Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

Джуён тихо прикрыл за собой дверь общаги, сразу поймав знакомый запах свежего кофе и тостов с маслом. На кухне, под тусклым утренним светом, одна сидела НинНин: волосы ещё слегка влажные после душа, спортивный топ, свободные штаны, в руках ложка, зависшая над миской. — Вот ты где, — мягко сказал он, опираясь плечом о дверной косяк. — Уже зал, душ и завтрак? — А ты уже цветы сорвал и в общагу к чужим девушкам, — прищурилась НинНин, но уголки губ дрогнули. — Иди сюда, Джу. Он поставил букет в вазу, присел напротив, чуть отодвинув её тарелку, чтобы взять ее за руку. — Как ты? Не вежливо спрашивать о ментальном здоровье за овсянкой, но всё же, — тихо улыбнулся Джуён. — Как всегда, крепче, чем моё корейское произношение, — хмыкнула НинНин, откусила тост, пожевала и только потом продолжила: — Серьёзно? Хочешь официальную версию для Harper’s Bazaar или домашнюю? — Домашнюю. У меня сегодня восемь лет карьеры, хочу не только селфи, но и мудрость, — он переплёл пальцы на столе, слегка сжимая её руку. НинНин поставила кружку, наклонилась к нему всем корпусом. — Ладно. Начнём с тела, потом перейдём к мозгам, — она ткнула себя большим пальцем в ключицу. — Лучшее упражнение — становая тяга. — Я думал, лучшее упражнение — целовать тебя в шею, — в полголоса заметил Джуён. — Это дополнительное кардио, — хмыкнула она. — Тяга реально весёлая. Ты видишь, как растут веса, чувствуешь, как тебя прям «собирает» изнутри. Если хочешь быстро нарастить мышцы — главное не геройствовать, а быть последовательным. Не один раз убиться, а сто раз по чуть-чуть. — Это ты сейчас про зал или про восемь лет в к-попе? — спросил он, улыбаясь глазами. — Про всё, — она посмотрела на его плечи. — Кстати, насчёт прямых плеч. Некоторые думают, что это я всё закачала. А у меня оба родителя с широкими квадратными плечами. Это ДНК. Я просто не порчу то, что мне выдали. — То есть мне поздно просить у твоих родителей кусочек генов? — Джуён чуть сжал её колено под столом. — Тебе нормально, — усмехнулась она. — Если поработаешь над руками и спиной, осанка сама подтянется, станешь визуально стройнее. Но знаешь… Она на секунду задумалась, глядя в кружку. — Если честно, это всё не про мышцы. Ментально мне помогает ровно то же самое: последовательность. Я себе всё время говорю: «Ещё чуть-чуть продержись. Хорошее всё равно придёт». Не: «Будет идеально», а просто — что-то хорошее обязательно зайдёт в дверь, если ты её не захлопнёшь. — А если очень хочется хлопнуть? — тихо спросил он. — Тогда я иду в зал и делаю становую, — она рассмеялась, потом посерьёзнела, — И ещё… Сколько бы советов тебе ни выдавали — от психотерапевта до лидера группы, — пока ты сам не поймёшь, что с тобой происходит, ничего не сдвинется. Твоё здоровье — это твоя ответственность, не их. Джуён молчал, глядя на неё так, будто запоминал не слова, а выражение лица. — Значит, секрет твоей стабильной головы — это «чуть-чуть ещё продержаться» и «сама за себя отвечаю», — подытожил Джуён. — И ещё завтракать вовремя, — добавила НинНин и подвинула ему свою тарелку. — Попробуй. Тебе тоже нужна выносливость. Он взял ложку, попробовал чуток, кивнул: Вкусно. И очень по-винтеровски спланировано, — поддразнил он. — Ты же сама говорила, что не любишь планировать. — Вот, кстати, ещё один мой секрет, — оживилась она. — Если бы меня спросили, с кем поменяться ролями, я бы выбрала Винтер. Мы полные