Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

Джуён подъезжает к «магазинчику удовольствий» Кибома на Гензеле, глушит мотор, оглядывается на вычурную вывеску, ухмыляется и идёт к двери. Он нажимает кнопку звонка. За дверью слышно какое‑то шуршание, потом голос Нью: Минуточку!.. Сейчас, сейчас… Дверь приоткрывается ровно на толщину цепочки — Нью сначала выглядывает одним глазом, настороженный, а потом, увидев, кто пришёл, резко распахивает настежь. — Жууу! — в голосе одновременно облегчение и детский восторг. Колокольчики над дверью звенят, как будто поддерживают его смех. — Ты чего так тихо приезжаешь? Я думал, очередной маньяк за сувенирами. — Ну извини, что без фанфар, — усмехается Джуён, проходя внутрь. — Живой, целый? Магазин не взорвал? — Пока держусь, — Нью обводит рукой зал. — Смари, какая красота! Братья идут вдоль витрин. На полках — странная смесь: аромасвечи, БАДы, обвязанные ленточками, фетиш‑аксессуары, коллекционные фигурки, резиновые уточки, какие‑то колбы. — С утра расставляю товар, — объясняет Нью. — Кибом говорит, витрина — это театр. Если красиво положить, даже резиновые перчатки будут казаться эротикой. — С такими актёрами театр точно не закроется, — хмыкает Джуён, разглядывая полку с масками. — Покупатели заходят? — Ещё как, — Нью пожимает плечами. — Полгорода уже знает, что здесь можно купить и святую воду, и наручники, и чай для нервов в одном месте. Я им кофе наливаю, болтаем, узнаю все сплетни Неосити. Иди сюда, лучшее покажу. Нью открывает стеклянный шкафчик и вытаскивает аккуратный лакированный бокс. На крышке — розовая Hello Kitty, вокруг — мелкие сердечки и блёстки. — Это что за святотатство? — изумляется Джуён. — Хеллоу Китти в магазине Кибома? — Не просто Хеллоу Китти, — гордо говорит Нью. — Это набор «ночного выживания»: маска для сна, беруши, мини‑фумигатор против комаров и батончики с мелатонином. Для тех, кто боится спать один. — Ты гений, — признаёт Джуён. — Это продаётся? — Разлетается, как горячие пирожки. Даже демоны берут, — подмигивает Нью. — Я сделал витрину «милый ад»: там ещё кружки с котиками и флакончики с кровью, оформленные как сироп. — Ладно, это всё мелочи, — Нью загадочно улыбается. — Пошли, покажу еще чего-то. . Они поднимаются по узкой лестнице наверх, в личную зону. Нью открывает дверь в свою спальню. Посреди комнаты стоит лакированный гроб цвета слоновой кости, весь в рисунках Hello Kitty: на крышке большие глаза и бантик, по бокам — мелкий принт, внутри — мягкая розовая обивка. — Ты издеваешься, — выдыхает Джуён. — Ты спишь в этом? — Ага, — абсолютно серьёзно кивает Нью. — Это же идеально. Темно, тихо, никакого света. И… Он нажимает на невидимую с первого взгляда кнопку. На боковой панели гроба загорается табло: пульс, температура, таймер «до полной зарядки», график фаз сна. — Это цифровой модуль, — с гордостью объясняет Нью. — Видишь? Вот тут показывает, насколько я «зарядился» сном, тут — как часто ворочаюсь, тут — если вдруг сердце ускорится. Вампирам важно следить за качеством сна. — Ты не вампир, — напоминает Джуён. — Ты просто сайко! — Кстати, не только я тут вкалываю, — говорит Нью, пока они возвращаются к входу. — Ёнхун с Джейкобом тоже подрабатывают. Вон, в продуктовом на соседней улице. — Эти двое? В продуктовом? — приподнимает бровь Джуён. — Что они там делают? — Всё. Выкладывают молоко, режут сыр, улыбаются бабушкам, — смеётся Нью. — Недавно даже Сюмин туда заглядывал. — Экзовампир? — уточняет Джуён. — По делу или по крови? — По Нюше, — спокойно отвечает Нью. — Он меня