festive evening

Июль цветет разными красками. На улице зеленый в перемешку с желтым и красным, на небе сиреневый отливает оранжевым, а в сердцах двух юношей все тона смешались в одну неясную, но безумно яркую палитру - вспыхивают внезапные огни из чувств и эмоций. Вова смеется, хватает Леню за руку и мимолетно любуется пепельными волосами. Леня в ответ улыбается искренне и весело, купается в солнечном свете лета, слышит издалека еще гремящую музыку, шум голосов и очередные поздравления. С днем города, Владивосток! С днем рождения, Вова. - Что, сейчас отдохнем, поедим, и на салюты? Уже стемнеет как раз. Леня чуть хмурится, но через мгновение складка между бровей разглаживается и он устало кивает, соглашаясь. - Так и быть, еще на это. Хотя салюты каждый год одни и те же, тебе не хочется программу поменять? Те же развлечения, те же концерты, те же сборища пьяных людей, обнаруживших в дне города новый повод. Но Владивосток все равно всегда тащит Леню в центр - поучаствовать в мероприятиях. Амурскому уже после трех выступлений со сцены всеобщее веселье наскучивает, но Володя наслаждается происходящим так, будто это не российская ноунейм-певичка голосит, а Stray kids лично в столицу округа приехали на праздник. Вова дует щеку, задумчиво поднимая взгляд на Хабаровск. Голубые глаза большие и блестящие. В них все Японское море уместиться может, неожиданно думает Леня. - Нет, мне нравится. Тем более когда ты здесь, мне никогда не скучно. Хабаровск на это возражений не находит. Усмехается, отгоняя от себя назойливых мошек и заходит обратно в знакомый подъезд. Руку свою из ладони Вовы не выдергивает - чувствует легкий, щекочущий трепет. - Я в Перекрёстке онигири взял, будешь? Еще та лапша со вкусом креветок осталась. Леня жмурится, вспоминая адский вкус. Весь рот будто огнем горит и на глазах выступили маленькие слезинки, а Владивостоку ничего, нормально. いただきます! Под новую серию Атаки титанов в самый раз - там у Лени глаза красные от остроты, у Вовы - из-за смерти Ханджи. Баланс. - Онигири давай. Жуют свой рис не говоря ни слова: Владивосток какие-то мемы в телефоне смотрит, Хабаровск думает, надо было все 300 метров шашлыка себе забрать. Но момент упущен, если приспичит - мэру звонить и требовать. Столицу округа и так обделяют, надо же. Хотя, по правде говоря, ожидаемо. Вова кидает смятую упаковку в сторону, сам достает откуда-то из-под кровати бутылку виноградного соджу. Сначала ведь не говорил, откуда берет, но потом признался, что сохранил на всякий случай старый паспорт, по которому ему уже за двадцать. Продавцы смотрят подозрительно, вглядываются недоверчиво в молодое лицо, но потом, отмахиваясь, пробивают заветный напиток. Ну они же немножко, честно, уж просительно людям в их 180+. По этой же корочке и манга с возрастным ограничением, которую Вова старательно где-то прячет. Владивосток делает несколько глотков прямо из бутылки, блаженно улыбается и протягивает ее Лене. Леня ограничивается только одним скромным глотком под озорным наблюдением Вовы и отдает алкоголь ему обратно. Не фанат он, но у товарища день рождения, все таки, надо отметить. Владивосток падает на кровать, задирает от жары футболку. Шумно вдыхает, внезапно разморенный напитком. У самого глаза сияют еще ярче, а волосы вьются больше, чем обычно. Неясно, духота так влияет на Вову или Леня сам уже себе все надумывает. Амурский ложится рядом, смотрит сначала в открытое окно, потом лицо поворачивает к Вове. Вова глядит завороженно, задурманено. - Лень? - М? - Хочешь сделать это? Леня сначала не улавливает мысль и подозрительно приподнимает бровь. - Что? Вова закатывает глаза и улыбается. Хитро. - Секс. Леня дергается, но через секунду успокаивается. Внезапные вещи Вова говорит только в состоянии экстаза. Сейчас, наверное, сам не ожидал от себя такой смелости, несмотря на алкоголь в крови. - Не хочешь? Леня скептически суживает глаза. - Яойной манги перечитал? - Я серьезно вообще-то! В подтверждение своих слов Вова поддается вперед и нежно, но уверенно прижимается своими губами к чужим. Поцелуй слегка смазанный и со вкусом винограда, но при том все еще чувственный и яркий. Леня отстраняться не спешит, сам через мгновение жмется в ответ. Поцелуи-то не в первый раз, а вот интимная близость - новый уровень. Как испытание возвышения в геншине - там уже и следующий ранг можно. Но к испытанию приступать не спешили. Хоть столько лет живешь, все равно остаешься подростком с соответственными желаниями. Можно, но осторожно, как говорится. Вова неожиданно поцелуй углубляет и нависает над Леней, вдавливая его сильнее в постель. Потом отстраняется, переводит дыхание и целует аккуратно в скулы, в нос, в подбородок. Леня все принимает трепетно, не дергается и ощущает застывший на его коже фруктово-спиртовый аромат. У Вовы в глазах огоньки пляшут, но ясность ума сохраняется почти полностью. - Ладно. Вова поднимает взгляд и отстраняется от шеи, на которой уже успел оставить несколько коротких поцелуев. Нет, скорее маленьких прикосновений губами - только попробовать, но не вкусить полноценно. - Я хочу сверху быть, ты не против? Да не против он, блять, разве не заметно? Если Вова сейчас предложит сразу шибари или дурацкую ролевую игру по популярной дораме, Леня согласится, лишь бы Приморский продолжал. Новый уровень - новые возможности. И в игре, и в жизни. Леня