наблюдаю. Мне нравится рисовать людей, нравится ловить эмоции. Когда я понял, как это делать, рисовать стало в разы интереснее. Искусство открылось мне с новой стороны, это не пустое копирование. Это тоже жизнь, ее мгновения, запечатленные во времени. Можно не создавать точное подобие, а обойтись парой штрихов, но передать настроение. – М-м, рад за тебя, – откликнулся Кэйя, разглядывая свой портрет, – но тут вот ты меня все равно рисуешь подробно. Альбедо взял карандаш, альбом и что-то быстро начертил. Затем повернул рисунком к Кэйе. Как он и обещал, там было несколько штрихов: кружок-голова, черточка с еще кружочком – повязка, галочкой намечен зажмуренный глаз, а внизу – хитрющая улыбка. Кэйя засмеялся. – Похоже. Тебе не надоело меня рисовать? – Не надоело. Ты красивый. Тебя приятно рисовать, – Альбедо пожал плечами. Кэйя всерьез задумался, считать ли его слова комплиментом – они прозвучали скорее как сухой факт: Альбедо нравится рисовать Кли, цветы, бабочек и Кэйю. Вероятно, именно в таком порядке. Возможно, он делит место с птичками. – Кэйя… можно тебя попросить?.. – А? Да, конечно, – опомнился тот, слегка обескураженный: Альбедо нечасто просил о чем-то. Ну, в смысле, вот так, с вопросом – обычно, если ему требовалось что-либо, он сразу обозначал проблему и спрашивал или просил о помощи. А сейчас вот так. Интригующе. Альбедо немного помолчал, обдумывая, стоит ли продолжать, и Кэйе стало совсем интересно. Наконец, алхимик сказал, спокойно глядя ему прямо в глаза: – Не мог бы ты мне позировать обнаженным? – Мгм, – такого Кэйя точно не ожидал. – То есть, голым? – Обнаженным, – поправил его Альбедо. – Мы же говорим об искусстве. – Ты можешь называть это как угодно, но от этого суть не изменится. Ты хочешь нарисовать меня голым? Зачем?! – Я хочу изучить строение человеческого тела подробнее, – пояснил Альбедо. – Я сначала хотел попросить Тимея, но потом вспомнил, что люди обычно смущаются наготы, особенно перед кем-то посторонним. Я не совсем посторонний, но я его учитель, а не член семьи. Сахарозу о таком просить и подавно нельзя. Я проанализировал своих знакомых и понял, что из всех только двое свободны от комплексов и предрассудков, а также не подвержены смущению. – И кто же второй? – заинтересовался Кэйя. Со своим описанием он спорить не собирался и был полностью согласен. – Лиза. – Серьезно? Ты пошел к Лизе с подобной просьбой? – в голосе Кэйи звучало недоверие, смешанное с восхищением. Он бы ни за что не стал так рисковать здоровьем. – И что она сказала? – Сказала, что очень польщена и с радостью мне поможет. А еще она выдала мне большой анатомический атлас. Очень интересно. – Тогда зачем тебе я, если у тебя есть атлас? – Ну как же? – Альбедо посмотрел на него, как на идиота. – Рисовать нужно с натуры, а не с картинки, где изображено человеческое тело в разрезе. Я же хочу рисовать людей, а не их богатый внутренний мир. – Мгм. Ну… начни с Лизы, раз ты так решил. – Я уже. – То есть, у тебя есть картины с изображением обнаженной Лизы?! – Кэйя потянулся к альбому. – Нет, – огорчил его Альбедо, – я все рисунки отдал Лизе. – Зря, – разочарованно вздохнул Кэйя. Возможно, эти рисунки – последнее, что он увидел бы в своей жизни, но он бы умер счастливым. – Ну так что тебе от меня тогда надо? Разнообразие? – Ну да. Гендерное, – Альбедо кивнул. – Я изучил строение женского тела, теперь нужно мужское. – Зеркало тебе в помощь, – фыркнул Кэйя и скрестил руки на груди. – Или тебе неудобно рисовать себя? – Не в том дело, – Альбедо покачал головой. – Мне нужно строение мужского тела. – Ну да, – Кэйя непонимающе взглянул на него. – Ты же мужчина. У тебя мужское тело. – Нет. – Что?.. – Кэйя почувствовал, что пол лаборатории уходит у него из-под ног. – Хочешь сказать, ты… женщина? Девушка? – Нет, – Альбедо мотнул головой. – Не женщина. И не мужчина. Не совсем. У меня нет выраженных половых признаков. Когда я узнал, что люди делятся на мужчин и женщин, и спросил учителя, кто я, она сказала, что вырастешь – сам решишь. Я вырос, но пока было все равно, поэтому половые признаки остались в первоначальном состоянии. – И что теперь? – почти с ужасом спросил Кэйя. – Уже поздно что-то делать? – Да нет, – Альбедо равнодушно пожал плечами. – Просто пока смысла не вижу. Возиться со всем этим ради рисунка… тем более, потом обратно уже не поменять. Ну и меня все устраивает. – А как ты… гм… прости мой каэнрийский… ну, туалет там… – у Кэйи в голове не укладывалось то, что он только что услышал. Он почти забыл о том, что Альбедо не человек. Но чтоб настолько… – Ты уверен, что хочешь знать? – невинно полюбопытствовал Альбедо. Кэйя торопливо замотал головой. – Лучше не надо! Но… ты же мужчина. У тебя мужское имя, ты носишь мужскую одежду… – Наверное, учитель просто хотела мальчика, – объяснил Альбедо, и Кэйе показалось, что в глубине пронзительно-голубых глаз сверкнули веселые искорки. – Она дала мне имя. Тебе кажется, что оно мужское, но это лишь название одной из ступеней алхимии. Мое имя означает, что я готов к принятию новых знаний. А одежду, которую я ношу сейчас, мне подобрала Алиса. Мне кажется, ей понравилось меня наряжать. Думаю, она хотела второго ребенка и тоже мальчика. – А ты себя кем считаешь? – уточнил Кэйя. Альбедо посмотрел на него с вселенским терпением. – Алхимиком. Альбедо. – Ты понимаешь, о чем я! Как к тебе относиться? В каком роде о тебе говорить? – Ну, ко мне относятся, как к мужчине, меня устраивает, – после некоторой паузы определился Альбедо. – Успокойся, мне правда без разницы. Хотя Лиза говорит, что надо выбрать окончательно, поэтому я изучаю анатомический атлас, поэтому мне нужно зарисовать тебя обнаженным, чтобы сравнить и выбрать. Можно? – Ну… если это, оказывается, так важно… – пробормотал Кэйя и пожал плечами. Стесняться ему и впрямь нечего, пожалуй, это даже забавно. Выходит, Альбедо будет решать, быть ему девочкой или мальчиком, буквально выбирая между Кэей и Лизой. И Лиза согласилась! Вот нравится Альбедо ведьмам, тянет их к нему. Может, это какая-то магия? – Ладно, если хочешь, вечером и начнем. – Спасибо тебе, – Альбедо улыбнулся, и Кэйя заподозрил, что вляпался в крупные неприятности. Ночь была тихой и безлунной, но в городе все равно не было недостатка в источниках света – за крепостную стену проникли пиро-слаймы. Благо, Полуночный герой оказался на страже и преградил им путь. Какое-то время Кэйя не вмешивался, наблюдая, как Дилюк расправляется с противниками. Было что-то умиротворяющее в том, как он дубасит пиро-слаймов мечом, не имея возможности (и смысла) использовать Глаз бога. В конце концов Кэйе это надоело, и он решил повредничать, убедившись, что брат почти закончил. Один взмах мечом – и на слаймов посыпались осколки льда, стремительно тая и шипя талой водой на огненной поверхности. Дезориентированные слаймы заметались, и потребовалось лишь несколько ударов, чтобы избавиться от них окончательно. – Странно, что слаймы появились здесь, у ворот, – заметил Дилюк в пространство, убирая меч за спину. – Обычно здесь в это время ходит патруль. – Ну да, только сегодня ночью какой-то капитан кавалерии отправил рыцарей в другой конец города, – посетовал Кэйя, стряхивая со своего клинка снежинки. – Интересно, зачем. – Хотел повидаться с родственником, полагаю. В недоверчивом молчании Дилюка было что-то оскорбительное, и Кэйе захотелось дернуть его за хвост, как в детстве. Но до хвоста надо тянуться, а лень. – Если мне вдруг захочется пообщаться с родственником, – веско произнес Дилюк, по-прежнему не глядя на собеседника, – я тоже влезу в твое сражение и добью противников. – Даже если это будет пиро? – Да хоть гидро. Ты подверг город опасности, только чтобы приманить меня? – Дилюк, наконец, соизволил повернуться к Кэйе. Тот непринужденно пожал плечами. – Какой опасности? Я отправил патруль в другое место лишь потому, что сам вышел в патруль сюда. Все под контролем, это ты влез. – Тогда я пошел. Не смею отвлекать рыцаря Ордена, – Дилюк повернулся в сторону ворот, и Кэйя досадливо поморщился. – Какой же ты зануда. Сам шляешься по ночам и шугаешь монстров, а мне выговариваешь. – Не всем же напиваться, как некоторым капитанам. У каждого свой способ снять стресс. – Ты мог бы делать это вполне официально днем, вернувшись в Орден! – Днем у меня