Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

Бэкхён и Хёнджэ удобно расположились за еще не накрытом столом в шикарном конторском ресторане в отдельных апартаментах. Они приехали на час раньше назначенного времени и хотели попеть в караоке, но там на двери висела табличка «Закрыто на спецобслуживание». Управляющий сказал, что там кого-то будут провожать в армию. На что Бэкки удивленно вскинул брови: Странно, но из наших никто завтра не зачисляется. Он получил ответ, что помещение выкупили неместные ребята и очень хорошо заплатили. Хёнджэ шепотом уточнил имя заказчика и прикусил губу: Ли Саньён. — Это мой лидерним, поэтому мне придется отлучиться, когда они все соберутся, Бён, — признался Джехён. — Ничего страшного, мой друг, ночь еще не началась и обещает быть длинной, — наливая что-то светлое в бокалы, ответил старший., — Вот испробуй ту самую вкусную крем-соду с Экзопланеты! Хёнджэ пил смачно, медленно потягивая сладкий напиток и наслаждаясь, затем был резко привлечен к губам Бэкки, что всосали в себя губы и язык Хёнджэ и долго-долго лакомились ими. Наконец оторвавшись от младшего, Бэкки снова наполнил его стакан и запел: Я чувствую этот нежный крем, чуть покалывающий на нëбе, Чем дольше его размешивать, тем больше он густеет, малыш. Чувствую, как горло пересохло от жажды, становится слишком опасно. Меня уже не устроит ничего другое… Детка, иди ко мне ближе, растекайся по моим губам и заполняй мой рот! Это первый вкус, что сделал меня настолько зависимым. Это потрясающее напряжение, словно банка нота-колы. Ты моя газировка, причëм, уже открытая воу, воу! — засмеялся Бекхён и продолжил: Осознанность будто парализовали, Перед лицом любви, детка, я постоянно спотыкаюсь, Хоть и смотрю по сторонам, но просто притворяюсь разборчивым. Ты ведь и так в курсе, что меня тянет к вредным удовольствиям, — опять рассмеялся Бэкки, — Мне не утолить мой аппетит. Вкус, что заставляет меня трястись от желания. Мне нужна вся твоя Крем-сода! Чем дольше я смакую, тем слаще становится. Выдери мне всю мою душу, но мне нужна вся твоя Крем-сода. Охх! Бён начал широко снизу вверх лизать шею Хёнджэ, затем остановился на ярёмной вене, что глухо пульсировала под давлением языка и сводила с ума. Радужка глаз Бёна стала ярко красной с оранжевой окантовкой, клыки заострились и вытянулись. Он глубоко вдохнул и вдруг застыл, перестав дышать вообще. Хёнджэ, наблюдая за этими метаморфозами экзопланетянина и ощущая при этом наивысшее возбуждение в каждой клеточке своего тела вдруг произнес: Да, Бэкки, да! — Нет, Милли, нет! — услышал он в ответ и перестал чувствовать прикосновения на своей шее, — Горло пересохло от жажды. Креммм… Становится слишком опасно. Сссода… Меня потом уже не устроит ничего другое. Бён Бекхён усадил Хёнджэ справа от себя, оперев на спинку дивана, налил еще бокал напитка, заложил ногу на ногу, отпил из своего бокала и продолжил напевать уже тише и печальнее:

Моë сознание замерзает, будто меня ударили по голове.

В твоих кристально-чистых водах, до конца.

Моя жадность никуда теперь не исчезнет.

Оттай ещё немного, чтобы я смог тебя попробовать. Аах!

