Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

Бойзы прибыли в замок Зуб, когда народу там была тьма тьмущая. Бэкхён не выносил одиночества, хотя, разве можно называть одиночеством постоянное проживание в замке с ним вместе Чена с семьей, Сюмина и кучи собачек и кошечек, да периодические посещения других экзопланетян. Чанёль часто устраивал техосмотры и ремонт автопарка, Дио с Чонином охотились неподалеку и готовили барбекю, Сухо просто приезжал выспаться и поплавать в бассейне, поболтать на террасе за стаканом красного. Чувство одиночества Бэкки устранялось только, когда ребята в полном составе находились в одной большой зале, (черт с ним, с Исином!), а еще, когда приезжал всего один человек. Бой Ли Джехён. Всё. Бён Бэкхён становился сущим дьяволом, бесстыдствуя и бесчинствуя, не обращая внимания на всех остальных, позволяя себе такое, о чем хотя бы потом точно бы пожалел. Но нет. И потом он не жалел. Вёл себя, как ни в чем не бывало, не реагируя на наполненные вопросами взгляды близких, совершенно преображаясь и становясь обычным скромным Бэкхёни, стыдливо прячущим глаза эдаким котеночком, зайчиком, паинькой. Ему и самому претило такое двуличие, но поделать с этим он ничего не мог. А любящие его одногруппники понимающе молчаливо терпели и всячески потакали. А заезжие знакомцы беззастенчиво упивались щедротами. Если Хёнджэ хотел их общества и вечеринок, они оставались в замке, но, если хотел уединения, то замок становился оплотом тишины в считанные секунды. Вот и сейчас, накинув длинный махровый халат, Бэкки побежал с распростертыми руками к машине бойзов. Первым вышел Хёнджэ. Обнялись. Смазанный поцелуй в щеку. Конфиденциальность. Всех гостей гони прочь. Убедившись, что лишних глаз нет, Бён показал дорогу к склепу. Бойзы отнесли спящего Чанхи и аккуратно уложили в гроб. Кью шепнул на ушко Хёнджэ, что хотел бы хоть на денек вкусить райской жизни в древнем замке. Сону и Эрик подтвердили эту мысль, отчаянно кивая головами. Бэкки велел приготовить для них большую комнату с прямым выходом в бассейн и Экзо-бар, но без доступа в основные залы без особого разрешения. Это всех устроило. Через три минуты три взбалмошных парня с разбега наполнили бассейн невероятным веселым шумом. *** Чен, сказав, что хочет провести свой день рождения только с самыми близкими, с женой и детьми уехал к родителям, Сюмин не вылезал из своей каморки сутками. В распоряжении Ли Джехёна был весь замок и весь Бён Бэкхён, объятия которого были одновременно мягкими и нежными, липкими и душными, удушающими и расслабляющими. Бён заваливал парня на все поверхности, завладевая всеми поверхностями его тела руками, языком, ногами, и наконец, главным своим орудием любви. — Бэкки, ты понимаешь, насколько мне трудно простить тебе ту нашу первую встречу? — язвительно и уже не однажды спрашивал Хёнджэ. — Ах! Бросьте! Бросьте вы эти ваши штучки с обидками! — отшучивался Бэкки, — Да, прелюдия у нас затянулась, но согласись, она была упоительной? — не дожидаясь ответа, он завладел губами возлюбленного. Теперь, после того, как с глаз зачарованного боя была снята пелена и перед ним наконец предстало анатомически обычное тело старшего со всеми причиндалами между ног, тоска и постоянное желание встреч стали выглядеть логичнее. Хотя, Хёнджэ тянуло к Бэкхёну с не меньшей силой и раньше, еще до знакомства, когда он по утрам оттирал фотографию Бэкки от своих поллюций и слюны и снова прикалывал ее иголочкой к стене над кроватью, и когда удрученный отсутствием у милого друга всех мужских признаков, он продолжал грезить о нём днём и ночью, он вдруг понял, что это и есть, наверное, любовь. Он чувствовал, как острые грани фанатичного обожания и мечты сблизиться смягчились и заискрились новым мягким светом, но не уменьшились даже без полноценного секса, а когда таковой произошел, жизнь Хёнджэ наполнилась новым смыслом. Экстрасенсорно считывая все эти ощущения милого друга, Бэкки горделиво произносил: Шутка с Кеном была гениальной! Я — чортов гений! Кстати, с возвратом к полноценным сексуальным утехам, парни прекратили баловаться вампирскими. Но, попивая красное вино, всегда с упоением вспоминали эту фантастическую сублимацию, взасос целуя самые крупные вены друг друга, даже умудряясь контролировать удлинение клыков. Что касается того, кто рубит дрова, естественно, Бэкки приучил Хёнджэ прежде получать ласки, а не дарить, а также исполнил свою розовую (или голубую?) мечту отстрапонить кого-нибудь, не вызвав удивления такой вот причудой. Каждый раз, вспоминая этот милый обман, Хёнджэ громко кричал, даже визжал, колотил Бэкки во все мягкие места и строил личико обиженного младенца, но каждый раз, опуская руку в промежность и обхватывая нормальный реальный член, наполнялся восхищением и счастьем и зацеловывал эту драгоценность до самой эякуляции. *** Мелким бойзам позволили оставаться в замке до выхода Нью из сна, а также они теперь вальяжно в неизменно белых махровых халатах прохаживались и в другие помещения замка, научились готовить фиолетовый экзолин, фехтовать старинными шпагами и стрелять из настоящих