нет стресса. – Ну хватит дуться, я попинал всего-то пару слаймов, – примирительно поднял руки Кэйя. – Ну извини, что не дал поджечь город. – Я не занимаюсь подобной ерундой. Кэйя вздохнул – шутка, пусть и не самая удачная, в очередной раз пропала даром. Убедившись, что брусчатка не испачкана слизью слаймов, он уселся на мостовую, привалившись спиной к стене. Дилюк остался стоять, скрестив руки на груди, но уходить, похоже, передумал. Некоторое время они молчали. Судя по лицу Дилюка, он мог так стоять хоть до утра. Кэйя не выдержал первым. – Ты даже не спросишь, почему мне хотелось с тобой увидеться? Дилюк пожал плечами. Кэйя был близок к тому, чтобы запустить в него чем-нибудь, и даже сунул руку в карман в поисках подходящего предмета. С тех пор, как Дилюк вернулся в Мондштадт, они так и не поговорили начистоту, придерживаясь своеобразного компромисса – больше не поднимать тему прошлого. Обоих это решение тяготило, но компромисс в том и заключается – все недовольны, но примерно одинаково. – Ты мог прийти на винокурню. Вызвать меня письмом. Встретиться в таверне, когда я подменяю Чарльза. Нет, ты решил меня приманить на слаймов. – Это проверенный способ, он всегда работал! – А потом нам обоим влетало так, что уши два дня горели. Кэйя засмеялся, но тут же осекся, заметив, как помрачнел Дилюк. Верно, вспомнил отца, который крепко хватал двух малолетних хулиганов за уши и тащил обратно в поместье, чтобы сделать строгое внушение на тему недопустимости сражений со слаймами несовершеннолетних. Неужели даже счастливые воспоминания об отце до сих пор приносили Дилюку только боль? – Может, тебе стоит обратиться к врачу? – высказал Кэйя давно мучавшую его мысль. Дилюк удивленно приподнял брови. – Думаешь, если помолиться, то все пройдет? – Я не про наших служительниц Барбатоса, – возразил Кэйя. – Например, написать ученым из Сумеру, они наверняка сталкивались с подобными случаями… – Я в порядке, спасибо. Нет, блин, ты не в порядке, хотелось крикнуть Кэйе. И я не в порядке, и Джинн не в порядке, и все мы рано или поздно чокнемся с такими нагрузками, ночными переработками и полным неумением объяснять свои мысли и чувства. Но вместо этого он сказал: – Ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом. Правда, я просто соскучился, без всяких задних мыслей. Представь себе, такое бывает. Дилюк некоторое время стоял молча, а затем тоже уселся у стены. Кэйя воспринял это как добрый знак и готовность хоть к какому-то диалогу. Они посидели в тишине, и Кэйя снова не выдержал первым. – Ты ничего не хочешь сказать? – Это ты хотел увидеться. В кармане нашлись только монеты и какой-то листок бумаги. Монетки было жалко, и Кэйя, скомкав в кармане листок, запустил им в Дилюка. Тот поймал комок и расправил на колене. – Он до сих пор тебя рисует? И ты носишь рисунок с собой? – Ох… – Кэйя вытянул шею и узнал свой портрет, тот самый, где он смеялся, рассказывая о детстве. Кэйя совсем забыл о нем. – Альбедо сказал, что ему будет приятно, если я возьму рисунок, а я как сунул его в карман, так и ношу. Дилюк аккуратно разгладил листок и протянул обратно Кэйе. Пока тот рассеянно складывал его, спросил – или, скорее, констатировал: – Тебе ведь нравится, что он тебя рисует. – М-м… – Кэйя передернул плечами и спрятал рисунок в карман. – Да, это лестно, согласен. Но он многих рисует. Да всех, считай. Правда, меня еще и пару раз обнаженным, подумал он, но твердо решил, что Дилюку таких подробностей знать не стоит. И это не обман, просто… лишнее. Дилюк помолчал, видимо, пытаясь сформулировать какую-то мысль. – Но ему тоже нравится рисовать именно тебя. – Ну, он сказал, что я красивый, – Кэйя пожал плечами и указал на свое лицо. – А еще ему интересно рисовать меня, потому что у меня есть повязка, а больше ни у кого нет. Художники такие странные. Например, когда я спросил его, почему он рисует цветок вместе с сухими листьями, хотя мог бы их не изображать, Альбедо ответил, что именно эти несовершенства делают рисунок живым и настоящим. И что это тоже красиво. И, клянусь Барбатосом, его рисунок действительно был красивым – с сухими листьями! И корявое дерево. И руины – он эту красоту видел сразу, всегда видит, поскольку пытается понять суть мира. Наверное, поэтому я не умею рисовать. Я просто не вижу этой красоты во всем. Дилюк прижался затылком к стене и задумчиво произнес: – Не зря говорят, что красота в глазах смотрящего. На том рисунке ты правда красивый. – А в жизни нет, что ли? – А в жизни ты открываешь рот и говоришь. Кэйя фыркнул и немного успокоился. Раньше в его присутствии чувство юмора у Дилюка резко атрофировалось, а сейчас вон – ворчит и даже не игнорирует его. – Так о чем ты хотел поговорить? – повторил Дилюк, прикрыв глаза. Ого, мне уже доверяют, воодушевился Кэйя. Ну, в разумных пределах. Во всяком случае, Дилюк решил, что в данный конкретный момент бывший брат не всадит ему нож под ребра. – Не знаю, – честно признался Кэйя. – О чем угодно. Как дела на винокурне. Как поживает Аделинда. Как там старик Таннер. Не набрали ли новый штат горничных. Что новенького придумали Эльзар и Коннор. Обо всем. – Ты можешь зайти и спросить сам. Ты прекрасно знаешь, что не могу, мрачно подумал Кэйя. Потому что на винокурне могут находиться либо ты, либо я, а мне некогда следить, когда ты там куда-то уйдешь. Разве что ночью, когда Полуночный герой снова выйдет на тропу войны с монстрами и Орденом. – А может, я соскучился по звукам твоего голоса, – Кэйя фыркнул. – А то только переписка, я уже и забыл, когда мы последний раз говорили… – Три дня назад, когда я стоял за барной стойкой, а ты решил зайти выпить. – Дилюк, «ваш напиток» – это не разговор. – Но ты услышал мой голос, разве нет? – А сейчас ты решил наговорить на неделю вперед, чтобы я больше не докучал тебе? – На месяц. Они немного помолчали. Затем Дилюк открыл глаза и повернул голову в сторону Кэйи. – Можно взять у тебя тот рисунок? – Зачем? – удивился Кэйя и тут же хитро ухмыльнулся. – Ты настолько соскучился, что не можешь уснуть без того, чтобы взглянуть на мое лицо? – Уснуть я не могу в принципе, – равнодушно отозвался Дилюк, – а этот рисунок я приведу в порядок и отдам Аделинде. Она будет рада. – Отдай ей тот портрет, который я присылал раньше, – предложил Кэйя. – Или ты метал в него дротики, и теперь он непригоден для подарка? – Этот красивее. Уверен, Аделинда будет смотреть и улыбаться. Лучше бы ты улыбнулся, подумал Кэйя с тоской. Спокойный, ничего не выражающий взгляд Дилюка его раздражал. У Альбедо был такой же. И тоже раздражал. Сейчас… раньше нет. Кэйя попытался поймать мысль и сформулировать ее. Почему так? Взгляд Дилюка бесил, потому что Кэйя не мог прочесть его. Раньше он читал брата, как открытую книгу, а после его возвращения оказалось, что новую главу написали на неизвестном Кэйе языке. Книга Альбедо изначально была заперта на несколько замков, но потом Кэйе позволили перелистнуть несколько страниц, и теперь его, разумеется, злило, когда книгу захлопывали вновь прямо перед его носом. В общем, бесят эти скрытные типы. – О чем задумался? Кэйя вздрогнул и вынырнул из своих мыслей. Дилюк внимательно смотрел на него, но взгляд его по-прежнему ничего не выражал. Кэйя почувствовал что-то среднее между злостью и отчаянием. – О том, что у Альбедо, наверное, тоже в прошлом случилось что-то ужасное, если у него взгляд такой же, как у тебя. – Иногда взгляд – это просто взгляд. – А иногда – защита. Я, по-твоему, идиот? Дилюк вздохнул, не оставляя сомнений в том, о чем он думает. Кэйя прищурился, собираясь ввернуть что-то едкое, однако Дилюк напомнил: – Так что насчет рисунка? – Да бери, бери, – Кэйя вытащил листок и протянул Дилюку. – Сделай с ним что-то, а то он мятый. Или давай я попрошу у Альбедо еще один? – Ты прав, – Дилюк, к удивлению Кэйи, вернул ему листок. – Если Альбедо сказал, что ему будет приятно, если ты возьмешь его рисунок, то рисунок должен остаться у тебя. – М-м, это точно, – согласился Кэйя, и листок уже в который раз очутился у него в кармане – аккуратно сложенный. Дилюк поднялся на ноги. – Ты обещал портрет. Не забудь. – Да-да, я сообщу, когда он будет готов, – откликнулся Кэйя, тоже вставая. Дилюк поправил маску на лице и бесшумно пошел к воротам. Но через пару шагов, будто вспомнив о