Открытый мир DayZ vs Закрытый мир K-pop

В джакузи стоял такой пар, что хрустальные бокалы на бортике стали скользкими на ощупь. Сухо лениво повёл пальцами по краю бокала с экзолином, сделал ещё один глоток и протянул губами «ааа», когда тёплая волна разлилась по животу. — Повернись, — буркнул он, поднимаясь, чтобы перехватить губку. Сану, уткнувшийся подбородком в край ванны, фыркнул, но послушно развернулся спиной, вытянув ноги так, что вода колыхнулась и хлюпнула о кафель. Сухо принялся тереть ему плечи — немного жестче, чем требовала ситуация, но так, как нужно было похмельному телу. — Голова? — Голова в порядке, — Сану вытянул слово, голосом, который очень ясно говорил «не в порядке, но мне нравится». — Мир чуть плывёт, но это даже мило. Они помолчали пару секунд, слушая, как где‑то в комнатах что‑то тихо бипает — оставленный плейлист, забытый таймер, чей‑то мессенджер. — Слушай, — протянул Чунмён так небрежно, что это сразу выдавало намерение. — Я тут подумал… Надо тебя познакомить с одним интересным человеком. — С кастинг‑директором? — мгновенно оживился Сану. — Хуже, — хмыкнул Сухо. — С человеком, у которого голос такой, как будто тёплый воздух проходит через чуть приоткрытые связки. Знаешь? Когда звук наполовину разговор, наполовину песня. Он поёт так, будто часть воздуха постоянно уходит в шёпот, но нота всё равно держится. И от этого каждое слово режет сильнее, чем идеально отполированные, скучные вокалы. Сану даже перестал дёргать ногой: Уже нравится, продолжай. — У него мягкий, чуть шершавый голос, с ленцой, но внутри всегда есть это напряжение, — Сухо плавно вёл. — Как будто он постоянно держит себя за горло — не чтобы задавить звук, а чтобы тот не расплылся. У него быстрый, дрожащий вибрато, он вытягивает фразы так, что ты до половины уверен, что он вот‑вот сорвётся на разговор. Но не срывается. Губка остановилась где‑то между лопатками. Сану медленно повернул голову. — Ты сейчас очень подозрительно точно описываешь одного конкретного человека. — О? — Сухо сделал вид, что удивлён. — Это ещё не всё. Внешне он вообще не айдол‑цветочек. Среднего роста, такой вытянутый, худощавый, как обычный студент‑музыкант, которого вытащили из аудитории и поставили под софиты. Волосы — тёмные, чуть волнистые, падают на лоб. Лицо домашнее, глаза большие, всегда немного сонные, будто у него в голове музыка грузится дольше, чем у остальных. Когда улыбается — будто вся комната наполняется теплом. Сану фыркнул, а уголки губ предательски поползли вверх: И ты думаешь, я не угадаю? — Ну, попробуй, — мягко подзадорил Сухо, снова проводя губкой по спине, уже почти нежно. Сану шумно выдохнул сквозь нос, пристально глядя в клубящуюся пену перед собой: Ли Муджин, Конечно, Ли Муджин! Сухо довольно хмыкнул: Чем выдал? — Тем, что звучит так, будто наполовину разговаривает. И тем, что не айдол‑цветочек, а этот… как ты сказал… обычный студент‑музыкант, — Сану ухмыльнулся. — Я его в Неосити сто раз видел и слышал. Он чуть подался вперёд, локтями на бортик, но голос стал мягче. — В ратуше, помнишь, когда он приезжал с сольным концертом? Я тогда ещё подумал: «Да что ж ты такой… простой, а оторвать взгляд нельзя». Он постоянно где‑то рядом всплывает — то афиши, то какие‑то совместные ивенты. И всё время одно и то же чувство, что он… правильный. Без понтов, но с мозгами. — Импонирует? — лениво уточнил Сухо. — Ещё как. — Сану дёрнул плечом, заставляя Сухо переставить руку. — Я бы вообще не отказался, если бы он сам когда‑нибудь меня пригласил. В поездку. Он чуть задрал подбородок, глаза блеснули хищно: Вот уж я бы показал ему, как надо петь. Чтобы этот его тёплый воздух не расслаблялся. Чунмён расхохотался и так хлопнул его по спине, что вода выбросила волну на пол: Ай! — Всё, решено, — Сухо всё ещё смеялся, но в голосе уже мелькнула та самая спокойная, продуманная решимость лидера. — Прокатимся на лимузине в ближайшие дни. — В смысле? — Сану приподнялся, оборачиваясь через плечо, капли с волос падали ему на ключицы. Сухо сунул губку ему в руки, сам выбрался повыше, опершись спиной о борт. — Я же сказал: хочу познакомить тебя с интересным человеком, — медленно произнёс он. — Ты думал, я шучу? Лимузин, Неосити, вечер. Я беру вас обоих, сажаю в одну машину, и вы сами решаете, кто кого учит петь. На лице Сану сначала отразилось чистое недоверие, потом — слишком быстрая, почти детская надежда, которую он не успел спрятать: Ты щас серьёзно? — Я не шучу лимузинами, — фыркнул Сухо. — Тем более, если речь о мелком, который мечтает, чтобы Ли Муджин сам его пригласил. Если сам не пригласит — подкинем ситуацию. Сану откинулся назад, пряча глаза, но и так было видно, как в уголках губ борются скепсис и восторг. — Чёрт, чёрт, — выдохнул он. — Ну всё. Теперь я официально хочу прокатиться на лимузине. — Вот и отлично, — удовлетворённо сказал Сухо и потянулся к бутылке с экзолином, — Значит, мы оба этого хотим. А если эти двое чего‑то очень хотят… — …то Лимузин материализуется в Неосити, — договорил за него Сану. — Особенно, если у одного из них в телефоне есть номер нужного человека. Сухо лишь хищно усмехнулся и чокнулся своим бокалом о бокал Сану: Тогда расслабься, — мягко сказал он. — Я намерен сейчас сделать еще тебе и массаж простаты…