Dirty and Clean

Замок моей камеры лязгнул, и внутрь вошли два мужчины, одетые в блестящие доспехи. Не проронив ни слова, они взяли меня под руки и понесли куда-то мое ослабленное, изможденное тело. В памяти прозвучали слова матери про признание и пытки… Но я был уверен, что если даже я сразу сознаюсь в содеянном, мне все равно будут причинять боль, они не подарят мне легкой смерти… Преодолев длинную винтовую лестницу и пройдя несколько темных коридоров, мы оказались в уютной комнате, скорее всего она служила гостиной. В камине был разожжен огонь, по обе стороны которого стояли два больших мягких кресла, в одном из них сидел мужчина средних лет, он несколько секунд изучал меня взглядом, а затем властно произнес: - Оставьте нас. Стражники сию же секунду отпустили меня и закрыли за собой двери, мужчина указал мне на соседнее кресло. Как только я сел в него, он заговорил: - Ты знаешь, почему ты оказался здесь? - Хотите моего признания? Что ж, вы его только что получили, - уверенным, но безразличным тоном ответил я, уже давно смирившись со своими мрачными перспективами. - Признания в чем? – Мужчина не сводил с меня внимательных глаз. - В убийствах, за последние три года я убил дюжину, может больше крестьянских девушек. «А как же старая служанка? Дети конюха? Эльза? Твое смирение лишь ложь перед самим собой, ты все ещё надеешься выжить!» - И зачем же ты это сделал? – Тон его голоса говорил о том, что мужчине действительно интересно знать причины, толкнувшие меня на смертный грех. - Мне нравилось видеть их боль, - пожал я плечами. – Слышать мольбы о пощаде, смотреть на слезы, упиваться криками… Когда я убивал их, это приносило мне немыслимое удовлетворение, которое я не мог бы испытать любым другим способом. «Видишь, я говорю чистую правду!» «Когда нет смысла её не говорить». - То есть их смерть удовлетворяла твои животные инстинкты? – Приподняв одну бровь, уточнил мой собеседник. Я кивнул. – Ты сожалеешь, раскаиваешься, ненавидишь себя? - А может ли волк винить себя за смерть оленя? – усмехнулся я. -И ты готов встретить смерть? - Если она неизбежна, то да. Но все равно желание жить и хотя бы ещё раз почувствовать то блаженное удовлетворение не покинет меня до последнего вздоха, - честно ответил я. - Ты почувствуешь это, и не раз, - вдруг лицо мужчины оказалось в паре сантиметрах от моего. – Только уже после смерти, - мгновение и я увидел огромные клыки, которые через секунду вонзились в мою шею. *** Мой Создатель почти сдержал своё обещание. Да, в определенной степени я чувствовал удовлетворение от убийств каждую ночь, но эти чувства и в подметки не годились тем, что я испытывал до своей смерти. Став вампиром, я навсегда потерял способность быть человеком, а значит, и чувствовать окружающий меня мир через призму людских эмоций. Обретя бессмертие, смертоносные клыки, вечную молодость, я одновременно потерял любые чувства, кроме практически неутолимой жажды крови. Я убивал людей - мужчин, женщин, детей, я делал все, чтобы причинить им адскую боль, увидеть слезы в их глазах, услышать крики и мольбы о пощаде, но пустота внутри меня оставалась незаполненной. Я трахал до изнеможения всех, на кого вставал мой член, но достигнутый оргазм был таким же мертвым, как и я сам. А голос в моей голове утих навсегда. Прошло несколько десятилетий с моего перерождения, мой Создатель заполучил трон Даркхолма, над королевством навсегда раскинулась ночь, люди стали служить вампирам, а я продолжал оставлять, казалось бы, бесконечный кровавый след за собой, ища в каждом убийстве то, что потерял. *** - Отец, почему ты выбрал именно меня? – как-то спросил я Создателя. - Мир не принимал тебя таким, какой ты есть. Он осуждал тебя за то, что ты хотел выжить. Разве можно осуждать волка за то, что он убил оленя? – Рассел сделал небольшую паузу, пристально глядя мне в глаза, а потом продолжил. – Хоть в твоей груди и билось сердце, но