чем-то, обернулся. – Защита нужна, когда чувствуешь себя чужим. – Это с каких это пор в Мондштадте тебе все чужие?! – вспыхнул Кэйя. – Ты ведь думаешь не только обо мне, – резонно напомнил Дилюк и скрылся из виду, оставив Кэйю на грани между возмущением и задумчивостью. – Лиза, ты занята? – Кэйя на следующее утро заглянул в библиотеку, настороженно высматривая, не расчленила ли библиотекарь очередного должника. Но Лиза мирно сидела за своим столом, листая какую-то книгу. Услышав вопрос, она выпрямилась и переплела пальцы, положив на них подбородок и облокотившись на стол. – Для тебя, мой милый капитан, я всегда свободна. Или всегда занята, если ты пришел ко мне по делу, – Лиза душераздирающе вздохнула. – А ты никогда не заходишь просто так, чтобы проведать меня. Значит, тебе от меня что-то надо. Тогда я занята, Кэйя, ужасно занята. – Да брось, у меня всего пара вопросов, – искренне заверил Кэйя, прижав руку к груди. – По поводу Альбедо. Не откажешь? – Интересное начало, – Лиза заинтригованно приподняла брови. – Продолжай. – Тебе не кажется, что он чувствует себя чужим в Мондштадте? – выпалил Кэйя. Лиза пожала плечами. – Не кажется. Он чувствует себя чужим не в городе, а среди людей в принципе. – Потому что он не человек? – Потому что он не знает, как вести себя с людьми. Он погружается в себя и в свои исследования, забывая обо всем остальном, а с людьми нужно поддерживать связь и общаться. Альбедо – милый мальчик, отзывчивый и добрый, но обычно его мысли довольно далеко. Чтобы он не чувствовал себя чужим, ему нужна помощь. – И судя по твоему взгляду, помогать должен я? Лиза вдруг рассмеялась. – Ты уже помогаешь. Спасибо, что проводишь время с Альбедо. Разве Алиса не прислала тебе письмо с благодарностью? – Когда? – растерялся Кэйя, который не проверял почту со вчерашнего утра – слишком увлечен был разработкой ловушки для Дилюка. – Мне письмо пришло вчера, и я подумала, тебе тоже, поэтому ты и пришел поговорить об Альбедо, – Лиза склонила голову к плечу, взгляд ее стал внимательным. – А если не так, то что тебя сподвигло к таким вопросам? – Да так… – Кэйе совершенно не хотелось в очередной раз обсуждать свои отношения с братом и ночные встречи с ним. – Взгляд у него такой иногда… знаешь… отсутствующий. Словно он закрывается от всех. – Милый, он не закрывается, – Лиза снова улыбнулась, – его взгляд именно отсутствующий, потому что мысли Альбедо витают где-то далеко, среди реактивов и зелий. Я рада, что ты за него беспокоишься, но не стоит слишком переживать. Он быстро учится, потому что ему нравится учиться и постигать что-то новое. – Как человеческую анатомию, – не удержался Кэйя. Лиза лукаво прищурилась, прижав пальцы к губам. – А, так ты в курсе. Да, его анатомия – весьма интересное решение, но Рейн всегда отличалась оригинальным подходом к созданию жизни. Возможно, она хотела, чтобы Альбедо сделал самостоятельный и сознательный выбор – это будет означать, что ее эксперимент удался. Ведь если подумать, до сих пор ключевые решения в жизни Альбедо принимали за него: Рейн выбрала ему занятие и отправила к Алисе, а Алиса выбрала ему семью и работу. – А как же рисование? – спросил Кэйя, с интересом рассматривая ситуацию под новым углом. – Или это тоже Рейн дала ему карандаш в руки? – Тут уж не знаю. Может, так и было. А может, он сам взял, чтобы было легче постигать этот мир, такой невероятно сложный и удивительно прекрасный, – Лиза мечтательно улыбнулась. – У тебя еще остались вопросы? Да, не покажешь ли ты рисунки Альбедо, подумал Кэйя, но вслух сказал, что вопросов больше нет. – Вот и славно, – Лиза сладко потянулась, жмурясь, как довольная кошка. – Мне нравится Альбедо. С ним проще, чем с Рейзором, потому что он старше. Кроме того, он алхимик, и мне есть, о чем с ним поболтать. Да и мне не приходится его опекать – раньше этим занималась Рейн, а сейчас это забота Алисы. Поэтому я могу наблюдать со стороны и изредка давать советы, если Альбедо нужна немедленная помощь, а Алиса опять уехала. Надеюсь, делать то же самое тебе не в тягость. – Вовсе нет, я рад помочь, – на этом Кэйя попрощался и вышел из библиотеки. Ближе к вечеру он заскочил домой и действительно нашел письмо от Алисы. Дорогой Кэйя, Жаль, что у меня не так много поводов писать тебе. Даже когда я возвращаюсь в Мондштадт, мы почти не видимся, поскольку я стараюсь проводить все время с моими детьми. Да, я считаю Альбедо своим сыном, поэтому я очень благодарна тебе за заботу о нем. Он самостоятельный мальчик, но каждому из нас нужно общение. Даже если Альбедо кажется, что это не так, на самом деле он тянется к людям и хочет им помогать. Альбедо часто пишет о тебе. Он отличается скрупулезностью, и его письма больше похожи на отчеты. Судя по тому, как часто там мелькает твое имя, ты действительно принимаешь большое участие в судьбе Альбедо. Ты даже помогаешь ему с живописью, тем самым помогая познавать этот мир и делать успехи в алхимии. То, чем он занимается, несколько расходится с моей сферой, поэтому я, к сожалению, не могу помочь ему в алхимических исследованиях. Но он отлично справляется сам. Еще раз спасибо тебе за беспокойство. Я скоро снова вернусь в город и буду рада лично поблагодарить тебя. P.S. Я знаю, что Дилюк тоже вернулся в Мондштадт. Надеюсь, ему стало лучше, я волнуюсь за него. Держись, мой мальчик, я верю, что вы оба справитесь. Алиса Кэйя смущенно хмыкнул и аккуратно вложил письмо обратно в конверт, который он спрятал в стол. С его точки зрения, Алиса придавала слишком большое значение его помощи. И оставалось надеяться, что Альбедо не вдавался в подробности, как именно он последнее время рисует Кэйю. А еще его смутило, что Алиса писала о Дилюке. Как ни странно, именно смутило, а не рассердило – строчки в письме были наполнены заботой и симпатией. У Алисы большое сердце, наполненное любовью, и там найдется место для каждого, и теперь, похоже, там появился уголок и для Кэйи. Размышляя об Алисе, Кэйя вернулся в Орден – он обещал зайти к Альбедо в лабораторию. Позирование обнаженным его не тяготило, но вот смотреть потом на рисунки Кэйе почему-то не нравилось. То есть, до пояса изображение было невероятным, как и все работы Альбедо, а ниже… ну, не привык Кэйя пристально разглядывать анатомические подробности и находить в них красоту истинного искусства. – Привет, – поздоровался он, заглядывая в лабораторию и убеждаясь, что там кроме Альбедо никого нет. – Тебе еще нужна помощь с рисунками или ты уже достаточно изучил анатомию человека? – Почти, – Альбедо аккуратно заткнул колбу пробкой и поставил в шкаф, после чего повернулся к собеседнику. – Добрый вечер. Рад тебя видеть. – И я, – отозвался Кэйя, подумав, что так и есть – она правда рад видеть Альбедо. Ну вот, привязался еще к одному человеку, точнее, даже не к человеку… – Я видел, что Кли пошла погулять. Конечно, все слаймы уже попрятались, но я на всякий случай попросил рыцарей приглядывать за нею краем глаза. – Спасибо, – поблагодарил Альбедо, быстро наводя порядок на столе. Он не любил оставлять после себя творческий хаос. – Сахарозу и Тимея я отправил домой, они сегодня хорошо потрудились и устали. – А ты не устал? – спросил Кэйя, наблюдая за алхимиком. Было в его отточенных движениях что-то успокаивающее. – Немного. Я отдыхаю, когда рисую, – Альбедо удовлетворенно оглядел стол и снова повернулся к Кэйе. Какое-то время смотрел на него ничего не выражающим взглядом (как же это все-таки бесит) и вдруг спросил. – Могу я… попросить тебя кое о чем еще? – Эм… – Кэйя растерялся. Что на этот раз? – Ну, попроси. – Займись со мной сексом, пожалуйста. Кэйя подумал, что ослышался. – Что, прости? – Займись со мной сексом, – повторил Альбедо, спокойно и невозмутимо глядя ему в глаза. Кэйе потребовалось еще какое-то время, чтобы переварить услышанное. Затем он осторожно спросил: – Это значит, что ты определился со своим полом и решил… решила быть девушкой? – Нет, я решил быть мужчиной, – Альбедо покачал головой. – Я долго анализировал анатомию и сделал вывод, что мужчиной мне быть удобнее физически, анатомически и психологически. Гормональный коктейль, конечно, выглядит интересно, но мне бы не хотелось испытывать его на себе, особенно регулярно. Кроме того, я хочу исключить возможность… как бы объяснить… давать жизнь иным, отличным от