луков. Прежняя неистовая страсть Хёнджэ и Бэкки сгладилась, уравновесилась прогулками и философской болтовнёй у камина, но руки их по привычке постоянно ласкали тела друг друга на автомате и лишь первые полчаса смущали младших. Ребята были рады видеть полные счастья глаза старшего брата, исключая, конечно, приливы ревности по отношению к Джуёну, но разглядев их ровные отношения в последние дни и, наверное, договорённость, забыли и просто наслаждались любовью, своей или чужой, неважно… В конце третьего дня пребывания бойзов в замке будильник коммуникатора заставил Бэкки оторваться от плотских утех и, тот поцеловав еще сто раз любимого Хёнджэ, встал, накинул прозрачную голубую тунику и направился к склепу. В момент его прибытия гроб с телом Нюши негромко щелкнул задвижками замков, и крышка медленно отъехала набок. На крышке ярким зеленым цветом на табло горела индикация заряда батареи, показывая полную шкалу. Нюша лежал неподвижно, открытыми огромными глазами рассматривая потолок и стены. Увидев незнакомое лицо, склонившееся над ним, он осторожно мило улыбнулся, затем, узнав, уселся и проговорил: Не может быть! Я это фото сто раз у хёна видел на стене, но там тебе нет и двадцати, а здесь, сейчас ты выглядишь еще моложе! Как такое может быть, а, хён Бэкхён? Бекки, улыбаясь приятным словам, помог парнишке из гроба вылезти и расстегнул застежку черной туники, в которую был облачен мальчишка, та упала на пол, полностью обнажив субтильное тело. Неслышно к ним подошёл Хёнджэ и подал новую, такую же голубую и прозрачную как у Бэкки накидку, помог надеть. — Спасибо, было жарко в той черной плотной материи, — начал мелкий. — Так ты давно проснулся? Там внутри есть кнопка вызова и открывания крышки. Пойдем-ка остудим тебя, — взял его за руку Бэкки и, все трое медленно пришли к бассейну. Там у чаши в шезлонгах спали трое парней в одних трусах. Бэкки нажал на кнопку пульта и, поднявшийся купол над чашей бассейна совсем скрыл собой заходящее, но все еще яркое солнце. Хёнджэ взял Чанхи за вторую руку и все трое вошли в воду. — Чанни, проплыви под водой до того края бассейна и вернись назад. Твои мышцы и суставы разомнутся от этого без лишнего стресса, — мягко приказал старший. Чанхи быстро вернулся, ладонями смахнул все капли воды с лица и снова с восхищением стал любоваться Бэкки. Тот в свою очередь присматриваться стал к нему и выдал на гора: Твоё лицо белее лепестков сакуры, и брови словно крылья ласточки оставили на нём два взмаха, глаза — два горных озера, а губы — два лепестка пиона. — Хён, ты поэт! — проговорил Хёнджэ. — Поэтом станешь, созерцая такую прелесть нежную на холсте природы, — ответил Бэкки, приблизился вплотную к Нюше и без разрешения запечатлел столь страстный поцелуй на этих лепестках пиона, что мальчик от неожиданности погрузился под воду, поскольку ножки его подкосились и потеряли под собою дно. Вновь появившись из-под воды, Чанхи услышал весёлый смех старших и через минуту смех еще троих своих собратьев, что, проснувшись, прыгнули к ним, подплыли и стали обнимать и целовать любимого Нюшу. Весь вечер и полночи ребята провели за разговорами и вкусным ужином. Чанхи безотрывно и влюблённо смотрел на Бёна, слушая рассказы старшего о былых временах и внезапно оглушая уши рассказчика серебристым звоном тысячи колокольчиков. Глаза Бэкхёни также не сходили с лица новенького, вызывая заметное ревнивое раздражение Хёнджэ. А звонких смех мальчишки разбудил и заставил выйти из склепа Сюмина, что на всякий случай приоделся в парадное и привел себя в порядок перед новыми гостями. Эти двое встретились глазами и оба сразу ощутили невероятную влюблённость так остро пронзившую их хладные сердца, что, оставаясь на своих местах здесь за столом, там в параллельном мире они уже летели навстречу друг другу и слиться воедино мечтали. Теперь уже и Бэкки был раздражён отвлечением внимания мальчишки, а Хёнджэ стал громко истерично смеяться, запрокинув голову. Трое братишей, ничего не понимая, притихли и сидели, наблюдая эту сцену. Чанни вдруг опустил глаза, а Сюмин там в параллельном мире шлёпнулся на землю, потеряв ощущение невесомости, а здесь сглотнул и коротко представился гостям: Мин Сок. Ким. Чанхи, не поднимая глаз, начал свою тираду: Я хочу поблагодарить великих экзопланетян за радушие и любовь. А бога я благодарю за то, что создал их такими прекрасными, что аж дух захватывает, лишает дара речи. И сна. Я долго не усну теперь. Иначе я останусь во снах, любуясь вашей красотой, хёны, навеки. Он замолчал, а Эрик вскрикнул: Согласен! Полностью поддерживаю! И тут же замолчал стыдливо, с двух сторон ужаленный в спину острыми пальцами Сону и Кью. Но старшие, тепло рассмеявшись, разлили следующую порцию красного вина по бокалам. У Хёнджэ начался нервный тик, скрывать который удавалось ему с трудом. Так часто бывало на съемках и последующих обсуждениях, когда кого-то, как ему казалось, перехваливали. — Эх, когда-нибудь я наконец оторву твою красивую голову, Чанни, — подумал Хёнджэ, небольшими глоточками наслаждаясь вином и не выпуская из своей ладони руки Бэкхёна.