Возвращайся

Два дня спустя. Итэр прогуливался по Сумеру, катая сестру в коляске из камней и лиан. Люмин безвольно лежала в каркасе, снова потерявшая контроль над кончиками пальцев. Её голос за эти пару дней вновь ослаб, поэтому она могла достичь ушей брата только при помощи его анемо. Борьба с недугом не бывает простой, но этот откат для Люмин был сродни ушату ледяной воды. Этим утром она не могла перестать плакать, а успокоилась, только когда Итэр вынес её в город. Красивая и удобная коляска, кстати, тоже его изобретение. Колёса и сидение были сделаны из гео-элемента, а крепления, соединяющие их, это лианы. Лианы же опутывали тело Люмин, не давая ему болтаться. Горожане с изумлением смотрели на это инженерное чудо, словно никто и никогда не создавал подобного. Хотя Сумеру был довольно удобным городом для коляски, каталась здесь только Люмин. Если б не горечь разочарования, это была бы довольно приятная прогулка. Сумерцы к «изобретению» отнеслись с интересом. Некоторые, правда, предположили, что близнецы родом из Фонтейна, но это предположение Итэр со смехом отклонил. Некоторые умельцы и академики подходили и спрашивали какие-то технические детали, а у Люмин максимум уточняли, удобно ли ей так. Вид Итэра, так просто объясняющего довольно сложные темы и легко справляющегося с натиском вопросов, радовал Люмин. Но это тёплое чувство не могло развеять печали. Итэр старался не затягивать разговоры, чтобы Люмин не приходилось оставаться в стороне в одиночестве. Он видел, что её глаза в любой момент были готовы вновь наполниться слезами. Хоть этого дня она ждала с нетерпением, потеря подвижности, даже незначительная, для неё сильный удар, и Итэр чувствовал, что должен помочь ей с этим справиться. Сегодня к ним приедет их новый лечащий врач. Люмин должна встретить его в наилучшем расположении духа. — Дорога сворачивает под дерево. Что там? Вот уже который раз они прошли мимо дверей, ведущих на Большой Базар. Прежде Люмин не посещала Сумеру, так как ей было некомфортно от людского присутствия, когда она… такая. Сегодняшний день — исключение. И ей самой хотелось увидеть как можно больше, ведь, возможно, в этой эпохе в этом мире она не сможет вернуться сюда вновь. — О! Точно, туда определённо стоит заглянуть, молодец, что заметила, — оживлённо отреагировал Итэр. Люмин предпочла бы, чтобы его реакция была немного менее наигранной, но ничего не ответила. Вместо этого они весело скатились вниз, громко протаранив двери Базара. Торговцы за ними вскрикнули и стали было возмущаться, но вид брата с сестрой их как-то остудил. — Итэр, едрить тебя за шею, ты бы хоть предупредил, прежде чем там появляться! — неловко проворчал огромный мужчина у прилавка и сразу переключился на Люмин. — Значит, ты о ней всё переживал! Добро пожаловать, сестра Итэра! Что-то хочешь? Он удивительно изящно к ним подпорхнул, будто бы невзначай толкнув парня. Итэр неловко хмыкнул, глядя, как последнее огорчение сходит с лица сестры и заменяется растерянностью, а потом весельем. Дружеская перепалка прервалась с появлением статного мужчины с серьёзным и усталым лицом. Он угрюмо окинул взглядом балаган и спросил: — Вы тут что устроили? Хотите мне представление сорвать? Торговцы немного стушевались и начали что-то бормотать в оправдание, а вот Итэр, наоборот, обрадовался: — А Нилу сегодня будет? — с надеждой спросил он. На что мужчина отмахнулся: — Нет, нет, сегодня её здесь нет, — мгновение помолчав и смерив взглядом Люмин, он добавил: — Она сегодня у подруги, у неё обострился элеазар. Сказав это, мужчина удалился. Люмин посмотрела ему вслед и поинтересовалась: — Это тот самый? Зубраил? Итэр кивнул. — Да. Раз уж мы успели на представление, я надеялся, что и Нилу будет. — Да, ты рассказывал. Итэр домой всегда приносил множество рассказов. Среди них были и рассказы о маленьком, но стойком театре под Академией. Он был таким же, как и множество других в других мирах и временах. Но это не делало его менее очаровательным. Люмин уже знала всех артистов по именам и что они показывали. Сейчас она видела это своими глазами. Но не могла ни крикнуть, ни похлопать. Даже пальцы предательски отказывались шевелиться. Итэр стоял позади, поглаживая сестру по белокурой голове. Он был просто рад быть здесь с ней. Наконец-то его давняя мечта о том, чтобы посетить город с Люмин, была исполнена. Втайне, он даже не надеялся, что она придёт сюда сама, поэтому сейчас для него было всё хорошо. Но он не переставал повторять ей «когда ты встанешь на ноги, я попрошу Нилу с тобой станцевать». Это стало реальнее, но доживёт ли Нилу до этого заветного дня? Человеческий век непростительно короток. Попрощавшись с труппой, близнецы направились к ресторану. Там им предстояло дождаться Тигнари и его знакомого-врача из Ли Юэ. Итэр уже знал, что он решился сопроводить их лично, несмотря на тяжёлую ситуацию в самом Ли Юэ. Но Люмин не знала, и пока она гадала, с кем же они поедут в соседнюю страну. Встреча на базаре, представление и тёплое общение с артистами вернули ей позитивный настрой и трепет перед путешествием. Люмин даже подшучивала над братом, вынужденного поднимать каменную коляску, дабы та не прыгала по ступенькам ресторана. Теперь им оставалось только ждать.