алхимии, способом. Для меня это, как ты выразился когда-то, неспортивно. Моя учитель, вероятно, обладала колоссальной силой воли, если она создавала жизнь иными, не биологическими, способами. Кэйя молча смотрел на него. Смысл сказанного доходил до мозга с опозданием и с трудом поддавался осмыслению. – То есть… – медленно произнес Кэйя, все еще надеясь, что неправильно понял Альбедо, – ты определился, что ты мужчина, и ты хочешь переспать с другим мужчиной? – Кажется, я именно так и сказал? Заняться сексом. Переспать. – Гм… мужчины обычно занимаются сексом с женщинами. – Я уже. Хочу сравнить. – Сравнить с че… подожди, что?! Уже? Когда? С кем?! – Вчера. С Лизой. – О Барбатос, пошли мне сил с попутным ветром… – выдохнул Кэйя, пребывая где-то на грани между крайней степенью изумления и негодованием. О чем Лиза думала? Или под немедленной помощью она подразумевала именно… это?! Кэйя выдвинул стул и сел, чувствуя, что ноги предательски подкашиваются. К такому его жизнь определенно не готовила. Почему он… нет, серьезно, почему он должен разбираться с чужими тараканами, когда своих навалом? – Понимаешь… – попытался он сформулировать мысль. – Для того, чтобы заниматься сексом, людям обычно требуется… ну… – Испытывать к друг другу глубокую эмоциональную привязанность, – серьезно кивнул Альбедо. – Я знаю. Я испытываю ее к тебе. К тебе, к Лизе, к Сахарозе и Тимею, к Кли, разумеется, и к Алисе … ко всем вам. – Нет-нет, постой! Это немного другое, – торопливо перебил Кэйя. – Семейные узы, дружеские отношения, забота наставника… ты же не станешь заниматься сексом со всеми, кого перечислил! – Нет. А с тобой – да. Мне бы хотелось поставить эксперимент. Кэйя уставился в глаза Альбедо, такие пронзительно-голубые, что сбивали с мысли и мешали сосредоточиться. – П-подожди минутку, – сделав над собой усилие, пробормотал он, поднимаясь на ноги. – Эта привязанность… ну, она должна быть как бы… взаимной? – Да. Что-то не так? Все не так, хотелось крикнуть Кэйе, но он не мог выдавить ни звука. В голубых глазах Альбедо мелькнуло беспокойство. – Ты испытываешь эмоциональную привязанность к кому-то другому? К Лизе? – Что?! Нет, что ты! – К Дилюку? – Барбатос с тобой! В смысле, я к нему привязан, но не спать же с ним! – Тогда в чем дело? – Альбедо нахмурился, пытаясь понять логическую цепочку собеседника. Кэйя же потерял нить разговора уже давно. – Лиза сказала… – Ах, Лиза сказала… погоди немного, ладно? Я… я на минутку. Скоро вернусь, – выпалил он, пятясь к двери. Стул подло зацепил его ножкой, Кэйя оступился, чуть не упал и пулей выскочил из лаборатории. Судорожно вздохнув, он от души выругался и кубарем скатился по лестнице, напугав стоящего на часах рыцаря. Открылась ли дверь библиотеки от толчка или от его негодования, Кэйя не понял, в одно мгновение оказавшись перед столом Лизы. – Ты с ума сошла?! Лиза не спеша закрыла книгу, которую читала, и подняла голову. – Во-первых, здравствуй. А во-вторых, не был бы так любезен, мой милый капитан, понизить голос до социально приемлемого и говорить в соответствии с местом, где ты находишься. Это библиотека, смею напомнить! А теперь еще раз, спокойно и тихо. Какую книгу ты ищешь? Кэйя даже задохнулся от возмущения, но, взяв себя в руки, выдохнул – как Лиза и просила, тихо, но звенящим от переполнявших эмоций шепотом: – Ты что Альбедо наговорила? – А что? – Лиза с интересом посмотрела на него. – Я много чего наговаривала, что конкретно тебя интересует? – Ты с ним переспала! – Так тебя волнуют мои слова или мои действия? – Лиза! – Ну ладно, ладно, – Лиза подперла щеку рукой и скучающе пояснила. – Альбедо хотел решить вопрос с полом и спросил у меня совета. Я честно ему все объяснила. Ну а поскольку тема отличий мальчиков и девочек тесно связана с сексом, мы немного поговорили на эту тему. – А потом приступили к практической части? – Да, – Лиза пожала плечами. – Я хотела помочь мальчику определиться. В том, что касается эмоций, он пока продолжает учиться. Рейн взрастила в нем тягу к знаниям, но мало времени уделяла чувственной стороне. Алиса донесла до него понятие семьи, а я объясняла остальное. – Секс? – Ну а с кем ему еще пробовать? – Лиза устало вздохнула – разговор об одном и том же ей порядком поднадоел. – Мне не сложно. А тебе? Помоги мальчику. Он был активом, теперь ему необходимо побыть принимающей стороной. – Лиза… – Кэйя оперся ладонями на стол, чтобы не упасть, и снова понизил голос до шепота, – я так не могу! Альбедо… кажется, он… признался мне в любви! – Умница, – похвалила Лиза, правда, Кэйя не совсем понял, кого она похвалила – его за догадливость или Альбедо за решительность. Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул, досчитал до пяти и открыл глаза. – Лиза, ты чему учишь ребенка? Зачем ты убедила его в том, что он влюбился? – Милый, – Лиза ласково улыбнулась, – я не убеждала. Он сам так решил, проанализировав весь объем поступающей информации. Поверь мне, никто не отдает себе отчет в том, что касается его самого, больше, чем Альбедо. И если он говорит, что хочет с тобой переспать, то он точно решил. Относись к этому как к очередному его эксперименту. – Это не эксперимент! – Кэйя опять начал заводиться и повысил голос, из-за чего Лиза недовольно на него шикнула. – Это не эксперимент, – повторил он уже тише. – это чувства! С ними нельзя играть. Нельзя просто переспать и разбежаться. – Почему? – Потому что как я ему в глаза смотреть буду?! – Кэйя в отчаянии закусил губу. – Ты что, не понимаешь? Если бы это был просто эксперимент, без подтекста, я бы, может, и согласился – согласился же я позировать ему! Но вот так, после его признания… кто бы что ни говорил обо мне, но совесть у меня все-таки есть! Это просто… просто неправильно. – Милый, секс – это лишь закономерный результат глубокого чувства, – Лиза посмотрела на него с материнским терпением. – И то, что ты так переживаешь, говорит о том, что ты тоже испытываешь к Альбедо нечто более серьезное, нежели просто привязанность. – А ты прям так хорошо разбираешься в чувствах, – огрызнулся Кэйя. Лиза серьезно кивнула и накрыла ладонью сжатые в кулак пальцы Кэйи. – Кэйя, послушай – не меня, а себя. Что тебе мешает ответить на чувства Альбедо? – Его возраст? – предположил наугад Кэйя. Лиза скептически изогнула бровь. – Я сейчас открою для тебя Инадзуму, но Альбедо старше тебя. – Чего?! – Кэйя растерянно моргнул. Он допускал, что Альбедо младше него на год-два – когда алхимик занимался исследованиями или отчитывал Кли, он действительно казался старше, чем обычно. Но настолько… – Ну, у Рейн так получилось. Я не уверена, что Альбедо еще будет меняться… а может, будет, но медленнее, чем обычные люди, – Лиза в задумчивости обхватила подбородок. – Но тело Альбедо уже окончательно сформировалось, а в плане умственного развития он многим даст фору. Да ты и сам понимаешь, что это не аргумент – Альбедо все же выглядит не как подросток, а как красивый юноша. Так что тебя смущает? Его пол? Кэйя пожал плечами. В плане отношений он отличался широкими взглядами и допускал, что его могут привлекать мужчины – другое дело, что пока таких красивых мужчин, как правильно отметила Лиза, он не встречал, так что серьезных отношений не было – как, впрочем, и с женщинами. Кэйя не хотел сильно привязываться. Дилюк не в счет, Дилюк – это Дилюк, и Кэйя надеялся, что доживет до его свадьбы. – Честно говоря, меня смущает не пол Альбедо, а то, что пол у него появился недавно. Меня вообще смущает, что он… ну… не человек. – Кэйя, – Лиза покачала головой, – кто тебе сказал такую чушь? – Ээ… Альбедо? – Уверена, он не говорил подобной ерунды, – Лиза нахмурилась. – Он мог говорить, что ему трудно с людьми, он мог противопоставлять себя людям, но тут у него та же проблема, что у Рейзора – он слишком мало времени проводил в обществе. Запомни раз и навсегда и больше никогда не оскорбляй Альбедо: он человек, просто искусственно созданный. Да, он появился на свет не как плод любви двух людей, а как результат научных изысканий. Да, его тело сформировалось лишь недавно, но сейчас он ничем не отличается от любого другого мужчины. У него есть Глаз бога – это ли не признание богов, что он человек? Ведь животные, хиличурлы и слаймы не обладают этим знаком. Пойми и прими то, что Альбедо такой же человек, как