Angustia existencial

- И кто он? - Субин злобно прошипел в трубку, пока ковырял кутикулу. - Как звать? - А что тебе даст его имя? - Бомгю поправил волосы перед зеркалом, оценивающе оглядел свое лицо. - Мне нет дела до того, что ты ревнуешь, особенно сейчас. Ты не хотел поехать за мной, выбрал остаться далеко, и что теперь? Условия будешь ставить? Кто ты такой, чтобы ставить мне условия? Мы не встречаемся, ты ни разу не говорил, что любишь меня, но опять же, ты не поехал за мной. - Я не могу приехать! Я вообще не знаю ничего о стране, куда ты свалил! Как я приеду?! Что я там делать буду? У меня даже денег нет, чтобы купить билет, неужели не понимаешь? - А к чему-то тогда твой недовольный тон? Если ты выбрал расстояние между нами, твоё мнение больше не имеет значения. Субин, мне хочется заниматься сексом, обниматься, получать поцелуи и подарки, и я не буду ограничивать себя только потому, что тебе не хватило смелости поехать за мной и сказать, что я тебе дорог. Смекаешь? Без действий я никогда не пойму, как ты на самом деле ко мне относишься. Слова - это слова, мне недостаточно просто слов. Бомгю замолчал, чтобы не сказать лишнего. Его в той же степени одолевали эмоции, как и Субина. Бомгю два года планировал поехать на учебу в Аргентину, собирал каждую копейку, ограничивал себя в покупках, желаниях, внешнем виде. Безусловно, Субину непривычно, одиноко и страшно, но Бомгю куда страшнее - он сам кое-как выучил испанский до начального уровня, а на незнакомом языке тяжело объяснить врачам, что именно Бомгю нужно, рецепты на гормоны и наблюдение у уймы незнакомых людей - огромный стресс. Первым делом Бомгю выучил ругательства и слюры - не зря, это помогло ему отсеять недоброжелательных специалистов. Эта часть жизни Бомгю была непонятна почти всем вокруг, опыт один-на-один с судьбой, который никто из близких не мог разделить. Для Бомгю слова Субина звучали как жалкие оправдания своей трусости - Субин мог приехать, просто боялся, но Бомгю не смог бы никогда принять это как причину. Бомгю учился делать невозможное, и если партнёр не может показать свою любовь хотя бы попытавшись, то это не тот человек, кому Бомгю действительно может доверять. Чувства - это чувства, но Бомгю - взрослый мальчик, он выберет надёжность вместо влюблённости, хотя бы постарается. - Серьезно, как я приеду? - Субин обреченно выдохнул, оперся спиной о холодную стену квартиры. - Почему ты ждёшь инструкцию ко всему? - Бомгю уже злился, он рывком открыл ящик комода. - Ты старше меня, а ведёшь себя как ребёнок! Я не хочу встречаться с ребёнком, мне нужен взрослый мужчина. Вот поэтому я и не хотел начинать отношения - потому что ты всегда прячешь голову в песок, я чувствую себя рядом с тобой как дерьмо. Тебе даже не хватает смелости показать меня своим подругам, а это не родители, черт возьми! Знаешь, как обидно, когда ты смотришь мне в глаза и говоришь, что мы… Даже не друзья, мы знакомые! А после этого ты приходишь в мой дом и пытаешь вставить в меня свой хер, даже без извинений. Мне надоело ждать, когда ты повзрослеешь, Субин, я хочу быть счастливым сейчас, пока я жив, а не просрать всю свою жизнь! - ящик с силой хлопнул, на пол посыпались канцелярские принадлежности. Бомгю не плакал все те месяцы, как приехал в Буэнос-Айрос, но слезы все-таки скатились по его розовым щекам. - Я никого не спрашивал, как мне жить, а ты спрашиваешь даже мелочи, до которых можно догадаться самостоятельно. Мы слишком разные люди, и твои мысли в формате болота приносят мне много боли, я так больше не могу. Либо ты выбираешь меня полностью, либо