Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

Вода тёплыми струями стекала по красивым изгибам тел. Джуён был уверен, что тело Хёнджэ было самым идеальным и гармонично сложенным, а под освещением в 5К еще и блестело будто было высечено из мрамора. — Мили, мили, мили, я в Версале? Как же ты радуешь глаза, — отодвинувшись от старшего на расстояние вытянутой руки произнес Джуён, — Тебе не надо одеваться! Ходи прям так. Охxx! На что смущенный Джэхён, опустил голову, взял вытянутую руку Джуёна ладонью за ладонь и провел ими по своей груди вниз до самого паха, крепко, но аккуратно обхватил его ладошкой свои яички. Левой рукой он привлек голову младшего к своим губам и широко провел языком по боковой части шеи Джуёна до самой мочки уха, взял ее в рот, вернул на место и прошептал в это самое ухо: Красота — это обещщщание щщастья. Ты веришшшь мне? Моим обещщщаниям. — Уохх! Да ты как змий в меня вползаешшь, — улыбнулся Джуён, — Чччерез ушши и кожшшу, проникаешшь в самую душшшу.- Невозможно, невозможно, что невозможно расслабиться. - Мама, он нравится, нравится мне! Ах, ты невозможный, Джуён! — пропел Джэхён, слегка оттолкнув от себя любовника. Зеркальные стены запотели так сильно, а Джуён очень любил наблюдать в отражениях, поэтому он нажал на кран и, вода перестала мешать ему и звуком, и горячими струями, потянулся за полотенцем, положил его на свое плечо, второй рукой крепко взял Милли за руку и допел: Держи меня крепче, слышишь, и схожу я с ума. Я чувствую, как ты дышишь. Я так сильно, так сильно. Держи меня крепче, слышишь, и сошел я с ума. От одного лишь взгляда его убегаю вон, а туман, туманом затуманил. Мысли все о нем, лишь о нем, все о нем… Джэхён стянул полотенце с плеча друга и намотал на бедра и, продолжая крепко держаться за его руку, шагнул из ванны на коврик: Пиздишь, а приятно, — проговорил он при этом. — Ну, хёён, почему, когда говоришь ты, то это правда, а стоит мне открыть рот, то непременно пиздёж? — делая вид, что обижен, поканючил Джуён. — Так и есть, потому что. Ацтань! Ребята ждут, нам пора. Еще с чудовищем твоим огрызаться. Одеваемся! — Я ж рекомендовал тебе не одеваться никогда! И огрызаться не придется. Все просто потеряют дар речи навсегда, — бросил Джуён и пропел: Разденься! Выйди на улицу голой! — Ладно, ладно. Тишина воцарится на какое-то время. Джуханён даже сразу достанет блокнотик и начнет своим острозаточенным карандашиком делать наброски моего прекрасного бади. Кевин начнет тихонько под нос мычать, под тренькание Якоба на гитаре, к нему присоединится сначала, негромко рэпуя, Сону, потом заржет и чонить кратенько выдаст Эрик, Чанмин отвернется и начнет танцевать с закрытыми глазами, лидерним подожмёт губы в тонкую ниточку и сложит руки на груди, Ёнхун накинет на меня откуда-то взявшийся банный халат, и вот тут-то раздастся премерзкий голосок твоего братца: Милли! Я ненавижу тебя! Ты гаденышшш! Ы? — методично вытерев свои чресла и так же методично облачив их в носки, майку, боксеры и джинсы, наконец взглянул Джэхён на младшего, что стоял, прислонившись задом к стиральной машинке в полном ахуе от этой констатации фактов. Хёнджэ взял другое полотенце, подошел к Джуёну, накрыл его по самое горло, обнял и мягко поцеловав в губы, продолжил: Я то выйду голым легко! А вот ты, даже выходя в одежде, вызываешь у всех ажиотаж не меньший, чем явление Христа. Как только мы выйдем к ним, я сразу потеряю тебя. Как обычно. Как всегда. Ведь только за порогом этой квартиры ты мой, ты со мной. А это случается так же редко, как и Богоявление. Одевайся, Ли Джуён!