и ты, и открой наконец глаза! И свое сердце. Ну? Неужели ты ничего не испытываешь к Альбедо? Кэйя устало прижал ладонь к лицу и закрыл глаза. – Я… я не знаю… – В любом случае, – подвела итог Лиза, – если ты с ним переспишь, ничего страшного не случится. Относись это как очередному опыту Альбедо. Серьезно, к кому ему еще обратиться? – Это надо… обдумать. – Надеюсь, не здесь? – Лиза снова открыла книгу. – Я очень занята. Кэйя глянул на обложку. – Это любовный роман издательства Яэ? – И что? Откуда тебе знать, может, я литературный критик, – Лиза демонстративно отгородилась от Кэйи книгой. – Исследования могут быть не только у Альбедо. – Альбедо! – спохватился Кэйя и торопливо выбежал из библиотеки. Перед дверью в лабораторию он остановился и, глубоко вздохнув, постучался. – Войдите. – Извини, что так внезапно ушел, – покаялся Кэйя, осторожно заходя и закрывая за собой дверь. У него случилось дежавю – Альбедо снова, как полчаса назад, аккуратно заткнул колбу пробкой и поставил в шкаф, после чего повернулся к вошедшему. – Ничего. Ты что-то забыл? Кэйя внимательно посмотрел на Альбедо. На миг ему показалось, что никакого разговора не было – алхимик вел себя как ни в чем не бывало. Вежливый, но по взгляду видно, что ему не терпится продолжить какие-то исследования. Что ж, тогда можно попрощаться и уйти, и все будет как раньше… – Я… я согласен провести с тобой эксперимент. Какое-то время Альбедо молча смотрел на него, словно не понимал, о чем речь. Затем его лицо просветлело и будто бы ожило. – Это очень любезно с твоей стороны. – Да чего уж, – пробормотал Кэйя, смущенно потерев кончик носа. Альбедо закрыл пару каких-то коробочек, разложил их по местам и пригласил гостя в комнату отдыха. Кэйя остановился посредине и уставился на диванчик, представший в совершенно ином свете. – Альбедо, я тут подумал… а если кто-то услышит? Альбедо повернулся к нему и склонил голову к плечу. – Как думаешь, в алхимической лаборатории часто что-то взрывается? – М… наверное? – предположил Кэйя. – А ты когда-нибудь слышал взрывы? – О. – Да. Здесь прекрасная звукоизоляция, – Альбедо принялся аккуратно стягивать перчатки, и Кэйе вдруг подумалось, что он впервые видит пальцы алхимика – тонкие, изящные, почти белые. – Так что не переживай. – Легко сказать, – пробормотал Кэйя, – а если твой эксперимент… сорвется? – Почему это? – удивился Альбедо, снимая плащ и аккуратно вешая на спинку стула. Отчего-то из-за его абсолютного спокойствия Кэйя нервничал только сильнее. И немного злился. Словно то, что Альбедо относился к происходящему как к очередному опыту, его задевало. – Ну… а вдруг у меня не встанет? Это, знаешь ли, не по команде. – О, не бери в голову, у мужчин все куда проще, чем у женщин. Я изучал этот вопрос. Но в крайнем случае, у меня есть некоторые лекарства, которые помогут. – О, Барбатос… надеюсь, обойдемся без этого, – выдохнул Кэйя и подумал, что теперь эксперимент Альбедо обречен на провал, потому что у него точно не встанет. – К любому эксперименту необходимо как следует подготовиться и предусмотреть возможные проблемы и нюансы, – пояснил Альбедо, садясь на диван и возясь с застежками сапог. Кэйя тоже снял накидку, а потом и жакет, сложив все на стул. – Какие, например? – Специальный гель, например. – Логично, – Кэйя очень надеялся, что не покраснел. Да что с ним такое? Он же признанный мастер любых шуточек, в том числе и пикантных, и откровенно пошлых, все зависело от компании. Когда он последний раз смущался при разговоре о сексе?! Даже в подростковые годы… кхм. – Кстати, насчет подготовки. Насколько я знаю, когда происходит первый раз, то необходимо подготовить тело… – О, тут вообще не стоит беспокоиться, – Альбедо безучастно пожал плечами, продолжая раздеваться. – У меня там пока все достаточно эластично. Кэйя прикрыл глаза, решив не комментировать услышанное. Все это неправильно. Совершенно неправильно. Слишком… по-деловому. Словно они собирались решать какие-то рабочие вопросы. Да Альбедо рисовал с большей эмоциональностью! – Альбедо. – Да? – алхимик поднял голову и посмотрел Кэйе в глаза. Такие голубые, пронзительные, что больно смотреть, но совершенно ничего не выражающие. Будто он ждет слов или действий собеседника, чтобы правильно отреагировать, а пока выбрал нейтральное ожидание. Слов или действий. Кэйя выбрал действие. Он подошел к Альбедо, наклонился и, взяв за плечи, решительно поцеловал в губы. Кэйя чувствовал, как напряглись мускулы под его пальцами. А затем Альбедо расслабился и ответил на поцелуй. Интересно, а целоваться его тоже Лиза учила? Кэйя отстранился, глубоко вдохнув, и посмотрел на Альбедо. Его взгляд больше не был пустым, но и прочитать, что в нем плескалось, Кэйе не удалось. Да и сам Альбедо, похоже, не совсем понимал, что чувствует. – Ин… – голос Альбедо оборвался, и он осторожно коснулся пальцами своих губ. – Интересный опыт. Я не ожидал таких… впечатляющих результатов. Нужно зафиксировать… Он повернул голову в сторону стола, где лежал блокнот, и Кэйя возмущенно фыркнул. Ну уж нет! – Потом все зафиксируешь, сначала тебе нужен этот… как его… эмпирический опыт! И он снова поцеловал. Когда Кэйя подался назад и посмотрел на Альбедо, то сначала даже опешил: вместо привычно собранного и безучастного алхимика перед ним сидел растерянный юноша. Причем юноша удивительной красоты, поскольку красота его стала живой и эмоциональной, а не строгой и правильной. – Я даже не подозревал, что целоваться – так… так здорово… – Альбедо опять прижал пальцы к губам и поднялся с дивана. – Невероятные ощущения… – Ну так, – хмыкнул Кэйя, – одно дело читать в книгах, а другое – эмпирический опыт. Альбедо прищурился. – Я рад, что ты выучил новое слово и теперь активно его используешь. Но не злоупотребляй с терминологией. С этими словами он обвил руками шею Кэйи, притягивая ближе, и сам поцеловал. На этот раз Кэйя передал инициативу ему, позволяя самому направлять поцелуй. Он воспрял духом – теперь другое дело. Теперь Кэйя видел, что имеет дело с человеком, а не с пустым рисунком, которые получались у Альбедо поначалу. Он обнял Альбедо за пояс, прижимая к себе вплотную, и запустил пальцы в волосы, которые оказались очень мягкими и приятными наощупь. Когда Альбедо отстранился, тяжело дыша, Кэйя с удовольствием отметил на его щеках румянец и игриво спросил: – Тебе не кажется, что становится жарко? – Ну так охлади меня, – Альбедо приподнял одну бровь. – У кого крио глаз бога? Кэйя засмеялся и уселся на диван, тоже разуваясь. Альбедо сел рядом. Он взял себя в руки, но выглядел куда заинтересованнее в происходящем. – Можно потрогать твои волосы? – А? – Кэйя поставил один сапог на пол. – Да без проблем. Валяй. Альбедо принялся перебирать свисавшие до пояса пряди. Краем глаза Кэйя заметил, что он улыбается. – Ты чего? – Раньше трогать их было невежливо. А сейчас можно. Мне нравится. А чего ты опять смеешься? – Ничего. Просто это мило, – отозвался Кэйя, с улыбкой привлекая Альбедо к себе. – Можешь всего меня потрогать, разрешаю. Альбедо сосредоточенно кивнул, протянул руку и с серьезным видом нажал Кэйе на нос. Тот опять расхохотался. – Это у тебя условный рефлекс? – с интересом спросил Альбедо. – Ты на все смеешься? А во время секса тоже будешь? – Вот давай и проверим, – предложил Кэйя и подергал алхимика за край синего жилета. Вскоре оставшаяся одежда полетела на пол, потому что Кэйя поймал Альбедо в объятья и целовал, отвлекая от попыток навести порядок. Ему нравилось вносить нотку хаоса в четкий план Альбедо. В конце концов, если сексу быть, то Кэйя предпочитал возбудиться сам, без помощи стимуляторов, а возбудиться вполне удавалось – он чувствовал азарт, хотелось подарить Альбедо новые ощущения, открыть для него новый мир… ну и подразнить, смутить слегка, чего уж скрывать. Кэйя уложил его на спину и хотел снова поцеловать, но ненадолго замер, любуясь. Альбедо изумительно шла бледная кожа, напоминавшая о его алхимическом титуле – Принц Мела. Может, мел – это материал, из которого Рейн создала Альбедо? Впрочем, какая разница. Кэйя охнул и с удивлением уставился на лукавую улыбку Альбедо – тот надавил коленом на пах Кэйе, напоминая, зачем они здесь собрались. Но Кэйя собирался пошалить, поэтому он склонился и начал осыпать плечи и грудь Альбедо поцелуями, игнорируя