оставляй все претензии при себе. Еще раз включишь свой придурошный тон, и я навсегда прекращу наше общение. Если тебе нравится жить в такой трясине, то не тащи меня за собой. У меня нет роскоши вести себя как дурак, моя жизнь - это единственная жизнь, которую я знаю. Я не могу сдаться и все бросить просто потому, что тебе не хватает храбрости выбрать серьезные отношения со мной. Я не вернусь назад. Я вообще не думаю, что тебе нужны отношения со мной, - голос Бомгю немного сорвался, горло свело резкой болью. - Если бы ты хотел быть рядом, то был бы. Перестань морочить мне голову. Не можешь поставить точку - это сделаю я. Я люблю тебя, но с меня хватит. Мы просто знакомые. Мне пора идти, пока. Бомгю положил трубку, не дождавшись ответного прощания. Субин звонил почти каждый день, и почти каждый день разговор повторялся - снова и снова, одно и то же. Как назло все валилось из рук в злосчастный понедельник, Бомгю поспал всего два часа, всю ночь думал о своих любовных неудачах, потом про анализы крови, потом про доклады, потом про коряво выполненную домашнюю работу, потом вспоминал обморок после укола и очаровательного Енджуна. Из-за стресса режим сна сбился уже давно, а Бомгю туго переносил инъекции. Перед прошлой он не спал всю ночь - было дело, пришёл, получил косой иглой в мышцу и спустя 5 секунд рухнул на пол коридора больницы от прострелившей ногу боли. Пришёл в себя на руках высокого, красивого молодого человека с кровящим носом и салфеткой в правой ноздре - Ёнджуну зарядили бейсбольной битой по мордашке, он пришел провериться на сотрясение, а ушёл со сконфуженным парнишкой на руках. Они учились на одном курсе, жили на аналогичном этаже общежития - так повелось в системе университета. Всю дорогу Бомгю пытался на ломаном испанском спорить с прытким и крепким Ёнджуном, но… Его все-таки принесли на пятый этаж, занесли в чужую комнату и уложили апочевать около кондиционера. Любые попытки Бомгю казаться больше, чем был на самом деле, подавлялись одним нажатием ладони на плечи. В итоге Бомгю сдался - гордость простит один раз. Из небольшого разговора стало понятно, что Ёнджун слабо говорит по-английски и немного по-корейским, а если смешивать все три языка воедино, то даже можно вести осмысленный разговор. - Бомгю? - Да? - Я не буду фамильярничать, просто Бомгю, согласен? - Хорошо. - Какой ты интересный, Бомгю, - Ёнджун ползал по полу и собирал вещи, которые вылетели из рюкзака Гю - Ёнджун случайно пнул сумку, когда голова закружилась. Он потянулся под кровать, хватая сатиновый блеск для губ, - А еще такой красивый, Бомгю. Я уверен, что этот оттенок очень тебе идёт. Бомгю было непривычно получать настолько откровенные комплименты. Он замялся, но улыбнулся, поблагодарил и отвернулся в сторону стены. Они только встретились, но Ёнджун уже пробудил в нем что-то, чего прежде Бомгю не испытывал. Мысли о Ёнджуне не были невинными, но глядя на него, других мыслей и не ожидалось. Енджун ждал каждого момента, чтобы покрасоваться телом, ненавязчиво дотронуться - социально-приемлемо, но нежно, никто вокруг даже бы не заподозрил неладное. Тайное становилось явным после ненавязчивого соприкосновения кожей, Бомгю оборачивался на Енджуна и встречался с его ничего не скрывающими глазами. Бомгю впервые испытал страсть рядом с кем-то, но самое главное - он был уверен, что Енджун видит его, настоящего его. Еще год назад Бомгю считал, что никто никогда его не полюбит, не проявит симпатию, не окажет знаков внимания. Почему так? Бомгю долго гадал, скорее всего, дело в неуверенности, в непринятии семьи, в