Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

Мальчишки собирали вещи. Однако окончательный сервер для перехода еще не был утвержден. Санён вторую неделю вел переговоры с админами модовых серверов. Каждый вечер лидерним пытался собрать мальчишек для совещания, но каждый раз кого-то не оказывалось дома. А так как они всегда следовали правилу устраивать совещание только при полном кворуме, то за эти две недели они так ни разу и не собрались вместе. Первым и главным аутсайдером был Джуён, он если не прохлаждался в квартире Тохошинки, то обязательно участвовал в каких-то коллабах, показах, рейдах и сборе инфы. Вторая проблема была в вечно убегающем его младшем брате Чанни, у которого были иголки в жопе, которого уносило ветром, как только появлялась возможность ливнуть с сервера на другой. Вечные странники Сону, Эрик и Кью тоже не отличались усидчивостью, но они хотя бы достаточно быстро являлись на зов лидернима. Сону сегодня встречался со своим давним другом Ли Кьюком. Тот отправил ему сообщение с берега: Побегаем ночью с кепками по беспределу? И безбашенный Сону даже не стал раздумывать, тэпнулся к другу, никого не предупредив, с одним фонариком в кармане. Кьюк носился с друзьями из Genius Romanizations, наевшись каких-то прикольных веществ, что напрочь отключали чувство страха и безопасности. Они обнаружили в одном из дворов баскетбольный щит, но не решились играть в темноте, опасаясь пораниться о груды строительного мусора и обломков досок. Решили тупо мочить кепок и зомби. У всех на лицах были маски Пэйдей, противогазы, респираторы и неизменные бейсбольные биты в руках. Набережная была усыпана трупами заспавнившихся в своей личной надежде на что-то игроков. Сону быстро вошел в раж, но сразу принял слишком большую дозу таблеток, и приход с них подействовал так мощно депрессивно, что уже минут через сорок беготни и драк, его просто размазало по стене одного из домов. Ли Кьюк всегда бежал рядом и помогал добивать, ржал без остановки, как ненормальный и тоже постоянно закидывал в топку пару новых таблетосов. Увидев, что Сону тихо сползает по стенке, он тоже остановился и, выдохнув, присел рядом. — Чо ты как? На! Глотни, — Кьюк протянул Сону бутылку с водой. Сону, отпил, вернул бутылку и начал растирать правой рукой грудь со стороны сердца: Ништяк пробежались! Щас выскочит из груди. — А у меня выскакивает от вируса, — проговорил Кьюк, хитро удыбаясь. — Ля! Что за вирус? У нас новый вирус?! — удивленно вскинул бровки Сону. — Та, нееее… Я прикалываюсь. Углубляюсь в концепцию любви как разрушительной силы, описываемую как «вирус любви». Давай помогай, — Кьюк достал из кармана перманентный маркер, встал и оторвал от стены кусок обоев, сел снова рядом с другом и, разгладив на коленях бумагу, начал писать. — Текст песни исследует негативные аспекты любви, подчеркивая ее потенциал приносить боль, — парень быстро и мелко писал и писал, высунув кончик языка и иногда поглядывая на друга, который безотрывно следил за выходящими из-под маркера буквами и словами. Сону пробежался по написанному взглядом еще раз и стал уже смотреть только на милое лицо друга освещенного отблесками огня в камине. Ли Кьюк был старше, но когда Сону называл его хёном, очень бесился: Та, я выгляжу младше тебя и ваще мы одногодки, брось нахер эти корейские вежливости, мы равны, особенно в этой долбаной локации вообще все равны! Он продолжил, тыкая маркером в текст: В припеве подчеркивается, что любовь часто является негативным опытом, который всегда приводит к потерям. Строка «Sarangeunneul minus» предполагает, что любовь — это всегда вычитание или знак минус, указывающий на то, что она отнимает больше, чем дает. Фраза «Sarangeun ibyeorui jangjak» говорит о том, что любовь — это прелюдия к разлуке, намекая на ее преходящий характер. Сону грустно улыбнулся и, протянув руку к прехорошенькому лицу хёна, поправил выбившийся из-под банданы белокурый локон: Ты снова потерпел неудачу, Киё? Кто эта стерва, расскажи?! Вот тут ты выражаешь чувство пренебрежения в любви, на что указывает строка «Neon sarami cham motdwaesseo», означающая «ты на самом деле не стал человеком» или «тебе было все равно». Ки Ук проигнорил вопрос о виновнице темы, объясняя метафору любви как вируса. Он настаивает на том, что любовь подобна вирусу, который продолжает возвращаться, даже если предыдущий опыт был болезненным. Он громко пропел: «Sarang byeong i-gong-ttaeng-ttaeng olhaedo da ileosseo» подразумевая, что, хотя любовь подобна болезни, она остается неизбежной. Затем он снова вытащил из внутреннего кармана пару таблеток и закинул их в рот, запив водой из своей бутылки: Мощная вещь! Как Танос из Marvel. У этих колёс, как и у Любви всепоглощающая и могущественная природа, согласись? — Я с тебя фигею! Романтизируешь всё в куче и любовь, и наркоту, и монстра Таноса, — хохотнул Сону, оттолкнув протянутую руку друга с таблеткой, — Мне хватит. Ки Ук взял снова в руки обрывок исписанных обоев и пропел: Позови мне доктора, Годжанг нан наэ маум гочьеджво бва… Исцели мое сердечко! — и, достав из рюкзака упаковку крови, предложил: Если надо, подрегиниться, кстати, твоя группа! Затем он встал с пола и уселся за стол на единственный стул в доме, отодвинул от себя крекеры и открытые банки натовской тушенки, достал из кармана колоду карт и, разложив перед собой пасьянс, повернулся к другу и произнес: Сону, друг мой, любовь — это сложное и рискованное занятие, символизируемое фразой «Kkotdabal sok kard, сделай или умри», что означает «открытка с цветами, сделай или умри». — Да, понял я! — резко оборвал Сону, поднялся на ноги и, разворошив палкой догорающие ветки в камине, вернулся на место и запел: Meongcheonghaji wollae na meoriga nappa… Mangchyeojin gaseumeun ajikdo neoreul gieokae, — испытывая и выражая голосом эмоциональное потрясение, чувствующего удушье и теряющего контроль человека, он действительно, будто задыхаясь, начал хватать воздух губами, и оттягивать вниз ворот своего худи. — Круто, бро! Именно так выражают чувства психической нестабильности и непрекращающейся тоски соответственно. Спасибо! — обнял друга Ли Ки Ук и начал быстро записывать новые строки на обрывке обоев.