отличий между мной и тобой практически не было. Ты - творение дьявола, я - творение дьявола. Тебе нужны были убийства, чтобы поддерживать жизнь, я тоже убиваю ради выживания. Ты не сожалел о содеянном, как и я… Люди одинаково нас осуждали, не деля на вампира и человека, для них мы оба были монстрами, достойными лишь гильотины. В нашу первую встречу ты доказал мне, что уже являешься одним из НАС, несмотря на то, что по твоим венам продолжала течь жизнь. Годрик, Дитя мое, ещё до обращения тебе было предназначено стать великим вампиром. - Великим? - Ты помог мне занять трон, и встал по мою правую руку. Мы - это власть. Люди, которые осуждали, презирали и ненавидели нас прежде, теперь молятся нам, словно богам! Мы высшая и великая раса, способная поработить весь мир, и ты стал неотъемлемой её частью. *** - Ты хотел меня видеть? –спросил я, войдя в королевские покои. - Да, Дитя моё, – взглядом Рассел указал мне на кресло, а затем задал совершенно неожиданный вопрос. – Скажи мне, чем питаются вампиры? - Кровью. - Чьей кровью? - Человеческой. - А что случится с вампирами, если люди вымрут? - Мы превратимся в мумии, - продолжал отвечать я на простейшие вопросы, совсем не понимая, куда ведет мой Создатель. - Признаюсь честно, я удивлен, что ты знаешь это. Иначе чем ещё можно объяснить то, что за три десятилетие с момента твоего обращения, человеческое население Даркхолма сократилось ровно вдвое? – голос Рассела перестал быть нарочито вежливым, теперь он звучал жестко и даже зловеще. – Сколько тебе нужно, чтобы утолить жажду? Пинта? Две? Тогда скажи мне, почему по всему королевству появляются трупы, убитые вампиром, но почти полностью наполненные кровью? - Мне нужно убивать, отец. Это неотъемлемая часть меня, и ты, как никто другой, это знаешь. - Убивать из-за чего? – Король начал раздражаться. – Из-за того, что ты ничего не чувствуешь? По этой причине ты хочешь истребить людей и вампиров? - Нет, это не было моей целью… - растеряно ответил я. - Ты разочаровываешь меня своей глупостью, Годрик, твои действия погубят Даркхолм, - перебил меня король. -Такого будущего ты хочешь вместо тысячелетий жизни? Дитя, ты заставляешь жалеть меня о том, что я обратил тебя. Я думал, что сделал правильный выбор, но с каждым твоим поступком и словом я сомневаюсь в тебе, не забывай, что я могу забрать все, чем одарил тебя так быстро, что ты не успеешь даже осознать близость своей окончательной смерти! - Отец, - первый раз за своё вампирское существование я услышал слова угрозы от Рассела, и это испугало меня. В каждом звуке его голоса таилась опасность. И я знал, что сейчас король мне не угрожает, он предупреждает, в первый и последний раз, предоставляя, таким образом мне выбор. И я его моментально сделал. – Как мне вернуть твою благосклонность? - Королевство должно пополнить свои потери, поэтому я отправляю тебя в твой родовой замок, - пристально глядя мне в глаза, объявил свое решение Рассел. – А над ним, как тебе известно, восходит солнце, и ты сможешь существовать лишь естественной ночью. Знаешь, сколько времени займет восстановление Даркхолма? – Я пожал плечами. – Век, возможно и дольше. Если ты, или кто-то по твоему приказу покинет замок и окрестные территории до окончания твоего изгнания, приказ о твоей окончательной смерти будет издан немедленно. Таким образом, ты возьмешь самого себя под контроль, будешь убивать ровно столько, сколько тебе нужно для утоления жажды крови, иначе ты превратишься в мумию, уничтожив все человеческое поселение на своих землях, или встретишь последний рассвет, решив поохотиться за их пределами. - Если ты считаешь свое решение справедливым, то я приму его. - Это необходимо для выживания, в отличие от твоих одержимых поисков былых человеческих эмоций. Возможно, жесткие рамки восполнят твою утрату неожиданным для тебя образом… - Прощай, отец, – почти шепотом произнес я и склонил голову перед королем.