общественной стигме. Бомгю привык, что к нему относились исключительно как к помехе, что вызывает конфуз и недовольство. Бомгю надоело ставить людей в неловкое положение - он просто перестал со всеми общаться, дабы избежать разных проблем: яростно настроенных персонажей, которые говорят с ним цитратами из интернета и винят во всех грехах современного мира; консерваторов, пристающих с очевидными вопросами, цель которых - не самообразованиям, а принести как можно больше дискомфорта и забрать время, силы, доброжелательный вайб. Самыми популярными реакциями были суета и замешательство - эти персоны постоянно спрашивали Бомгю, не обидели ли его, все ли в порядке, просили рассказать больше о трансгендерности; А Бомгю в свою очередь хотел сквозь землю провалиться - он просто спросил, где находилась столовая. Излишний трепет давил в той же степени, что и открытая ненависть - если бы у Гю был выбор, он бы стал невидимым, лишь бы вызывать как можно меньше вопросов и обсуждений вокруг себя. С Ёнджуном было иначе - он просто оставался рядом, всегда находил темы для общения, лишний раз не лез в душу. Иногда Бомгю забывал о своей трансгендерности, находясь рядом с Ёнджуном, и это было лучшее ощущение в его жизни. Настолько минимальная вещь, как человеческое отношение, видение Бомгю таким же, как и все остальные, разбудили внутри чувства нормальности. Примерно так Гю и влюбился, не только в Енджуна, но и в ощущение, что все на своих местах. - Бомгю, мне очень нравятся твои волосы, - Ёнджун протянул руку и заправил небольшую прядь темно-каштановых, выцветших от солнца волос за ухо. Они сидели на скамье во дворе, рассматривали взятые из библиотеки книги. - Тебе идёт тёплый отблеск, твоё лицо выглядит счастливее. Я уверен, что иногда твои глаза светятся. Вероятно, Ёнджун не подозревал, что глаза светятся не из-за цветовой гаммы, а от присутствия волнующего сердце парня. Бомгю лучезарно улыбнулся - он не мог контролировать радость, да и не хотел больше. Рядом с Ёнджуном Бомгю наконец-то не чувствовал себя виноватым за эмоции, он наслаждался возможностью своих сверкающих глаз. Ёнджун ответил на улыбку как зеркальце, продолжил говорить: - Твоя улыбка очень милая. - Считаешь меня милым? - Конечно! - воскликнул Ёнджун. - Все внутри меня хочет кричать о том, какой ты милый, кричать на весь данный нам мир. Внутренний мир Бомгю, напротив, отдавал некоторой кислинкой от нарастающей тревоги. Они еще не обсуждали тонкий, но очевидный момент - когда Бомгю поступил в университет, ректор случайно использовал аутинг против Гю перед сотнями студентов. В момент, когда это случилось, Бомгю внутренне умер. Когда сотни голов повернулись к нему, начали любопытно осматривать, его разум зарыдал - все кончено. Бомгю так надеялся провести университетские годы в покое, но… Чертова случайность все испортила. Когда ректор увидел бледнющую физиономию Бомгю, он осознал, что наделал. Потом ректор долго извинялся, искренне, и Бомгю понимал ситуацию, но ему все еще предстояло мириться с последствиями. Со временем Бомгю оправился, но все еще желудок кололо от предстоящего каминг-аута как от надвигающейся опасности. Гю сглотнул ком в горле и спросил, отведя глаза к земле. - Ты ведь знаешь, что я транс*парень? Вопреки страхам катастрофы, Ёнджун хихикнул: - Я знаю, что ты парень, щетинка под твоим носом все выдаёт, - Ёнджун в шутку тыкнул указательным пальцем в кончик носа Бомгю, как по щелчку сменил выражение его лица на солнечное с пасмурного. - Ты не должен переживать о подобном. Бомгю, ты нравишься мне от ботинок до макушки, конечно, я