давление и нарастающее напряжение. Ему определенно не требовались лекарства, возбуждение разливалось по телу, пьянило, как хорошо выдержанное вино, а уж Кэйя знал в этом толк. Тихий стон немного отвлек его, и Кэйя снова посмотрела на Альбедо – раскрасневшийся, встрепанный, с широко распахнутыми глазами совершенно волшебного искристого голубого цвета, словно кусочек неба во льду. Кэйя склонился к уху юноши и тепло выдохнул: – Куда ты спрятал смазку? – В… в кармане, – Альбедо судорожно сглотнул, и Кэйя ласково поцеловал его в висок. – Подожди немного, я найду. Нашарив брюки Альбедо, Кэйя деловито перетряхнул карманы и вытащил баночку, после чего проверил, нет ли там чего еще. Потому что кто знает, что лежит в карманах алхимика! Вдруг там две баночки, и Кэйя нашел не ту?! – Эта? – уточнил он у Альбедо, который уже сел и сосредоточенно пытался пригладить растрепанные волосы. Кэйю это умилило – алхимик чем-то напоминал котика, тщетно пытавшегося почистить мокрую шерстку, когда дождь еще не кончился. Ему так хочется все держать под контролем? Ситуацию или свое тело? Или ему важно рационально осмысливать ситуацию? Альбедо протянул руку и забрал у него баночку, внимательно изучил и открыл крышку. Кэйя почувствовал сладковатый аромат закатника. – Да. Зачерпнув немного густого геля, Кэйя задумчиво растер его между пальцами. Его опять одолевали сомнения. Но Альбедо ведь сам просил? Он хочет эксперимент. И он определенно получит удовольствие. Значит, все в порядке… – Ты уверен? – спросил Кэйя после паузы. – Конечно, – Альбедо посмотрел на него с недоумением. – Эксперимент, на мой взгляд, проходит успешно, зачем его прерывать? – Тогда ложись как тебе удобнее, – предложил Кэйя, забрав баночку и недовольно подумав, что к Альбедо опять возвращается обычное самообладание. Ну какой может быть секс с таким серьезным лицом? Альбедо лег на спину, потянулся, прикрыв глаза, и Кэйя сразу успокоился – на губах Альбедо блуждала мечтательно-предвкушающая улыбка, и, потягиваясь, он специально прогнулся в пояснице, что вышло достаточно соблазнительно. Кэйя сел у него в ногах и нежно провел ладонью по груди и животу Альбедо. Он еще не мог сказать, насколько глубоки его собственные чувства, но Альбедо ему определенно нравился, так что почему бы не сделать ему приятно? – Можешь не торопиться, мы определенно никуда не спешим, – заметил Альбедо невозмутимо. Кэйя хмыкнул. – Прелюдия – это половина успеха. А может, и того больше. И вообще, я любуюсь. Это ты на меня без одежды насмотрелся, а я вот тебя не видел. – Раньше надо было смотреть, а сейчас ничего особенного, все как у людей. Только не начинай, мысленно взмолился Кэйя. Он только начал воспринимать Альбедо как человека! – Ты знаешь классический способ заткнуть собеседника? – Учитывая обстоятельства, в которых ты спрашиваешь, ты вряд ли имеешь в виду вариант с вырыванием языка. И допускаю, речь не о кляпе, хотя есть любители… Альбедо не успел закончить, поскольку Кэйя все-таки использовал свой классический способ, поцеловав его. Альбедо не возражал – напротив, подался вперед, обнял Кэйю за плечи, приник всем телом, коленом снова упираясь ему в пах. Кэйя почувствовал волну возбуждения, прокатившуюся от этого движения. Наощупь как следует смазав пальцы из баночки, он, не отрываясь от поцелуя, аккуратно ввел палец. Альбедо охнул и от неожиданности подался назад, вжимаясь спиной в диван. – Тш, тише, больше не трогаю, – виновато сказал Кэйя, отдергивая руку. – Тебе некомфортно? Больно? – Холодно, – удивленно ответил Альбедо. – Я не подумал. Хотя гель комнатной температуры, но холодно. – Потому что тебе жарко? – предположил Кэйя и сжал баночку в ладони, согревая. – А больше никаких неприятных ощущений? – Нет, – Альбедо мотнул головой. – Но я говорил, ты можешь сразу… – Считай, что я делаю это для собственного успокоения и удобства, – посоветовал Кэйя. Альбедо кивнул, принимая его позицию. – Можно продолжать? – Да. Только… поцелуй меня еще раз? – попросил Альбедо и указал на свою шею, проведя по бледной коже. – Сюда. – В шею? – В районе сонной артерии, где средняя лестничная мышца. Или у грудино-ключично-сосцевидной мышцы. – В шею, – решительно постановил Кэйя и исполнил задуманное. Альбедо довольно зажмурился, запрокидывая голову и открывая больше пространства для поцелуев. В перерыве Кэйя выдохнул ему на ухо. – Я сейчас продолжу, если что не так – сразу говори. – Если это часть эксперимента, то можно и потерпеть. – Если будет больно или неприятно – говори, – настойчиво повторил Кэйя и укусил его за мочку уха. – Ай! – Вот, правильно, – удовлетворенно сказал Кэйя и продолжил поцелуи, аккуратно вводя пальцы. Альбедо инстинктивно напрягался, но быстро расслаблялся, и особого сопротивления Кэйя не встречал. В какой-то момент Альбедо резко выдохнул и распахнул глаза. Кэйя настороженно замер. – Что-то не так? – Наоборот. Анатомически обоснованно, я знал, что так должно быть, но не думал, что… – голос Альбедо оборвался на полуслове и перетек в тихий стон, поскольку Кэйя, которому надоело слушать рассуждения, повторил прежнее движение. Его самого чужой стон пробрал до костей. Что ж, пора переходить к делу, пока возбуждение пузырилось в крови и ударяло в голову. Прелюдии необходимы были в том числе и ему, чтобы настроиться на предстоящий секс. Кэйя всегда предпочитал сначала изучить тело партнерши или партнера (бывало всякое, поскольку Кэйя тоже был не чужд экспериментов), неторопливо и к обоюдному удовлетворению. Кроме того, его заводило, когда он видел, что доставляет удовольствие. В этом присутствовал некий элемент игры, азарт – найти то, что нравится партнеру, отчего по его или ее телу пробежит дрожь, а с губ сорвется стон. Потрясающе. А тут еще и сам Альбедо почти ничего не знает о своем теле. Разумеется, он отлично разбирается в анатомии и наверняка может перечислить все мышцы или сказать, где точно находится селезенка и для чего она нужна, но с точки зрения секса и того, что его возбуждает, Альбедо вряд ли был в курсе. Вот уж точно эксперимент, во всех смыслах! – Возможно, сейчас будет больно, – предупредил Кэйя, с удивлением отмечая, что волнуется. Ему очень хотелось, чтобы Альбедо понравилось, чтобы ему было хорошо и приятно, чтобы их эксперимент увенчался успехом, каких бы результатов ни ждал алхимик. Альбедо вздрогнул от проникновения, и Кэйя пожалел, что у него только одни губы и он не может целовать Альбедо чаще, чтобы успокоить. Он осторожно убрал прядь волос с лица юноши волосы, вновь отмечая, насколько живым тот выглядит. Альбедо распахнул глаза, которые отливали то бирюзой Вайюда, то нефритом Шивада – получался пронзительный оттенок, вызывавший у Кэйи мурашки по всему телу. – Все в… в порядке, – выдохнул Альбедо, тщетно пытаясь восстановить дыхание. Кэйе казалось, что он слышит его учащенное сердцебиение – или это собственная кровь стучит в ушах? Ему хотелось двигаться, но он сдерживался, напоминая себе, что у Альбедо это первый раз. – П-продолжай. – Точно? – Ты издеваешься? – Альбедо закусил губу, и Кэйя, наклонившись, снова его поцеловал, постепенно начиная движение. Прислушиваясь к реакции Альбедо, он смог найти нужное положение, доставляющее удовольствие им обоим. Альбедо снова обхватил Кэйю за шею, прижимаясь крепче и ловя ритм, двигаясь синхронно и даже дыша в такт. Он действительно быстро обучался и интуитивно подстраивался под партнера. Кэйя знал, что первый секс часто бывает неловким (оттого он и уделял столько времени прелюдиям и подготовке), но с Альбедо получалось неплохо, он не лежал пластом, а активно участвовал в процессе: его пальцы скользили по плечам и спине Кэйи, игриво оглаживая мышцы, а губы тянулись к чужим губам за очередным поцелуем – Альбедо тоже хотел изучить его, узнать больше не только о строении человека, но и о самом Кэйе. По правде говоря, Кэйя потерял счет времени. Последнее время он был очень занят по работе и сильно напряжен отношениями с Дилюком, потом откровения Альбедо, заявления Лизы… а теперь можно было не думать ни о чем, просто растворившись в наслаждении как физическом, так и эмоциональном. Туго натянутые отпускало, и от эйфории и почти забытого чувства свободы кружилась голова. Кэйя отдался процессу полностью и чувствовал, что Альбедо отвечает тем же. Но все хорошее