Святой отец, я согрешил

      — Кого там черт принес? У меня перекур по плану после молитвы, — шаги звучат ближе. — Святой отец, я согрешил, — дверца открывается и раздается тихий нежный голос в полумраке. На противоположную сторону садится человек. Вульфвуд подумал, что тот наверняка прячет лицо под маской и поэтому голос незнакомца звучит приглушенно тихо. — В чем Ваш грех? — кратко интересуется Вульфвуд. — Я возжелал мужчину, — Николас удивленно приподнял брови и прикусил фильтр сигареты. Такого поворота он не ожидал. — Помолитесь Господу нашему и он простит грехи Ваши, — священнику не терпелось выйти покурить. — Этот грех не простить. Он глубоко в моей душе, Святой отец. Я думаю днем и ночью об этом мужчине. — Какого рода мысли занимают Вас? — Я думаю о его сильных руках, о распахнутой до пупка рубашке, о суровом взгляде. Я мечтаю, чтобы он завладел мной. Я хочу завладеть им, его губами, его мускулистым телом, его душой… — Проставьте ему выпить и дело с концом, — невозмутимо посоветовал Вульфвуд. — Никак нельзя, Святой отец. Этот человек служитель церкви. Мой грех страшен, но тем более он сладок, — голос за решеткой перешел на томный шепот и человек придвинулся ближе, так, что его стало гораздо лучше слышно. У Николаса пересохло в горле. Он вынул изо рта сигарету и положил на выступ окошка. В помещении становилось жарковато. — Я хочу соединиться с Господом и душой и телом. Я хочу соединиться с Вами, — Вульфвуд густо покраснел. Он узнал голос в исповедальне в тот миг, как человек подсел ближе. — Вы должны возжелать Бога, а не меня. — Святой отец, а Вы? Вы не желаете меня? — горько спросили с другого конца исповедальни. Вульфвуд молчал. Скамья скрипнула. Человек встал и вышел. — Желаю, — пробурчал себе под нос мужчина. На сердце стало горько от ухода Вэша. Наверняка тот не услышал его утвердительного ответа, а может и вовсе зашел подшутить над ним. Последнее было не в характере Урагана, но и такое предположение нельзя было совсем списывать со счетов. Вульфвуд теперь не знал как ему себя вести при встрече, а еще он сильно смутился. Дверь на его стороне приотворилась и на пороге возникла высокая статная фигура, укутанная в плащ. Вэш подошел ближе. Николас замер, прижавшись к стенке. Он забыл о сигарете, все мысли вылетели из его головы пока стрелок смотрел на него так нежно. Вэш присел на корточки и положил голову на колени Николасу. Рука невольно зарылась в светлые пряди. И показалось, что снизу тихо мурлычат от счастья. Сидеть так было приятно и спокойно. И это совсем не вязалось с словами, сказанными на исповеди. Вульфвуд рассматривал узор на решетке и старался не смотреть на Вэша, с комфортом расположившегося на его коленях. Щеки заливал предательский румянец, думать о делах духовных не получалось. Все мысли Николаса были о мягких светлых волосах, которые он с наслаждением гладил. Он никогда раньше не думал, что ему будет приятно кого-то гладить по голове. И он вовсе не мог себе представить, что когда-нибудь будет так нежно и трепетно гладить по голове любимого человека. Вульфвуд был влюблен и скрывал это. Он умело маскировал заботу и нежность за ругательствами и грозными словами. Вэш Ураган тоже любил его как выяснилось позже. Вульфвуд до конца не верил в чувства любимого и сомневался в их искренности. Но сейчас в нем что-то предательски надломилось от щемящей нежности и он аккуратно перебирал светлые пряди. Голова приподнялась, а руки обхватили за талию. Николас посмотрел вниз. Вэш сверкнул глазами в полумраке и заговорщески улыбнулся. Его руки легли на бедра священника и раздвинули их в сторону. — Позвольте мне славить Господа через Ваше тело, — николько не стесняясь предложил Вэш. Не успел Вульфвуд вымолвить и слова, как Вэш нырнул между его ног и с явным наслаждением потерся об его промежность. Николаса обдало горячей волной. Его бедра умело гладили и сжимали. Свести ноги не представлялось никакой возможности. Его держали крепко и потихоньку расправлялись с брюками и нижним бельем. — Господи… — шепнул красный как рак Вульфвуд, оставшись в одном нижнем белье. — Святой отец, а Вы греховный человек, раз упоминаете Господа в таком пикантном положении, — Вэш облизнулся и медленно стянул с любимого последний предмет гардероба. Горячие губы принялись покрывать жаркими поцелуями обнаженную кожу. Мокрый язык прошелся по всей длине стоявшего члена. Снизу пошло причмокнули. Николас закрыл глаза и сжал рукой край скамьи. Ему отсасывали самозабвенно, с наслаждением и с восторгом. Он не мог смотреть в голубые глаза, жар становился сильнее, а плоть грозила тут же излиться. Но и не смотреть было трудно. Не видеть покрасневшие губы, взгляд полный наслаждения и страсти, стекающую слюну. — Ты такой вкусный! Черт! Мне конечно не нужна еда, но тебя я готов пробовать вечно, — отдышавшись, улыбаясь поведал Вэш. Руки потянулись выше, задирая рубашку и накрывая руками затвердевшие соски. Тишину церкви нарушил тихий стон. Покрасневшее лицо с заплывшим от наслаждения взглядом встретилось с порочно мокрым лицом снизу. — Даже представить себе не мог что ты так умеешь, мой дорогой. Это повод стараться лучше, — руки вернулись к бедрам, а горячий податливый рот к истекающему члену. Рука отпустила край скамьи и потянулась к светлому затылку, принуждая брать старательней и глубже. Насаживаться до конца. Вэш покорно опустился ниже и промычал от приятного ощущения. Ему нравилось, когда Николас активно выражал свою потребность в нем. Его тихий стон прошел дрожью по телу Вульфвуда и тот, сладко постанывая, излился. Облизав все до капли, Вэш потянулся за поцелуем. После влажного состязания языков, его голова вновь устроилась на уже обнаженных бедрах Вульфвуда. — Погладьте меня снова, Святой отец.