хочу влюбить тебя

      ваня кислов или, проще говоря, киса - подросток-наркоман, находящийся на тонком волоске от колонии. у вани есть некоторые проблемы с агрессией - он её не контролирует. мама даже бывало подумывала о том, чтобы отвести сына на сеанс к психологу, так как недавно он в порыве гнева разбил о стену её любимую вазу. но такая мысль быстро пропала, так как женщина понимает, что никакой психолог тут не поможет.       а злится ваня из-за сына ментовского - бори хенкина, весь он такой идеальный, семья у него прекрасная, внешность ангельская, врагов нет. именно борин батя каждый раз угрожает кислову колонией, постоянно повторяя: "не дай бог ещё раз узнаю как ты кому-то дурь толкаешь - убью на месте". а что ваня. ваня не толкает. ваня принимает. то накурится чего-то, то таблеток наглотается и после каждого раза как после первого: всё, больше не буду.              ага, как же. будет.       потому что именно в таком состоянии киса понимает, как сильно нравится ему тот ебаный боря. как сильно он хочет быть рядом с ним, обнимать, целовать и прочее сюсю-мусю (надеюсь поняли откуда взята фраза). почему-то именно под кайфом ваня становится пиздец каким добрым, будто реально маленький котёнок.       боря часто это замечал и не упускал момент: гладил растрёпанные волосы, пока ваня лежал у него на коленях, иногда даже проходился пальцами по щеке, но быстро убирал руку, так как понимал, что выходит как-то по-пидорски.       хенк еще в классе восьмом понял, что его тянет к ване не по-дружески, но признаваться в этом, конечно же, не собирался.       - ты когда себе тёлку найдешь, хенкалина?,- скалил зубы кислов,- так и сдохнешь девственником.       - а ты торчком сдохнешь, и че?,- вопросом на вопрос отвечал боря.       он понимал, что ни одна девушка его не зацепит так, как это делает ваня. киса был особенным, не таким как мел или гена, его поведение и характер нравились хенку настолько сильно, что застрелиться хотелось.       борю заёбывали постоянные батины "хватит водиться с кисловым, ты видишь во что он превращается, также хочешь?". он всегда уходил от этих разговоров, закрывался в комнате и кричал в подушку, чтобы никто не услышал. он хотел заткнуть ване рот, нос или еще что-то, чтобы тот не принимал больше ничего, хотел огородить от всей этой дури, но киса только злился и въебать мог, хорошо так. даже сегодня они сцепились непонятно из-за чего и боря пришел домой с синяками по всему телу, а на вопрос мамы "кто это тебя так?", говорил, мол, в шутку с пацанами дрались. мама охнула и скорее принялась клеить пластыри на все раны, а отец прожигал взглядом, знал, что от кислова получил. сестра просто молчала.       - еще раз боря придёт домой побитый и ты пожалеешь о том, что на свет родился, сучонок мелкий,- процедил скозь зубы константин анатольевич, когда ваня заглушил мотор мотоцикла,- ты меня понял, блять?       - понял, понял, орать не надо,- съязвил киса.       отец хенка пошел к машине, а ваня принялся ждать борю, чтобы вместе поехать в школу. особо долго ждать и не пришлось, друг вышел буквально через минуту. видимо ждал, пока отец уедет.       - чего приехал?,- хенк останавливается перед мотоциклом и смотрит в глаза ване так пристально, что аж стыдно становится.       - ты че, хенкалина, ебанулся?,- смеётся ваня и закуривает сигарету,- садись, в школу поедем.       - я пешком сегодня,- боря разворачивается и собирается уходить, как вдруг киса резко хватает его за запястье.       расстояние между их лицами сократилось до пары миллиметров, ваня смотрел то в глаза боре, то на губы, но сказать что-то не решался.       - отпусти, мудак,- хенк вырывает руку и уходит.       - ну и пошел ты, еблан ментовский,- кричит ваня другу вслед, а у самого руки трясутся от осознания насколько близко друг к другу они только что были.       неделю после этого ваня не появлялся ни в мастерской, ни в школе. на вопросы мела когда он придёт пивка выпить, отвечал "позже, болею".       боря и сам уже переживать за друга начал, поэтому решил зайти к нему. свет в окне не горел и хенк не на шутку испугался, поэтому быстро зашёл в подъезд и побежал по ступенькам к квартире кислова. постучал раз. два. на третий решил дёрнуть ручку и, о господи, дверь оказалась открытой.       в квартире было тихо, свет выключен везде, а с комнаты доносилась тихая мелодия какой-то песни. хенк её узнал. «Unplugged 2: Love Kills» - любимая кисина песня.       - эй, чувак,- хенк зашел в ванину комнату и закашлялся, резкий дым и запах табака ударил в нос,- ты чего накурился тут, дышать невозможно.       - оооо, боренька,- ваня заулыбался, а в глазах заиграли огоньки,- а как ты зашёл в хату?       - а ты дверь научись закрывать, а то вдруг это не я был бы, а батя мой,- хенк сел на пол рядом с кисой.       - а мне похуй на батю твоего,- ваня затянулся сигаретой,- я бы прямо щас въебал бы ему по ебалу.       - дай сюда,- боря тянется за сигаретой чтобы закурить и немного успокоиться, но ваня отводит руку в сторону, из-за чего хенк нависает над ним и между ними снова остаются те самые пару миллиметров.       - ты такой красивый, блядина ментовская,- киса улыбается на все 32 и тянется к боре.       но тот быстро отстраняется и обнимает колени руками.