еще не видел все твои части, но уверен, что не разочаруюсь. Меня так сильно тянет к тебе, я готов переставить горы, чтобы просто придвинуться ближе по этой скамейке. - Звучит как-то по-извращенски, тебе не кажется? - Бомгю сказал это без упрека, уступив место игривости. Ёнджун тяжко вздохнул, снова и снова касаясь подушечками пальцев то щеки, то линии челюсти Гю. Он задумчиво наклонил голову в противоположную сторону, его собственная чёлка слегка заслонила взор. - Ну и ладно, тогда буду извращенцем. Тебя это беспокоят? - Не особо… Не настолько, чтобы я не хотел услышать продолжение. - Послушай меня, - Ёнджун стал серьёзнее, - я и правда могу звучать как извращенец, но это все, что я умею, по крайней мере сейчас. Ты можешь рассказать что-то и направить, а можешь просто позволить мне самому разобраться со временем, я не против обоих вариантов. Я просто знаю, что для меня не важно ничего больше, кроме тебя самого… Я просто хочу, чтобы ты меньше переживал и тебе было хорошо со мной. - Твои слова внушают доверие - этот точно. Только… Только не могу понять, почему именно я? - А почему я? - Ёнджун застал Бомгю врасплох встречным вопросом. - Почему ты захотел меня? - Не знаю… Правда, я без понятия. - Вот, у меня также. Просто хочу тебя, и все на этом. Бомгю задумался под шелест дуба, рядом с которым они сидели. Мимо скамьи пронесся вихрь из рельефных листьев и дорожной пыли. Когда Бомгю вновь обратил свое внимание на силуэт Ёнджуна, тот задумчиво глядел вдаль. Взгляд Ёнджуна дополняли напряженные брови, сведенные к переносице - не свирепо, а печально, будто Ёнджун наблюдал за чем-то невероятно трагичным, чем-то, чем никогда не поделится вслух. Бомгю посмотрел в ту же точку - над зданием университета клубились грозовые тучи, похожие на сладкую вату, случайно окрашенную грязной водой из-под акварели. Выглядело так, словно кто-то могущественный со злости окропил все небо после неудачного полотна. - Angustia existencial, - произнес Ёнджун, пока на его глазах облака пожирали некогда голубое небо. «Angustia existencial» в испанском является непереводимым выражением. Чтобы описать смысл, нужно полагаться на свои собственные чувства и опыт, ведь не получится описать «Angustia existencial», если не испытывал это когда-то, и если не чувствовал это в тот самый момент. «Angustia» смешивает в себе несколько чувств, которые человек испытывает при безысходности, животном страхе и панике перед надвигающейся катастрофе, угрозе, смерти в любых ее проявления. Эту смесь чувств можно описаться примерно так: Вы оказались в полном одиночестве, глубиной ночью в бесконечном лесу, и чувствуете слежку хищника, который идет за Вами по пятам; но страх настолько сильный, что парализует, и Вы наблюдаете за этим нечто, прикованные невидимыми цепями к земле, четко осознавая западню - через считанные секунды Ваша жизнь кончится. Добавляя «existencial», смысл немного меняется - теперь это чувство проходит через всю жизнь, иначе представляясь как тленность бытия, безысходность существования, отчаяние жизни. - Что? - спросил Бомгю, впервые слыша подобное словосочетание. Ёнджун улыбнулся, также глядя на тучи. Он не спешил отвечать, сидел там, будто заколдованный, совершенно непонятный для окружающих, но не прячущий себя. Если бы Бомгю был испаноговорящим, он бы принял Ёнджуна за душевнобольного. Наконец-то Ёнджун обернулся к Бомгю, когда сверкнула молния на долю секунды: - Скоро будет шторм. Нам пора уходить, - прозвучали раскаты грома. Они забежали в какую-то кофейню, визжа каждый о своем. Бариста даже глазом не