He Knows

— Уф, — раздался еле слышный вздох, когда Фукузава, миновав захламленный коридор клиники, тяжело закрыл за собой дверь. Было время темного дождливого обеда, постепенно переходящего в вечер — наступила та часть дня, когда солнечный свет постепенно мерк, а уличные фонари с морганием включались. Фукузава остановился ненадолго, игнорируя громкий звук ливня снаружи, пока хмуро осматривал промокшие пятна крови на своей одежде. Немногим ранее, на пути к клинике, он пересекся с шумной и агрессивной компанией. Кажется, им хотелось подраться с кем-то, потому что они пугали и лезли к прохожим, и так в итоге Фукузава попался им на глаза. Он нахмурился, когда отбил пустую бутылку, брошенную в его сторону. Переходя сразу к концу: столкновение вышло коротким. Компашка заманила его в темный переулок, и когда они начали нападать на него с кулаками, Фукузава все-таки обнажил свою катану. По всей видимости, хулиганам не очень нравились острые вещи, потому что вся группка тут же сбежала прочь без оглядки. Вздохнув, Фукузава снял с себя хаори и шарф, оставил зонтик у входа. — Хм? — он оглядел всю комнату, отметив полнейшее отсутствие клиентов, звуков и вообще каких-то признаков движения. Телохранитель аккуратно открыл дверь кабинета Мори и увидел доктора на его привычном месте. — Сегодня без пациентов? — сказал Фукузава вместо приветствия. Мори поднял склоненную голову в его сторону, усталые глаза прищурились, узнавая Фукузаву. — Ах, Фукузава-доно, это вы. Я ожидал увидеть вас завтра, — доктор попробовал улыбнуться, но неудачно. Фукузава нахмурился и прошел дальше внутрь комнаты: — Вы потеряли в весе. Доктор — бледный — моргнул и уселся ровнее, чтобы окинуть себя взглядом. — Вы так думаете? — пробормотал он, шумно выдыхая, прежде чем устало плюхнуться грудью на стол. — Что ж, в конце концов, в последние дни было много текучки, — мужчина зарылся лицом в скрещенные руки и зевнул. Оставив его лежать в таком положении, Фукузава повесил хаори и шарф на спинку стула у двери. Взгляд голубых глаз метнулся к пустому месту у полупрозрачной стены — девочки-блондинки там не оказалось, что было несколько несвойственно для Мори. Она всегда держалась возле доктора, даже в важные моменты, когда не было времени на разговоры. Фукузава снова оглянулся на младшего мужчину, уже вернувшегося к предыдущему занятию, от которого его отвлекли, — просмотру каких-то бумажек. — Вы сегодня ели? — Угу. Более долгое разглядывание Мори позволило Фукузаве отметить его опущенные плечи и отбивающую медленный такт ногу. Сейчас на Мори не было привычного белого халата, он сидел в своей фиолетовой рубашке и без галстука. — Вы… — Да? — Мори слегка повернул голову, глядя через плечо, но уставший взгляд доктора был внимателен. В красноте его глаз Фукузава разглядел след слез. — Что произошло? — слова сорвались злобным рычанием с губ телохранителя. Такая реакция была инстинктивной, неконтролируемой им; Фукузава сжал кулак и стиснул зубы так сильно, что почувствовал напряжение в челюсти. Младший мужчина развернулся к нему на стуле с ничего невыражающим лицом. Фукузава заметил, как слабо сморщился его нос, словно он вспомнил что-то неприятное. — …Сошелся в драке с группой парой часов ранее. Бесполезная трата времени. Они думали, что я бесплатно выдам им несколько лекарств, — Мори закончил говорить, потирая переносицу. Последовавшее за его словами долгое молчание, скорее всего, стоило расценивать за неявный намек на то, что больше ничего не будет добавлено к истории. Однако Фукузава знал, что Мори что-то недоговаривал: — И? Мори вздохнул: — Вы слишком упрямы для старика. — Мори-сэнсэй, — прорычал Фукузава, его голос стал низким и приобрел командующий оттенок. Это было знаком для Мори перестать играть в дурачка, потому что иначе он мог продолжать вести себя так вечно. Доктор облокотился о спинку стула, запрокинув голову, — и Фукузава тут же понял, что Мори пытался скрыть, как только увидел яркие следы укусов на его шее и ключице. Скорее всего, их было больше, в других местах. — Они разошлись и выебали меня у стены в коридоре, — Мори коснулся шеи своей рукой и слегка провел по ней. В следующее мгновение Фукузава уже грубо поднял его на ноги, схватив за руку. — И вы не сделали ничего, чтобы защитить себя?! — он прошипел, чувствуя, как его кровь закипала от гнева. Их лица были слишком близко, горячее дыхание одного щекотало кожу другого, пока Фукузава продолжал крепко держать Мори. Он правда разозлился. Что бы ни произошло на самом деле, сам факт случившегося выводил его из себя, и пустой взгляд красивых глаз бывшего военного врача только распалял его ярость. — Фукузава-доно, вы сломаете мне запястье, — спокойный голос Мори подействовал отрезвляюще на Фукузаву, и он тут же убрал свою руку, но продолжил смотреть на доктора. Мори осторожно коснулся потемневшей кожи: — А насчет случившегося: все произошло по обоюдному согласию. У Фукузавы не нашлось слов, и какое бы выражение не приобрело его лицо, Мори явно оно позабавило: — Они получили удовольствие, как и я — свое, — доктор улыбнулся. Но улыбка была всего лишь защитной реакцией. Прежде чем Мори отвел глаза, Фукузава заметил его вымученный взгляд. Прежде чем Мори скрыл синяк, оставленный Фукузавой на бледной коже, Фукузава заметил, что он гладил его своими длинными пальцами дольше, чем стоило бы. А когда Мори попытался продолжить свое предыдущее занятие, Фукузава заметил легкую дрожь, прошивавшую его тело. Фукузава знал. Он знал, что Мори — мастер многих игр и человек многих масок. Но даже несмотря на то, что Мори был лучшим в играх разума, сейчас, в этой игре, Фукузава знал, что он лгал. «Для чего врать настолько небрежно?» И Фукузава знал, что Мори прочитал его невысказанный вопрос.