рано или поздно заканчивается, и Кэйя, едва успев отстраниться, кончил. Белое пятно на обивке немного привело его в себя, и он, размазав по ладони еще немного геля, хотел помочь уже Альбедо справиться с возбуждением, однако не успел ничего сделать – тот кончил уже от легкого прикосновения. Кэйя задумчиво уставился на обивку дивана, размышляя, насколько неприличным будет вытереть о нее руку или поруганную честь бедного предмета мебели уже не спасти. – Салфетки на столе, – сообщил Альбедо, не открывая глаз. Он лежал, тяжело дыша, на диване, свесив одну руку на пол, а другую положив на лоб. – М? Спасибо, – откликнулся Кэйя, тоже с трудом контролируя дыхание. Давненько у него не было такого… Когда он вытер руки и вернулся к дивану с пачкой салфеток, Альбедо уже сидел на диване, сосредоточенно причесывая волосы пальцами и отсутствующе глядя прямо перед собой. – Как ты? – осторожно спросил Кэйя, протягивая ему несколько бумажных квадратов. Альбедо взял их и принялся приводить себя в порядок. Он чем-то напоминал птицу, приглаживающую клювом перья. – Все в порядке, спасибо. Извини, мне нужно время, чтобы сформулировать свои мысли точнее. – Мгм, – глубокомысленно изрек Кэйя и почесал в затылке. А дальше что? Одеться, попрощаться и уйти? Альбедо тряхнул волосами и бросил скомканную салфетку на пол. Ого, поразился Кэйя. Кажется, кто-то находится в состоянии сильного душевного волнения. – Кажется, все-таки не в порядке, – заметил он озабоченно. Альбедо перевел на него растерянный взгляд. – Я не понимаю… это совсем не похоже на то, что было в прошлый раз, с Лизой. – Ну-у-у… – протянул Кэйя философски, – все зависит от позы, да и ты сейчас не был активом… плюс, в прошлый раз у тебя совершенно не было опыта… – Нет, – отрезал Альбедо. – В этот раз все совершенно иначе. Я… – он замолчал, прислушиваясь к ощущениям, и его взгляд снова стал пустым. – Много чувств, эмоций. Непривычно. Ярко. Словно карандашный набросок раскрасили. – Я думал, ты придумаешь что-то алхимическое для ассоциации. – Я подобрал что-то понятное нам обоим. – Спасибо за заботу, – поблагодарил Кэйя и, поразмыслив, пояснил. – Лиза тебе говорила, что у женщин все сложно, верно? У них многое в сексе завязано на психологии, а не только анатомии. – Лиза сказала, что секс еще и в голове, – вспомнил Альбедо. – Я это не совсем понял и переспросил, но Лиза сказала, что это можно только почувствовать. – Да, именно. Но не только у женщин, у мужчин тоже, – принялся объяснять Кэйя. – Другими словами, если ты с кем-то переспишь – тебе будет хорошо чисто на уровне тела. Но если ты переспишь с кем-то, кого… к кому испытываешь по-настоящему глубокую эмоциональную привязанность, то все ощущения будут ярче и приятнее, а удовольствие – сильнее. Это не зависит от пола. Например, если ты в дождливый холодный вечер придешь в теплый дом – тебе будет тепло и приятно. А если ты еще наденешь любимую теплую одежду и заваришь ароматный горячий чай или свернешься под одеялом… совсем хорошо, – с этими словами он поежился и принялся торопливо натягивать одежду. – Вот как, – проговорил Альбедо и снова задумался, взяв в руках жилет, но не торопясь одеваться. Затем посмотрел на Кэйю. – Тебе было приятно? Кэйя усмехнулся, застегивая пуговицы рубашки. – Более того, я не прочь повторить эксперимент. Скажем, завтра или через пару дней. Как ты на это смотришь? Альбедо молча сел на диван. На его лице читалось недоверие. – Значит ли это, что ты тоже испытываешь ко мне глубокую эмоциональную привязанность? – Да нравишься ты мне, нравишься! – Кэйя фыркнул и, усевшись рядом, приобнял Альбедо за пояс, привлекая ближе. – Если я еще раз услышу этот твой эвфемизм, я в тебя чем-то запущу. – А ты, оказывается, не безнадежен, – ответил Альбедо удовлетворенно. – Умеешь пользоваться терминологией. Еще немного, и можно будет изучать синонимы. – Да ну тебя, – Кэйя засмеялся и поцеловал его в щеку. – Давай лучше думать, как спасать этот несчастный диван, над невинностью которого мы так вероломно надругались. И одевайся уже, на тебя смотреть холодно. А мне к холоду не привыкать. – Сейчас. Мне нужно немного привести мысли в порядок. – Конечно, – согласился Кэйя и обнял его покрепче, чтобы не мерз. Ему, возможно, требовалось сделать то же самое, но он уже получил однозначный ответ от своего тела. И ему действительно нравилось в обществе Альбедо. Хватит с него моральных терзаний, это прерогатива брата. А здесь можно просто пойти на поводу у чувств, кто будет возражать? – А можно, в следующий раз я побуду активом? – нарушил тишину Альбедо. – Мне для чистоты эксперимента. Или для тебя принципиально… – Да пожалуйста, – успокоил его Кэйя. – Я сам хотел предложить, чтобы ты попробовал. – Спасибо. Альбедо выскользнул из объятий и продолжил одеваться. Кэйя поймал себя на том, что его сосредоточенное лицо с нечитаемым взглядом больше не раздражали – Альбедо обдумывал и анализировал свои чувства, и эти чувства были связаны с Кэей. – Пожалуй, мне стоит купить для Лизы пирожные, – заключил он, наблюдая, как Альбедо тщательно поправляет одежду, – или бутылочку вина. За ее участие в наших отношениях. Она сделала мне строгий выговор за то, что я не воспринимал тебя человеком. Извини. – Не стоит извиняться, – Альбедо поднял голову и чуть усмехнулся. – Это забавно. Я никого не стремлюсь ввести в заблуждение специально, но то, как меня воспринимают, – забавно. В Мондштадте все отнеслись ко мне хорошо, несмотря на мое необычное происхождение, и для меня теперь это место – дом. Я хочу тут остаться, помогать и защищать город наравне с рыцарями. И именно здесь я хочу выполнить последнее поручение учителя. Здесь я надеюсь отыскать истину мира. Со всеми вами. С тобой. Ты помог мне научиться создавать жизнь. Жизнь рождают эмоции. Я испытывал эмоции, глядя на тебя, и оттого у меня получалось оживлять рисунки. Прежде мне удавалось лишь давать жизнь растениям – из пепла, из земли, из золы. Спасибо тебе. – Альбедо… – Кэйя немного растерялся. До него стало доходить, как давно, оказывается, Альбедо начал испытывать к нему чувства. – А почему ты ничего не говорил мне? – Я был увлечен опытами, – смущенно признался Альбедо. Кэйя помолчал и фыркнул. – Ну все, ты попал, господин алхимик. Теперь я буду регулярно отвлекать тебя от познания истины мира и всяких экспериментов. – Ну не скажи, – Альбедо задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Просто теперь ты включен в мои эксперименты. Страшно? – Весь трепещу. Буду сбегать от тебя в патрули. Альбедо улыбнулся и пошел готовить смесь для чистки дивана. – Ты написал, что тебе нужно что-то мне сказать, – произнес Дилюк, появляясь на крыше Ордена, где уже сидел Кэйя. Голос звучал спокойно и отстраненно, но Кэйя все же уловил там нотки удивления. Действительно, до сих пор он не писал ничего столь прямолинейного. – Это нельзя написать? Кэйя поднял голову, снизу вверх глядя на брата. Глаза совершенно непроницаемые, но Кэйя научился понимать этот взгляд: если от тебя пытаются закрыться, значит, есть то, что хотят скрыть. Если встать на место Дилюка… или если бы Дилюк написал ему нечто подобное… он бы испытывал тревогу. Потому что о чем еще можно думать, кроме той ночи? В ту ночь Кэйя дал себе два обещания: никому больше не рассказывать о своем происхождении и никогда, ничего не скрывать от Дилюка. Ему было физически больно что-то скрывать от брата. Тем более, он все равно скоро узнает, и Кэйя справедливо полагал, что если Дилюк узнает о том, с кем спит его брат, от кого-то постороннего, то лишь утвердится в мысли, что Кэйе нельзя доверять. С другой стороны, нахрена ему такая информация? Вот только в постель брату Дилюку не хватало лезть! В общем, Кэйя долго мучился, но его страданиям конец положила, как ни странно, Лиза. Когда Кэйя пришел в библиотеку, принеся ей, как и собирался, пирожные, слово за слово, и они поспорили, что Кэйя не отважится ничего рассказать Дилюку. «В конце концов, вы не общаетесь, – насмешливо припомнила Лиза. – Милый, хочешь, я помогу и сама расскажу ему? Будет лучше, если он узнает от кого-то надежного, а не услышит сплетни». Если бы Кэйя встречался с кем-то из Мондштадта, это было бы нормально. Если из другого города – тоже никаких проблем. Но Кэйя сам, сам неоднократно писал Дилюку, что Альбедо – не