моргнули, когда мимо них проскочили гости кофейни, но не ради кофе, а ради сушилки в туалете. Рюкзаки над головами не спасли от ливня, с шевелюр обоих капала вода. Бомгю и Ёнджуна практически облили десятью ведрами воды, даже в коридоре от их ботинок оставались разводы. Они послушно дождались, когда уборщица выйдет из одной среди трех туалетных комнат, и юркнули туда. Когда щеколда еще не успела закрыться, Ёнджун уже швырнул рюкзак куда-то под бетонную полку с раковиной и начал стремительно раздеваться. За считанные секунды он уже сверкал своей белесой задницей, и пытался расправить насквозь мокрые джинсы. Ёнджун обернулся к одетому Бомгю и оглядел его: - Думаешь, ты лучше меня? Бомгю смущенно засмеялся, но все равно начал раздеваться, плюнув на все - ему нравилось легкое безумие происходящего. Он успел оголиться до того, как неуверенность в себе приступила бы к пожиранию души. Бомгю сложил свои вещи прямо в раковину, выпрямился и запустил пальцы обоих рук в волосы, медленно завел их обратно, выжимая влагу на кафель. Он все еще старался отдышаться после пробежки, прикрыл глаза, чтобы бешеный пульс перестал отдавать во глазным сосудам и рисовать цветные вспышки. Дыхание немного сперло от запаха моющих средств, щеки кололо, в горле пересохло. Когда усталость немного спала, Бомгю заметил странную тишину - никто не ничего не сушил. Все это время Ёнджун бесстыдно наблюдал за Бомгю. Теплый свет от лофторых лампочек не прогнал сумрак замкнутого пространства, но не приносил клаустрофобию, напротив, приносил ощущение скрытности. Все также не сводя глаз с Бомгю, Ёнджун отпустил свою одежду, ткань со шлепком рухнула на пол. Они одновременно пошли на встречу друг другу и встретились хаотично сбитым поцелуем. Ёнджун одну руку поместил на поясницу Гю, а второй жадно схватил ягодицу. Спина Бомгю резко встретилась с ледяной стеной, он рефлекторно выгнулся вперед, еще сильнее сближаясь с Енджуном. Член Ёнджуна был горячим, сдавленный их торсами, стал влажным. Бомгю опустил правую руку вниз, чтобы коснуться себя также разгоряченно. Пока Гю мастурбировал головку своего пениса крайней плотью, Ёнджун остановил их поцелуй, чтобы оба могли захватить кислорода, наклонил лицо вниз и вязко сплюнул на набухшую головку. Ёнджун тоже начал ласкать себя, упираясь членом в живот Бомгю. Ёнджун переместился от губ к ушной раковине, провел языком по кромке уха и втянул губами чувствительную мочку. Оставив поцелуй на скуле, Ёнджун прошептал: - Скажешь, что я гадкий? - Не скажу, - Бомгю запрокинул голову, позволяя Ёнджуна покрыть шею поцелуями. Ёнджун застонал, движимый атмосферой. - Хочу войти в тебя, Bonito. - Слишком много хочешь. - Нет, - сладко протянул Ёнджун, возвращаясь к чужим губам, - Что же нам делать? Бомгю посмотрел в глаза Ёнджун, пока был готов растаять под страстным натиском. Жар от телес пробрался сквозь кожу, обволок нежным теплом сердца обоих. Бомгю переместил ладонь с плеча Ёнджуна к его щеке, погладил, задевая упавшую ресничку. Их губы соприкоснулись, девственно, ненавязчиво, игнорируя все ранние прилюдия, переместив к пропущеной стадии - застенчивой чувственности. Пястье, отделяющее поясницу Бомгю от стены, напомнило о себе легким массажем в ритм движения губ. Ёнджун прервал романтику чистейшим откровением: - Моя мошонка скоро взорвется, давай поторопимся. Бомгю вновь встрепенулся, суетливыми зрачками исследовал комнату. Он остановился, когда идея посетила его голову, и взялся за локоть Ёнджуна: - Положи меня на раковину и сожми мои ноги. Ёнджун послушался, тут же подхватил Бомгю на руки и усадил на