Слёзы выкатились из глаз Хёнджэ: Хён, я искренне готов дать тебе это, — и он снял запонку с манжеты своей белой блузки, закатал рукав и, протянув Бэкки своё запястье, запел: Детка, давай сглупим, я больше не могу нормально мыслить. Всего глоток, ведь я уже остолбенел. Дарю тебе этот лакомый кусочек, такой аппетитный! Я в ловушке этого странного привкуса, да… Бекхён продолжил песню: Она такая сладкая, как бон-бон десерт. Оно только попало мне на губы, а я уже остолбенел, ты не хочешь меня осадить? Даже не пытаешься, но о каком контроле может идти речь? Мои инстинкты быстрее моего рассудка. Такими темпами я не смогу остановиться, ты же знаешь, я своë возьму, возьму. И мне не утолить мой аппетит. Я своë возьму, возьму… Вкус, что заставляет меня трястись от желания. Мне нужна вся твоя Крем-сода… Клыки его проткнули нежную белую кожу и дальше голубую венку на руке младшего, губы сомкнулись и, Бён стал неистово высасывать сладкую теплую кровь, что вытекала навстречу его алчному желанию так обильно и, казалось, безмерно, что Бён ощутил, увидел край того берега, с которого уже не будет пути назад и, угомонив свой пыл и, выровняв дыхание, ослабил свой порыв и остановился. Он сразу прижал место укуса большим пальцем и, достав из кармана носовой платок, аккуратно, но достаточно туго перевязал рану. Затем откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Джехён также сидел с закрытыми глазами и, слегка высунув язык, облизывал свои губы. Эго белое лицо стало еще более белым, насколько это вообще возможно было уловить глазом. Бён засунул правую руку в маленький кармашек пиджака и вытащил уже ее с надетым на указательный палец остроконечным титановым напёрстком, быстро проткнул вену на своем левом запястье и накапал буквально десять капель в бокал с крем-содой, поднес к его губам младшего и напоил парня, приговаривая: Пей до дна, ничего не проливай! Она растекается везде, любовь как мëд… Он с радостью заметил, как, буквально на глазах, щеки Хёнджэ слегка порозовели, а отрывшиеся глаза уже излучали яркий зеленовато-желтый оттенок в радужке. Бён снова не смог удержаться от глубокого чувственного поцелуя. Каждое мгновение, отрываясь от этих губ, Бён произносил лишь одно слово: Спасибо. Спасибо. Спасибо. Вдоволь нацеловавшись, довольный и будто совершенно пьяный Бекхён, привел в порядок волосы и одежду свои и Хёнджэ. Пересел чуть дальше от него на диване и закурил: Через пять минут придут гости, а твои глаза выдают нас с головой! Вот! Надень очки, что ли, — протянул он солнцезащитные очки парню, — И, нефиг, кстати, Юнхо рассматривать мою прелесть! Он слишком падкий на такие конфетки. Хёнджэ встал и открыл одну створку большого окна, так как жар полыхал в его груди, но поверх рубашки он снова надел свой ярко-желтый кожаный пиджак, что скрыл запястья и даже часть ладони своим рукавом, надел очки и тоже, заложив ногу на ногу, стал медленно потягивать понравившийся напиток со странным названием Крем-сода. Ровно через пять минут двери апартаментов растворились, впуская внутрь трёх импозантных мужчин в черных кожаных, облегающих по самый кадык их красивые тела, костюмах с заклепками, цепочками, ремнями, прикрывающими грудь черными же плитниками, и заканчивали эту брутальную картину перчатки, высокие ботинки, длинные в пол кожаные плащи и арбалеты за спинами. Макс Чанмин, Чон Юнхо и Ли Джуён, поклонившись, поздоровались и расселись вокруг стола. Как же Ли Джехён был благодарен Бэкки за эти темные очки, что смогли скрыть весь ужас и оцепенение, изумление и неожиданность что выразили его глаза. И Хёнджэ не был уверен в том, потух ли его взгляд до обычного или наоборот разгорелся еще ярче, как при вкушении крови. Но дыхание его точно стало очень поверхностным и незаметным, зубы сомкнулись до ноющей боли, а губы и лицо стали вновь белыми как мел: Так вот с кем ты живешь, Ли Джуён!!!