Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

После просмотра «MARK: 1999, Toronto» Доён хотел опубликовать его в сторис, но посчитал послание слишком эмоциональным, поэтому отправил Марку личное письмо. Его очень тронула лирика песни: «Моя мама воспитала меня как ангела, мой отец научил меня бороться с дьяволами». Он сказал об этом Марку и добавил: И ты делишься этой силой с нами… Чону сидел на другом конце дивана с телефоном в руке. Доёну очень хотелось заглянуть в чужой телефон, увидеть картинки, прочитать переписки, но «сила подаренная ему Марком», усмирила его любопытство, поэтому он положил свой телефон под подушку и, развернувшись к ней ногами, лёг головой на колени возлюбленного. Рука Чону сразу же опустилась в копну Доёновых волос и начала свое привычное ласковое дело. Сам же он до сих пор оставался во власти соцсетей и своих мыслей. Рука старшего схватила руку младшего и поднесла ее к горячим губам старшего. Улыбка криво поплыла по лицу младшего, а следующий поцелуй с лёгким укусом заставил их глаза встретиться. Чону наклонился и поцеловал Доёни в лоб, затем убрал телефон, помог подняться и, обнял и сам утонул в объятиях. Они как две жидкие субстанции перемешались и через какое-то время стали одной. Все происходило беззвучно, лишь прерывистое дыхание и глухие стоны нарушали тишину в комнате. И такие безмолвные соития этих двух Кимов стали привычными с того самого дня отъезда Лукаса. Эта и вторая не менее важная причина печали, как скорое отбытие Доёна на срочную службу, не давали Чону выбраться из депрессии хотя бы по пояс. Он чувствовал скованность физическую и моральную, как робот выполнял каждодневные телодвижения на автомате: Завтракал с Додо, обмениваясь лишь парой слов и легких улыбок, разминался в компании друзей, ибо никто не снимал с него обязанности лидернима, бежал в студию на запись развлекательного контента, ибо контракт с телевизионщиками был подписан до конца года, все свое свободное время таскался за Доёни на его записи новых песен, где заботливо кормил и поил своего обожателя, где он наконец снимал наушники и с уважением и трепетом слушал голос старшего. Наушники же наполняла музыка Сияющих. Чону слушал в эти дни только их, причем только совсем старые вещи двенадцати-пятнадцати-летней давности, написанные еще Джонгом, упиваясь его голосом и голосом каждого из пяти хёнов по отдельности. — Согласись, что это просто мёд для ушей, kissing the moon, kissing the sun, — говорил он, напевая и экзальтированно пританцовывая на кухне, переключая звук на сабвуфер. Конечно же, Доён соглашался, обнимал любимку и подпевал Shinee. Ведь в эти минуты лицо Чону озаряла такая счастливая улыбка, что Додо был готов согласиться с чем угодно лишь бы его мальчик был доволен этой жизнью. Когда вечером к ним забегал выпить и поболтать Юта, неожиданный шавол включал японские версии песен, особенно часто Keeping Love Again. И они втроём сидели на полу, раскачиваясь и чокаясь жестяными баночками Асахи, подпевая припев. *** Юта, как и каждый из оставшихся Иличиль, находился в прострации. Поставить ему диагноз «депрессия» не решился бы ни один психотерапевт, учитывая воспитание и внешнюю сдержанность японца, но состояние его и каждого из ребят в отдельности было схожим. Маркхёки, находящиеся друг с другом 24/7 страдали от существующего положения в группе менее всех, а японец и американец вполне себе понимали девиантное поведение Чону и тоску Доёна и старались всячески поддерживать друг друга в последнее время. В отличие от Лукаса, Винвин каждое освободившееся от съемок окошко посвящал видеозвонкам и смскам своему цундере, и они болтали, о чем угодно лишь бы не молчать и вздыхать в трубку. В основном говорил милый китаец, а японец, молча улыбаясь, слушал любимый голос. — Смари! Мегатрон! А, вот детёныш человека! — показывал на полки в магазине игрушек Винвин. — Хахаха, детёныш человека! — хохотал Юта. — Я тут встретил настоящего робота. Погода такая хорошая сегодня, но не думал, что будет так холодно! Поэтому купил крутую шапку, — сообщил Сычён, натягивая её на голову, — Прикольная ведь? Подружка беззубика. — Забавно, — отозвался японец. — Так холодно сегодня, всего 2-3 градуса в Пекине, и ты тоже должен согреваться! Не простудитесь там! — Скажи, а, в тот момент, когда солнце вот-вот зайдет, ты снова попадаешь в человеческий мир? — внезапно спросил Юта, — Хахаха! Извини, но ты чересчур нереален в этом гриме. Я так скучаю… — Мне тут скучать не дают. В этом году я снова достиг своей цели — приехать в Синьцзян. Я прямо сейчас я снимаюсь в шоу, прошло уже несколько дней. Последние несколько дней были действительно веселыми, я встретил так много замечательных друзей, как постарше, так и сверстников. Я так счастлив! Во время этой съемки я познакомился со многими. Мы снимались весь день, даже сейчас, когда я отправляю эти сообщения, мы все еще снимаем, хахаха!!! Желаю тебе и всем вам гладкой и счастливой новой недели! Убегаю! — послал воздушный поцелуй китайский принц и, его коммуникатор отключился. — Он счастлив. Новые друзья. Я рад за тебя, Дун Сычён, — грустно проговорил в пустоту танцзала Накамото Юта и сидел так, опустив голову и, устало закрыв глаза, еще несколько минут, после чего медленно спустился в холл и вышел на улицу. Он с полчаса простоял в алкогольном отделе супермаркета, перебирая полусладкие красные вина, брал одну в руки, закрывал глаза и представлял себе шею, все-равно чью, лёгкий укус и сладкий вкус, чувствовал головокружение, сглатывал и ставил бутылку на место. В конце-концов он купил бутылку виски и пару больших бутылок Нота-Колы, намереваясь заглянуть со всем этим к американцу и обсудить некоторые рабочие моменты своего нового альбома. Джонни успевал поддерживать всех: сходил на спектакль "Доёнплена", зажулькал Чону, громко восхищался успехами Тэна, (жаль, что видеться чаще не получалось); балдел от общения с младшими, Вишики безумно его (также, как и Доёна) крашили; Юта вел себя слегка неадекватно и, вечера Джонни Со старался посвящать ему, старому доброму другу; часто вытаскивал всех троих в ближайшие бутики пошопиться и, ребята веселились там напропалую, примеряя одежду и пробуя промовкусняшки.