каменный выступ. Когда Гю уперся спиной в зеркало, Ёнджун закинул обе его ноги на свое плечо, крепко вцепился в бедра и сдавил их. - Они слишком тощие. Чтобы доказать свои слова, Ёнджун запустил руку сквозь сжатые бедра, попутно задевая чувствительную зону. Ощутив шершавую ладонь на своей набухшей промежности, Бомгю обомлел. Он коротко промычал, вцепился пальцами в рельеф раковины. Реакция Бомгю настолько сильно возбудила Ёнджуна, что с конца его члена капнул предэякулят прямо на чистый пол, но Ёнджун не успел бы ничего сделать, чтобы предотвратить. - Бомгю не сможет меня сжать. Ладонь продолжила интимный массаж, разогревая их все больше и больше. Ёнджуна переполняло желание сделать больше, сильнее, напористее. Он поменял положение руки, начал ритмично надавливать кистью, увеличивать напор на уязвимый участок. Бомгю стукнул затылком по зеркалу, ведомый бесконтрольной тягой, он медленно перенес дрожащую ногу к другому плечу, полностью открывшись перед Ёнджуном. - Не вставляй внутрь, - задыхаясь, произнес он, - нельзя без смазки, мне будет очень больно. Вот сюда… Бомгю запустил свои пальцы навстречу чужим, нащупал кожную складку между лобком и собственным органом, сначала оттянул её, затем сжал. Ёнджун прикусил губу, предвкушая грядущее, агрессивно развел ноги Бомгю в сторону и максимально прижал их к раковине, насколько позволяла растяжка. Гю резко выдохнул, но не останавливал, он в той же степени вожделел близости. Ёнджун взял свой член, направил к ладони Бомгю. Головка встретилась с мягкой складской, нервные окончания тут же обдало сотнями электрических разрядов. Когда Ёнджун немного подался вперед, его член в точности попадал по члену Бомгю, проскальзывает в созданное ладонью углубление. Бомгю добавил вторую руку, обхватил ею ствол, чтобы Ёнджун не сбивался. Наконец-то Ёнджун мог не сдерживаться, он размашисто выбивался в чувствительное место, иногда меняя скорость на быструю и неглубокую. Бомгю ощущал венки на пенисе Ёнджуна и свою собственную твердость от соблазнительной стимуляции. Бомгю наблюдал, как Ёнджун совершенно потерял суть реальности, отдался влечению, ему было плевать, как он выглядел со стороны. Ёнджун не отводил взгляд от разнеженного Бомгю, а когда Гю улыбнулся на долгий зрительный контакт с чуть прикрытыми глазами, Ёнджун переменился в лице на исключительное доминирование, немного поменял позу. Он начал яростно мастурбировать и грубо поцеловал Бомгю, густо кончая ему на живот. Освободившимися руками Ёнджун затянул Бомгю в крепкое объятие, пока их языки дарили друг другу возбужденный пыл. - Я не кончил, - пролепетал Гю, пока на его кожи появлялись следы от ногтей. Ёнджун кивнул и стянул Бомгю с раковины, но не рассчитал силы после кульминации и завалился на кафель. Бомгю приземлился на колени и одну выставленную кистью вперед, его ладонь встретила пол с подогревом. Не успел он осознать падение в полной мере, как Ёнджун схватил его обеими руками за задницу и надавил, опуская таз вниз. Гю не противостоял натиску, тем более не собирался противостоять губам, которые вобрали в рот возбужденный пенис. Упругий язык приятно раздражал головку и не давал Бомгю отстраниться мертвой хваткой. Бомгю выгнулся в спине, поддаваясь эфемерному инстинкту, смена угла добавила новых тактильных ощущений. Гю старался дышать в ритм проникновению в чужой рот, как вычитал во всяких статьях про секс пару лет назад. Его лоб вспотел, волосы превратились в истинный беспорядок. Бомгю чувствовал себя жутко развратным, когда представлял эту позу со стороны, но сил хватало только пялиться в кафель и