искал, проверяет, как я живу. Купил три бутылки томатного сока и так на меня посмотрел… Я до ночи не мог понять, это забота или угроза. — Скорее первое, — фыркает Джуён. — Но я бы на твоём месте тоже напрягся. — Ладно, — Джуён хлопает Нью по плечу. — Сборы отменяются, времени мало. План такой: сначала за Ёнхуном и Джейкобом в их магазин, потом на радио — забрать Сону и Эрика. Хёнджэ с Кью возле ратуши прихватим. — А Кевин? — спрашивает Нью, уже натягивая куртку и выключая свет в витринах. — Кевин взял больничный, — мрачнее отвечает Джуён. — Лежит в Новодмитровском госпитале. Сказал, что ему нужна пауза. С нами не поедет. — Значит, будем восемь, — тихо резюмирует Нью. Они выходят на улицу, запирают дверь. Колокольчики над дверью звенят в пустоту. Минимаркет пахнет хлебом и моющим средством. Ёнхун в фартуке раскладывает бутылки на полке, Джейкоб на кассе вежливо пробивает покупки. Когда в дверях появляется Джуён, Ёнхун улыбается: О, наш турист. За продуктами или по делу? — По делу, — отвечает Джуён. — Кидайте всё это, вы уволены на сегодня. Общий сбор у моря. — Нам потом всё равно сюда возвращаться, — улыбается Джейкоб, снимая бейдж. — Но звучит как достойная причина сбежать. — Это правда, — кивает Джуён. — Восемь лет всё‑таки. Следующая остановка — здание радиостанции. Сону и Эрик выходят почти одновременно: один в наушниках, второй всё ещё жующий булочку. — У нас эфир только что закончился, вы прям как по таймеру, — говорит Сону. — Это карма, — отвечает Джуён. — У нас море, шашлык и разговоры про жизнь. Берёте? — Если там есть мясо и кто‑то, кто его жарит, кроме меня, — сразу согласен Эрик. — Нью, ты понял, — отзывается Джуён. — У нас теперь три ответственных за мясо. В кафе напротив ратуши Хёнджэ и Кью доедают завтрак: остывший омлет и кофе. — Оплатили? — первым делом спрашивает Нью, заглядывая через плечо. — Да, мамочка, — вздыхает Хёнджэ. — Чо случилось? — Ничего, — улыбается Джуён. — Просто море, костёр, восемь лет. Вы идёте? — Кевин? — спрашивает Кью. — Говорит, ему нужно время. Так что на этот раз — без него. Кью смотрит в чашку, потом поднимает взгляд: Тогда за него тоже отдохнём. И за всех, кого нет. Парковка перед магазинчиком Кибома превращается в мини‑автосалон. С одной стороны — Гензель, любимый спорткар Юнхо; с другой — свежий, почти ещё пахнущий салоном Land Cruiser Сону, подаренный ему влюблённым экзовампиром Сухо. — Ну ты теперь официальная эскортница, — присвистывает Нью, обходя крузак. — Лидер экзовампиров знает толк в подарках. — Чья бы корова мычала, — смешливо бросает Сону. Когда все расселись — кто в Гензель, кто в свежий крузёр Сону, — на парковке стало тихо на секунду, только моторы урчали вхолостую. — Нас восемь, — сказал кто‑то с заднего сиденья, глядя то на одну машину, то на другую. — Восьмой год, восемь человек. Джуён усмехнулся, заложил руку за спинку сиденья, бросил взгляд в зеркало: — Восемь — это немало, — сказал он. — Лежащая восьмёрка — это знак бесконечности. Значит, наша дорога не здесь заканчивается. — То есть мы не просто восемь лет отпахали, а только размялись, да? — хмыкнул Нью. — Типа того, — кивнул Джуён. — Восемь человек, восьмой год. Сделаем так, чтобы это было не про «конец цикла», а про «начало бесконечности». — Тогда погнали закладывать свою бесконечность, — отозвался Сону, чуть нажимая на газ. Гензель рванул с места, Лэндкрузер тяжело тронулся следом. Две машины, восемь человек и восьмой год — линия, которая явно собиралась не обрываться, а закручиваться дальше, как та самая перевёрнутая восьмёрка.