противоположности. Она планирует всё по минутам, а я… ну, я так, импровизация в человеческом виде. Мне иногда хочется пожить как она: всё разложено, расписано, контроль. Хотя бы один день. — А ей, наверное, хотелось бы один день прожить как ты — без плана и с тягами, — улыбнулся он. — Вот поэтому мы и команда, — НинНин пожала плечами. — Но я для себя решила: я не буду ломать себя под чью-то систему. Мне хватает маленьких структур: зал, душ, завтрак, пара фраз самой себе. Остальное — хаос, но он мой. — Зал, душ, завтрак, — повторил Джуён. — И визит любовника с цветами. — Это уже бонусный уровень, — она взяла одну из гвоздик, накрутила стебель на палец. — Ты как? Нервничаешь из-за встречи с братьями? Восемь лет всё-таки. — Есть немного, — признался он. — Поэтому и пришёл к тебе. Ты — как мой внутренний стабилизатор. — Тогда сделаем так, — НинНин придвинулась ближе, положила ладонь ему на грудь, туда, где билось сердце. — Сегодня ты просто дышишь. Не думаешь о том, что они от тебя ждут. Не пересчитываешь ошибки. Ты уже сделал главное — прожил с ними эти восемь лет. Остальное — доделаем по ходу. — Становая тяга, но в эмоциях, — тихо сказал Джуён. — Да, по одному повторению, — улыбнулась она. — Ещё чуть-чуть продержаться. Он взял её руку с груди, поднёс к губам и поцеловал костяшки пальцев. — Спасибо, что ты у меня есть, — выдохнул Джуён. — Иди уже, — мягко сказала НинНин. — А то братья решат, что у тебя кризис восьмого года. В коридоре было почти темно: только узкая полоска света из кухни и слабое свечение лампочки над дверью. НинНин облокотилась о стену, наблюдая, как он надевает кроссовки. — Не забудь пристегнуться в своей Гретель, — тихо заметила она. — Или ты сегодня на Гензеле? — Я сегодня на Гензеле, — он поднялся, подошёл ближе. — Но пристёгиваться всё равно буду. Он остановился совсем рядом, так, что её спина ощутила холод стены, а грудь — тепло его тела. — У тебя ещё мокрые кончики, — сказал он, проводя пальцами по прядям у её шеи. — У тебя ещё цветы пахнут, — ответила НинНин, вдыхая запах от его куртки и букета. Он наклонился, сначала просто касаясь лбом её лба, давая ей секунду, чтобы отстраниться, если захочет. Она не отстранилась — наоборот, подняла руки, обвила его шею. Поцелуй был не спешным: тёплые, мягкие губы, чуть солоноватый вкус кофе и тоста, тихий вдох, который сорвался на короткий смешок, когда его ладонь нашла её талию и притянула ближе. Она провела пальцами по линии его шеи, большой палец коснулся пульса. — Не перенапрягайся сегодня, — прошептала НинНин, когда они оторвались друг от друга на пару сантиметров. — Ни в голове, ни в сердце. — Постараюсь, — отозвался он, скользнув губами к её щеке, затем к уголку рта ещё раз. — Ты тоже… ещё чуть-чуть продержись, хорошо? — Это моя реплика, — мягко толкнула его она. Он улыбнулся, последний раз прижал её к себе — плотное, короткое объятие, которое вроде бы ничего не обещало, но говорило всё — и открыл дверь. Холодный воздух коридора ратуши коснулся лица. Внизу, на парковке, его уже ждал Гензель — белый кузов поблёскивал в свете фонарей. Джуён, сжимая в руке телефон и мысленно перебирая слова НинНин, сел за руль, завёл двигатель и направил машину к «Магазину удовольствий Кибома», где, наверняка, еще крепко спал братишка Нюша, и стоит его только разбудить, как он навалится на него со своими вопросами, шутками и очередной порцией хаоса, который Джуён сегодня был готов выдержать. Шаг за шагом.