человек… как теперь объяснить свою перемену? Как убедить Дилюка, что Альбедо не просто человек, а один из самых достойных, кого встречал Кэйя? – Написать-то можно… – начал он, собравшись с духом, – но я хотел это сказать, глядя тебе в глаза. – Не могу ответить тем же. – Это не настолько важная новость, чтобы я снимал повязку! – фыркнул Кэйя. Дилюк сел перед ним, тем самым выражая свою готовность смотреть в глаза во время разговора. На лице его было написано вежливое внимание, но Кэйя буквально кожей ощущал исходящее от него напряжение. Дилюку стоило огромных усилий держать себя в руках. Кэйя не выдержал. – Да успокойся, это никак не связано с прошлым, только с настоящим! – Я спокоен. Так что ты хочешь сказать? Врешь, как же ты врешь, с тоской подумал Кэйя, но вслух не стал ловить Дилюка на лжи и широко улыбнулся. – Я подумал, что должен сообщить тебе лично, потому что… ну, ты все равно скоро узнаешь. В нашем маленьком городке очень сложно что-то скрыть. – Тебе это всегда отлично удавалось. – Но в этот раз я не собираюсь скрывать, – Кэйя перестал улыбаться и, глубоко вздохнув, сказал. – Ты и сам понимаешь, что для меня по-прежнему важно твое мнение. Я понимаю, что информация, которую я сейчас выдам, тебе нафиг не сдалась, но… мне нужно, чтобы я сказал тебе сам… – Давай уже к сути, – оборвал его Дилюк. – О том, что ты умеешь плести кружева из слов, я и так знаю. – Ладно, короче, – Кэйя шумно выдохнул. – Дилюк, как ты отнесешься к тому, что я встречаюсь с… не совсем человеком? Точнее, он человек, просто я не совсем правильно выразился… – Ну, я как-то пережил то, что ты с ним целуешься под лестницей. Кэйя замер с открытым ртом. Медленно закрыл его и, поколебавшись между удивлением и недоверием, выбрал возмущение. – Так ты знал! И как давно? Почему мне не сказал? – Позавчера. Потому что я поспорил с Лизой. – Лиза сдала меня тебе? – Нет, – по лицу Дилюка пробежала какая-то тень, и Кэйя вдруг с облегчением понял, что тот борется с желанием рассмеяться. На миг Кэйе показалось, что он видит прежнего брата, но он поспешил прогнать эту мысль, чтобы потом не стало больнее от разочарования. – Я собирался зайти в лабораторию, но застукал вас под лестницей. Мне не хотелось, чтобы вы меня заметили, и я вообще не планировал с тобой пересекаться, поэтому я отступил в библиотеку. А там была Лиза. Боюсь, она все прочитала по моему взгляду. Она была столь любезна, что ответила на пару моих вопросов касательно Альбедо. Пожалуй, все это стоило того, чтобы увидеть сейчас твое лицо. Кэйя рассмеялся: – Я бы тоже хотел увидеть свое лицо. И твое лицо, которым могла насладиться Лиза. – Знаешь, что меня больше всего бесит в сложившейся ситуации? – безэмоционально спросил Дилюк. Кэйя вопросительно посмотрел на него. – Что вы все ходите вокруг меня на цыпочках. Да, мне тяжело. Да, есть темы, которые я не хочу или не готов обсуждать, которые причиняют мне боль. Да, большинство из них касаются тебя. Но это не значит, что от любой новости о тебе я буду выпускать феникса на собеседника. Лиза ко всему относится проще. Поэтому мы с ней поспорили. – И о чем же? – заинтересовался Кэйя, ощутив легкий укол вины перед Дилюком. Он был одним из тех, кто не просто ходил на цыпочках – он вздохнуть боялся в присутствии брата, чтобы ненароком не задеть его чувства. Хотя он внешне этого и не проявлял, но Дилюк, похоже, это чувствовал. – О том, что тебе нет смысла мне что-то рассказывать, – Дилюк запрокинул голову и посмотрел на звездное небо, привычно находя свое созвездие. – Лиза сказала, что к чему тебе скрывать от меня что-то подобное, а я сказал, что мы не разговариваем, поэтому ты мне ничего не сообщишь. Кроме того… – Дилюк на миг замолчал, а затем продолжил очень ровным, лишенным каких бы то ни было эмоций голосом. – Кроме того, Лиза не знает, что было в ту ночь, а я считал, что ты больше никогда не захочешь быть со мной откровенным. Кэйя сжал губы, чтобы не к месту сорвавшимся неловким словом не обидеть Дилюка. Он испытывал сильную бурю эмоций, которые нужно было осмыслить, но ни в коем случае не вываливать на Дилюка, которому и так наверняка стоило неимоверных усилий признаться. Поэтому Кэйя, помолчав, выбрал нейтральную тему: – Позволь спросить, а на что вы поспорили с Лизой? Дилюк повернул голову к нему. Кэйе показалось, что на его каменном лице мелькнула обида – я тут с тобой откровенничаю, а ты о чем-то постороннем… но он все же спокойно ответил: – На бутылку вина. А что? – А то, что ты можешь сразу отдать ее мне, – весело заключил Кэйя, – потому что я тоже поспорил с Лизой, что сам расскажу тебе обо всем. Так что к чему нам посредник? – Тебе лишь бы выпить, – Дилюк фыркнул и задумался. – Иногда логика Лизы ставит меня в тупик. Она хотела в любом случае остаться в выигрыше? Или что-то нам объяснить, подумал Кэйя, но вслух сказал: – Она пыталась нас обдурить, а мы обдурим ее. С тебя вино. Дилюк снова фыркнул, после чего снова посмотрел в небо. – Расскажи мне об Альбедо, – попросил он. – Теперь – как о человеке. Эпилог Кэйя затормозил у двери в лабораторию и с удовлетворением обнаружил приколотую примерно на уровне глаз записку: «Ушел. Веду исследования в тишине». Самое тихое место по мнению Альбедо – это, разумеется, Драконий Хребет, величественный и печальный в своем безмолвии. Кэйя направился туда. Ему нравилось сваливаться как снег на голову, в полном соответствии со своим элементом, поэтому на площадку, которую алхимик обустроил как полевую лабораторию, Кэйя спрыгнул с ближайшей скалы и оказался точно за спиной Альбедо. – Не ждал? Альбедо, мгновенно обернувшись, одновременно обхватил Кэйю рукой за шею, притянул к себе и поцеловал. Отстранившись, он поднял на Кэйю взгляд своих невероятного цвета глаз и сказал: – Привет. – М-м… – Кэйя непроизвольно коснулся пальцами губ, а затем, опомнившись, весело улыбнулся. – Привет. Рад, что ты научился оставлять записки. – Думаю, Сахароза бы тебя поблагодарила, узнай она, что я это делаю под твоим давлением, – Альбедо вздохнул. – И почему социальные взаимодействия требуют, чтобы все вокруг знали, где я? Я понимаю, что должен сообщить действующему магистру – я могу срочно ей понадобиться, но все остальные? Это может помешать моим исследованиям. – Потому что мы волнуемся. А что ты делаешь, кстати? – Кэйя глянул поверх плеча алхимика, но, разумеется, ничего не понял по куче цветов, порошков, камней и колбочек с жидкостями. – Разрабатываю новое морозостойкое зелье, – пояснил Альбедо. – Я сильно отвлекаю? – А что? – Как насчет того, чтобы украсть тебя на этот вечер? – хитро улыбнулся Кэйя. – Как насчет того, чтобы попробовать мое зелье и заняться сексом прямо на снегу? – в тон поинтересовался Альбедо. Кэйя покосился на снег и поежился. – Ну нет. Давай без этих твоих экспериментов. – Зануда. – Я?! – Кэйя расхохотался. Когда его последний раз называли занудой? Тем более, слышать такое от Альбедо... – А вообще, может, я с тобой просто хочу время провести. Выпить, например, поужинать… По отстраненному лицу Альбедо словно провели кистью, окрашивая его эмоциями, и Кэйя залюбовался его улыбкой. Алхимик чуть повернулся и вытянул руку вперед. – Расцвети. Взрывая снег, над землей поднялся гео-цветок. Когда его лепестки раскрылись, Альбедо достал из сердцевины покрытую изморозью бутылку. Кэйя захлопал в ладоши: – Браво! Значит, ты меня все-таки ждал? – Я всегда тебя жду, – отозвался Альбедо и, вложив бутылку ему в руки, снял с полки пару бокалов. – Откроешь? – Ага, – Кэйя поскреб ногтем стекло, а потом прижал к нему ладонь. Кожу закололо ледяными иголочками, и от тепла человеческого тела изморозь растаяла, обнажая этикетку. Вино из одуванчиков, хороший выбор. Пробка вылетела с легким хлопком, которому охотно вторило эхо. В воздухе запахло летом, когда Кэйя разливал ароматный напиток по бокалам. – Надеюсь, ты не подмешал туда свое зелье в качестве эксперимента? – уточнил он, протягивая один бокал Альбедо. Тот, сомкнув пальцы на прохладном стекле, задумчиво изучал искрящуюся в ярком солнце жидкость. – Жаль, не догадался. Спасибо за идею. Кэйя усмехнулся и легонько коснулся его бокала своим. Под хрустальный звон, подхваченный эхом, они отпили вино. Лукавый блеск в глубине глаз Альбедо обещал незабываемый вечер и эксперименты, которые им обоим понравятся.