***

Годы сменяли друг друга, а Фукузава начал думать, что, возможно, он сошел с ума. Мори сам по себе — это чистое зло, самое настоящее его воплощение. Неужели несколько лет назад Фукузава правда испытывал симпатию и заботился об этом человеке? Мори Огай испортил и развратил многих детей, которых Фукузава взял под свое крыло. Йосано была глубоко травмирована, когда он и Рампо взяли ее к себе первой. Дазай искал убежища и защиты под его опекой. Киока обрела дом в Агентстве. Статус короля из тени правда подходил Мори, он был единственным человеком, который мог бы управлять настолько жесткой и неистовой организацией. Но у Фукузавы всякий раз сжималось сердце, стоило ему вспомнить то, что знал только он.

***

Они оба остались в яме, образовавшейся после взрыва. Напряжение от их недавнего боя почти сошло на нет, и особенно сильно его уменьшила взбучка от Нацумэ-сэнсэя. И Фукузава, и Мори признавали, что воссоединение с человеком, которого они двое уважали на протяжении долгого времени, вышло достаточно сумбурным. Однако времени оставалось слишком мало, а на кону стояли их жизни, чтобы ударяться в ностальгию и сентименты. Нацумэ-сэнсэй коротко рассказал им о плане Федора и других Крыс; Катай, несмотря на его несогласие с Нацумэ-сэнсэем, отправился к шоссе ждать машины. А потом кот в очередной раз исчез. Фукузава вздохнул, прижав кусок ткани к ране на шее. Он медленно перевел взгляд на молчаливого Мори рядом: тот сидел, подогнув ноги под себя, с идеально выпрямленной спиной, и склонив голову вниз. Мори снял свое пальто и надоедливый шарф, разделся выше пояса, оставив на себе только черные брюки и обувь. Его торс был испещрен затянувшимися ранами и шрамами, но Фукузава ничего не мог поделать со своим восхищением увиденным. Это было странной картиной для любования. Взгляд стальных голубых глаз Фукузавы также мазнул по голым рукам Мори. Хм. Мори самостоятельно оказывал себе первую медицинскую помощь, обрабатывая рану на груди любезно предоставленными медикаментами предусмотрительного Нацумэ-сэнсэя. В процессе он слишком часто шипел и тяжело дышал. — Как и следовало ожидать от Серебряного Волка — порезать меня на кусочки оказалось бы не так сложно, — подал голос Мори, словно почувствовавший внимательный взгляд на себе. — И все же мне интересно, настолько ли вы хороши и точны, как раньше, — почти промурлыкал он шутливо. У Фукузавы не было сил поддерживать направление разговора, к которому клонил Мори, поэтому он только скорчил гримасу в ответ. — Вы сыграли подло. Мне стоило ожидать этого. — Мечник удобнее уселся на земле, принимая правильное положение сидя. В ответ босс Мафии только рассмеялся с явной усталостью, сочащейся в голосе: — Я бы никогда не смог вас одолеть, если бы рассчитывал только на мои физические способности. Я знал, что это был наиболее оптимальный способ. — …Конечно же, вы просчитали, — пробормотал Фукузава, внимательно наблюдая за тем, как Мори перевязывал себя. — Рана не очень глубокая. Предполагаю, это специально? — взгляд фиолетовых глаз снова был обращен на него, полуденный свет придавал им коварный блеск. — Вы бы предпочли, чтобы я вогнал катану в вашу грудь? — Фукузаву передернуло, когда он услышал чужое болезненное шипение. Но прерывавшие его короткие смешки Мори вызывали странное ощущение. — Что ж, я не был бы удивлен этому, неважно, сделали бы вы это с моего согласия или без него, — Мори опустил руки, наконец закончив перевязывать себя бинтами. Прежде чем встать на ноги, он надел рубашку и начал ее застегивать. — Как ваша рана? Когда Фукузава поднял на него взгляд, на мгновение он словно увидел призрака прошлого: — В порядке. — Хм, думаю, что нет, — младший мужчина взял выданную им аптечку первой помощи и совершенно проигнорировал свои вещи, разбросанные по грязной земле. — До сих пор вы живы только потому, что я едва не задел жизненно важную точку на вашей шее. Мори выделывался перед ним. Фукузава понял это по его довольной ухмылке. — К сожалению, ваши слова меня не воодушевили. Фукузава замер, почувствовав прикосновение тонких пальцев к своей забинтованной шее; ткань, которую он использовал для остановки кровотечения, оказалась отброшена куда-то рядом. Мори опустился