краем глаза подмечать вспухните вены на своих руках, что уперлись в плитку. Из-за двери доносилась типичная музыка кофейни, чьи-то голоса, звуки пробитых чеков - рутина делала ситуацию еще более распутной. Бомгю все больше и больше возбуждал сам себя, подмечая новые детали, и случайно простонал чуть громче, чем тихо. Гю тут же осекся, сильно краснея, но для Ёнджуна неаккуратный стон как красная тряпка для быка - он сильнее обхватил бедра, пресекая любую свободу действий, и принялся интенсивно сосать. Судороги подступили, Бомгю думал сдержать их, но не был способен противостоять природе - мышцы свело, Бомгю согнулся к полу, пытался схватиться пальцами хотя бы за что-то, до боли, но был предоставлен сам себе - не в силах ни стонать, ни дышать. Когда Бомгю выдохнул, его торс расслабился, Ёнджун наконец-то сжалился. Он перевернул Бомгю, позволил ему лечь на спину и расслабиться в измождении. Ёнджун оставил несколько поцелуев возле гениталий и осторожно подтащил тело Бомгю к себе, и сравнялся на один уровень, улегся рядом. Они старались перевести дух, свободно разваливались на кафеле с подогревом. Пока дышали вразнобой, шум в ушах улегся, допустив шум извне. Разумеется, работники кафе все поняли, но то ли им не было дела, то ли не знали, как вести себя корректно, но в дверь туалета так никто и не постучал. Ёнджун лениво перекатил голову в сторону раковину и увидел под сушилкой все также мокрую одежду, из которой возможно выжать ведро воды. Он вздохнул, поднес пятерню к лицу и убрал челку с лба, но наткнулся на что-то липкое - сперма, которой он облагородил живот Бомгю не так давно. Ёнджун захихикал, легонько толкнул Бомгю в бок и показал последствия утех. Бомгю хмыкнул чуть более уставшие, не зная, что ему вообще сказать: - Это был мой первый секс. - Первый раз?! - Ёнджун моментально напрягся от удивления. - Ты впервые занимался сексом со мной, сейчас?! - Ага? - озадаченно зачем-то спросил Гю. - Ага, да… - Я польщен до недр своей души, - Ёнджун лениво взял руку Бомгю и смазано поцеловал костяшки, - Теперь мы обязаны встречаться. После такого нужно стать парой. Ты будешь моим парнем? Бомгю замялся, пока Ёнджун играл с его рукой. Ёнджун приложил ладонь Гю к своим губам и сместил на щеку, практически начав мурлыкать. - Тут такое дело… У меня было непростое расставание. Ты нравишься мне, и я хочу быть честным с тобой. Перед приездом сюда у меня был… как бы парень, которого я до сих пор люблю. Я все еще хочу верить, что он приедет следом за мной, а если он приедет, я не смогу сдержаться. Рядом с тобой я чувствую себя иначе, мне хорошо, но я боюсь все испортить. И я пока что не пережил расставание с моим бывшим… придурком, эта рана до сих пор болит. - Значит, там у тебя остался любовник? - Да. - И он не поехал за тобой? - Не поехал. - Значит, парня у тебя здесь нет? - Ну, технически ты прав. - Получается, что мы можем быть парой, раз твой бывший-придурок упустил эту сладкую попку, - Бомгю кивнул, продолжая слушать, - Тогда мы будем встречаться, потому что я все еще хочу этого, а ты? Если оставить твоего придурка в стороне, ты бы встречался со мной? - Да. - Вот и все - мы встречаемся, а если твой парень приедет, я его трахну у тебя на глазах. - Я согласен, трахни его хорошенько. Ёнджун перевернулся, навис над распластавшимся Бомгю. Он провел ладонью по его груди, где грузно стучало сердце, наклонился и поцеловал ложбинку в середине. Бомгю ответил милым поцелуем в лоб Ёнджуна, не желая произносить ни слова больше. Por fin he encontrado la perfección, ahora sólo falta que no me falle el corazón.