кратко кивает, смотрит смущенно в сторону. Вова дергает уголком губ, надавливает на спину Хабаровска, чтобы тот позволил снять футболку. Стягивает ее Вова медленно, вновь целует шею, перемещается на ключицы. У Лени ключицы острые и красивые - выпирают, кажется, специально под ласки Владивостока. Вова касается так мягко, что следов почти не остается - будто шелком по коже проводит. Идеальное определение - губы Володи как шелк, надо будет ему сказать. - Я никогда раньше не делал этого. Леня тяжело вздыхает, в чужие слова вникает не сразу. - Я тоже. Вова кивает, мол, знаю. Мы же друг для друга самые близкие, как тут не знать. - Я буду аккуратен. Закрепляет обещание новыми касаниями - целует еще смелей, но все же не как профессионал. Ресницы щекочут грудь, Леня от этого приятно улыбается. - Я купил специально.. для этого. Вова резко отстраняется, копошится в барахле на столе и показывает внезапно выуженный из него лубрикант. Упаковка маленькая, с каким-то ягодным вкусом. Леня задумчиво глядит на смазку. В аниме-магазине такое тоже продают? - Все знаю, что делать, как надо.. Лежи, Лень. Леня мог хотя бы для приличия спросить, откуда такие познания, но, по правде, сам догадывается. Сначала с Володей «в шутку» смотрел аниме про школьный мужской клуб фотографий, потом с ним так же «по приколу» манхву про какие-то эротические художества читал. Ни то, ни то, к слову, Лене не понравилось, но Вове даже зашло, без приколов и шуток. Увлекся знатно, основы освоил. Вслед за футболкой Вова стягивает с Лени шорты вместе с бельем. Солнце еще светит, но уже слабей - склоняется к вечеру. В закатных лучах, однако, Вове все видно так же прекрасно, но все кажется даже более интимным, чем если делать это в темноте или полумраке. Владивосток взглядом щупает все откровенные места, что обычно скрыты под одеждой Хабаровска. Но для Вовы можно горизонты расширить - ему, в принципе, можно что угодно. Он выдавливает со звонким звуком гель на руку и гладит Амурского по коленке. Непонятно, Леню так успокаивает, или больше себя. - Ты готов? Леня вместо «да» поджимает губки и кивает одними глазами. Володя только это и ждет, аккуратно разводит пошире чужие ноги и вставляет палец, следя за реакцией. Леня сначала хмурится, но через время привыкает и сам немного двигается, намекая, чтобы Вова продолжал. Говорить вслух стеснительно - Хабаровск позволяет себе только короткие действия, что читаются для Владивостока почти очевидно. Вова добавляет второй, движет им внутри размеренно, боли почти не причиняя. На третьем Леня беззвучно шипит, и Вова приникает к его губам, дискомфорт стараясь заглушить нежностью. Тактика срабатывает удачно - Леня целует с напором, кусая за губу. Вова на это мычит и отстраняется. - Я могу? - Можешь. Владивосток кивает и сам освобождается от одежды. Ну наконец, а то Леня тут обнаженный лежит, а с груди напротив уже минут десять на него в упор взирает подмигивающая Кагаме Рин. Вова, раздевшись, сначала наклоняется к лицу Амурского и внимательно его рассматривает. У Лени щеки алеют, челка растрепалась, а в уголках глаз застыли маленькие слезинки. Вова нежно сцеловывает их с глаз, показывая, что все хорошо, потом дует на кончик носа, невольно вызывая у Лени новую улыбку. Вова входит аккуратно. Не делает ни одного резкого движения, действует плавно и мягко. Леня сначала шумно вдыхает, потом к ощущениям начинает привыкать. Сильней обхватывает Володю за спину, рвано дышит в шею. - Тебе нормально? - Все.. хорошо. Вова слабо качает головой и начинает медленно двигаться, с каждым новым толчком оставляя в разных местах на теле новые поцелуи. Сначала на линии челюсти, затем у подбородка, потом за ушком. У Лени все неприятное ощущения меняются на томные, расслабляющие. Он сам начинает поддаваться на встречу, вбирая в себя глубже. В голове - не мысли, только полная отдача происходящему. Оба дышат громко. Леня начинает постанывать прямо в плечо Приморскому, а Вова, впечатленный звуками, меняет темп с размеренного на резкий. Входит почти до конца, и когда достигает нужной точки - чувствует как Хабаровск дергается от удовольствия. В конце Володя решает не портить впечатления - кончает не внутрь, а на выходе из тела. Амурского оргазм настиг еще пару минут назад, и он просто остается в той же позе, с широко разведенными ногами и глубоко вздымающейся грудью. Вид для Владивостока открывается новый, но самый прелестный и чарующий, несмотря на всю интимность. - Леня? - Что? Вова ложится рядом, ладонь кладя на талию Хабаровска. Глазки прищуривает и вновь хитро смотрит. - Назови меня «семпай». Леня недовольно вглядывается в Приморского. - Я старше вообще-то. - Ну Лень, пожалуйста. Леня тяжко вздыхает, сам лицо отворачивает от Вовы, чтобы тот смущение не замечал. Целых два года разница - Владивосток бы хоть совесть поимел. Но поимел по итогу Леню. - Семпай. Володя сначала молчит, а потом коротко, но весело смеется. Пододвигается и чмокает Леню прямо в щеку, тут же любовно трется об нее носом. - Еще на салюты успеваем. Леня изображает страдальческую гримасу. Идти, кажется, придется. Но теперь медленно. За окном солнце уже спряталось за горизонтом - вечер вступил в свои права. Люди на улице еще кричали, праздновали, пели и пили, а двое людей в квартире, погрузившись в бесконечную взаимную нежность, лежали в теплых объятиях друг друга.