на колени перед директором Агентства: — В самом деле? Тогда позвольте мне оказать услугу, немного подлатав вас. Фукузава промолчал и оставался тихим, наблюдая, как он развязывал испачканные бинты на его шее и применял свой опыт для обработки раны. С открывавшегося ему угла мечник смог поближе рассмотреть лицо Мори и увидеть заметные признаки старения: от маленьких морщинок до темных кругов под глазами. Ах. — Вы сбросили в весе. Мори замер, и когда он поднял голову, чтобы встретиться глазами, его выражение лица можно было назвать почти удивленным. — Я-а… да, — Мори скрыл свое замешательство смешком и отвел взгляд, словно понимал, что его застали без привычных масок. Фукузава почувствовал это. Он собрался, было, открыть рот, чтобы оживить их разговор, но Мори опередил его: — Когда вы вернетесь в Агентство, попросите Йосано-кун обработать рану, — на этом Мори закончил возиться с ним и сразу же отстранился. «И вот опять». — Вы должны прожить еще много лет, чтобы выполнить план Нацумэ-сенсея, — Мори вернулся к куче своей одежды и взял перчатки. Его руки были все еще в крови, но, судя по всему, она мало волновала его, раз он, немного подумав, надел перчатки на них. «Не смей». Фукузава не был идиотом. Он прекрасно понимал, что делал Мори. — Почему ты всегда поступаешь так? — Фукузава тоже поднялся на ноги, игнорируя легкую боль во всем теле; Мори оставался недвижим и не обращал никакого внимания на него. — Каждый раз в такие моменты ты сбегаешь. — Раздраженный взгляд стал единственной реакцией на его слова. «Покажи мне, о чем ты думаешь». — Ты трус, Мори Огай. «Будь честным, хотя бы в этот раз». Это злость. Фукузава был уверен, что во всем виновата его собственная злость. Фукузава обвинял именно злость в том, что он сорвался к мужчине, которого защищал двенадцать лет назад, в том, что резко дернул того за воротник, в том, что неосознанно оскалился на него. Фукузава чувствовал себя животным, но только так он бы мог донести свое мнение и чувства. Верно? Мори оставался невозмутим, словно ожидал этого с самого начала, словно все было в очередной раз спланировано им. Его глаза смотрели холодно, губы сомкнулись в прямую линию — он снова укрылся за маской. Мори Огай вернулся к своей роли и стал тем, кем привык быть. Босс Портовой Мафии. Бесчувственный, коварный, кровожадный и беспощадный. Как если бы он никогда не обнажал своей минутной слабости. Фукузава никогда не испытывал настолько сильного желания ударить кого-то, кроме этого человека. Он действительно, в самом деле… хотел. — Эм-м, — Катай появился из ниоткуда. Он пытался смешаться с зеленью листвы леса — к сожалению, футон мешал ему преуспеть в этом. Мужчина вздрогнул, когда ощутил, как напряжение поглотило его уверенность в том, что он сделал, прервав спор. Катай был здесь, а значит — им пора идти. Фукузава все же отпустил Мори, немного грубее, чем намеревался. Мори разорвал их напряженные переглядывания и, немного прихрамывая, направился к стопке своей брошенной одежды. — Фукузава-доно, я говорю это не как ваш враг, но как такой же глава другой организации, — он надел пальто. — Какая бы бессмысленная ерунда вас не беспокоила, отпустите ее. Она только мешает вам, — Мори накинул на себя шарф и приобрел свой привычный вид, словно ничего не произошло. Словно время после ухода Нацумэ-сэнсэя совершило скачок к настоящему, промотав то, что было между ними в этот промежуток. Воистину, Мори — жестокий человек. — Ты, бесспорно, отвратителен. — Так и есть, — бросив взгляд на свои испачкавшиеся перчатки, Мори соединил руки ладонями и добавил: — Лучше тебе продолжать видеть меня именно таким. Нет никакой надобности в том, чтобы менять свое представление обо мне. — Мори снова посмотрел на Фукузаву и улыбнулся, пряча окровавленные руки в карманы пальто. Стало быть, Огай все же прочитал его мысли и откликнулся на невысказанную мольбу. На такой ответ Юкичи только промолчал, стараясь удержать себя от порыва стереть улыбку с его лица одним ударом. Возможно, это к лучшему. «Что ж, вот как обстоят дела». Возведем стены еще выше, а отношения опустим до еще более формальных. Но пока в его груди болело так сильно, Фукузава не мог согласиться с этим подходом.