нос в кокаине, ты еле стоишь. я тот секрет, что ты не утаишь. я думаю о тебе слишком много. мне надо идти, мне надо идти.

      - вань, завязывай с этим, а,- тихо говорит боря, смотря в пол.       - тебя, че, батя послал, чтоб ты нотации мне читал,- ваня уже как будто протрезвел.       - нет, я испугался за тебя, и..,- хотел сказать ещё что-то, но замялся.       - а че за меня бояться, сдохну и сдохну,- кислов хотел подкурить ещё одну сигарету, но в пачке уже ничего не осталось.       - переживаю я за тебя, блять, потому что лю..,- язык мой - враг мой, боря только что в этом убедился, он надеялся, что ваня всё ещё под кайфом и не услышал ничего, но тот не сводил с него глаз и ждал объяснений.       - потому что что?,- киса сел напротив хенка и хотел услышать ответ прямо здесь и сейчас,- говори, сука, не молчи, блять,- уже кричал он.       - потому что люблю тебя, вань,- выпалил хенк на одном дыхании и опустил глаза в пол.       - ты меня че, за пидора какого-то принимаешь,- глаза кисы пылали яростью,- хочешь, чтобы я въебал тебе, нос, нахуй, разбил?,- парень поднялся и потянул борю за воротник худи, чтобы тот тоже встал.       они стояли друг напротив друга, ваня немного пошатывался, а хенк придерживал его за локоть. оба понимали, что нравятся друг другу, но, блять, киса же у нас гордый, никогда не признается в этом. стоит и не понимает, как боря родился таким красивым, милым, добрым. а у хенка пульс под двести скачет, переживает, как девчонка, хочет поцеловать ваню, но получить по ебалу не особо желание есть.

я хочу убить тебя, хочу влюбить тебя.

      - я тебя тоже,- выдаёт ваня и смотрит боре в глаза,- я тоже люблю тебя, пидорас ебучий.       что было дальше, боря помнит смутно. помнит, как потянул ваню на кровать. как тот сел на него, схватив за шею. помнит, как сжимал ванины бёдра и стонал ему в губы. как ваня целовал его и кусал нижнюю губу до крови, от чего металлический вкус раздался по всему рту.       помнит, как резко стало жарко и ваня снял свой чёртов свитер с огоньками. а затем стянул и его палёный трешер. затем снова поцелуи в губы, шею, засосы на груди и искусанные ключицы.       "какой он красивый",- думалось хенку.       "я такой счастливый с ним",- пронеслось в голове у кисы.

зови меня на кровать, разрывай одежду, царапай спину. кусай шею, а потом я принесу кофе в постель, а потом как падла сгину. я боюсь, я боюсь, я боюсь отношений и потерять тебя снова, я сам себя снова кину.