***

Со второго этажа ресторана наверняка открывался отменный вид на входную дверь. Наверняка, но и забраться туда то ещё испытание. Итэр был не настолько хорош, чтобы так легко создавать и рассеивать такие конструкции, как коляска, а поднимать её ещё выше он поостерёгся. Поэтому он и Люмин сидели в уголочке на первом этаже, и Итэр был вынужден каждые пять минут подниматься и проверять входную дверь. Акаше, регулируемой волей архонта, он не доверял. Пока Тигнари не появился, близнецы решили отобедать. Люмин, правда, сначала отнекивалась. Ведь после еды будет уже следующий этап того же процесса, с которым у неё было куда тяжелее. И как бы Итэр ни был добр, когда они в центре города, это было тяжело. Но голод взял своё. Благодаря хорошему лиановому каркасу, она даже могла относительно нормально есть. Относительно — всё ещё очень мягкую, не твёрже закатника, пищу и с рук брата. О приходе Тигнари их возвестил шум у входа. Итэр быстро встал, чтобы встретить его и его знакомого, но там уже собралась толпа. Незнакомец в одеждах Ли Юэ, неловко посмеиваясь и поднимая руки вверх, отходил от группы академиков. Сквозь это плотное собрание с трудом протиснулась девочка-подросток, вечная спутница Тигнари. Увидев Итэра, она округлила глаза и, кажется, захотела нырнуть обратно в толпу. Но так как это уже невозможно, ей ничего не оставалось, кроме как подойти к статному зеленоволосому мужчине и указать на родственника пациентки. Итэр не слышал разговора, но очень живо представил, как сильно заикается Коллеи в разговоре с врачом. Короткий разговор и янтарные глаза доктора обратились на брата пациентки. Тем временем Люмин беспомощно ждала, когда брат вернётся и приведёт эскорт. Связанная лианами неподвижная лежала, глядя куда-то в стену. Чтобы увидеть обставленный явствами стол, ей требовалось до боли скосить глаза. Поэтому она разглядывала декор ресторана, такой золото-зелёный, как всё в Сумеру. Своеобразная вычурность местной архитектуры для неё была уже как родная. — Вот она. Мягкий голос брата предшествовал его появлению в поле зрения. Он на секунду заглянул в лицо сестре и ушёл за коляску снова, поворачивая её так, чтобы Люмин могла познакомиться со своими посетителями. — Добрый день. Меня зовут Бай Чжу, я врач из Ли Юэ. Я так понимаю, ты моя пациентка? Статный мужчина с жёлтыми змеиными глазами за очками-полумесяцами, придирчиво взглянув на стол, склонился над больной. Люмин поджала губы и выдавила: — Да, меня зовут Люмин. Это прозвучало жалко, будто умоляла брата говорить за неё, но она ничего не могла с собой поделать. Врач, благо, не стал нависать над ней и дальше и просто сел на ближайший стул, располагающе улыбаясь. — Осмотр мы проведём потом, а пока я хотел познакомиться и подробнее узнать о проблеме. Из письма Тигнари я сейчас знаю почти всё… Белый шарф на его шее вдруг поднял голову и язвительно перебил: — Да, это было не письмо, а полноценная научная книга! Ещё бы ты знал недостаточно! Близнецы вытаращились на говорящую змею, которая ехидно подмигивала людям. Бай Чжу хихикнул, глядя на сцену, и мягко произнёс: — Это Чан Шэн, мой драгоценный партнёр и подруга. Так вот, я так и не понял, когда же ты оказалась в таком состоянии? Люмин замялась, чувствуя некоторую неловкость от общения с незнакомцем. Столетия вынужденного затворничества давали о себе знать. И с Тигнари они ещё не объяснились. Но на выручку пришёл Итэр: — Пятьсот лет. — Что? — Бай Чжу округлил глаза от удивления, а змея на его шее тихо ахнула. — Что пятьсот лет? — раздался знакомый голос, и ко столу подошёл Тигнари. Знахарь бросил такой же строгий взгляд на меню на столе и сел напротив. С ним пришли ещё двое, с кем пациентка раньше никогда не встречалась, но о которых слышала от Итэра. Девочка с глубокими фиолетовыми глазами и зелёными волосами, прячущая признаки болезни за большими рукавами — Коллеи. Смуглый юноша с белыми волосами и маской койота на голове, с суровым лицом взирающий на окружающих, словно подозревая каждого в заныканной капсуле знаний — Сайно. Тигнари быстро подтвердил догадки Люмин, представив каждого. — Простите за задержку. Я согласился провести курс лекций, но никак не ожидал, что это вызовет такой ажиотаж. Ботаник устало вздохнул, а его друг коротко и жёстко, словно оглашая приговор, произнёс: — Они были очень… интересными. Коллеи, занявшая самый уголок, что Люмин её почти не видела, сдвинулась ещё дальше. Тигнари поджал губы. Бай Чжу и близнецы недоумённо взглянули на троицу. А Сайно сел, не постеснявшись громко сдвинуть стул поближе к другу. — Да, спасибо тебе, что разогнал стихийное собрание, — проигнорировав предыдущую реплику, обратился к нему Тигнари и тут же повернулся к Итэру. — Так что пятьсот лет? Люмин хотела скорчить лицо вроде «это ты устроил, ты и расхлёбывай», но у неё получилось только прикрыть глаза. Впрочем, Итэр знал её достаточно долго, чтобы понять, что она хочет выразить, и потому заговорил: — Да, Люмин уже пятьсот лет в таком состоянии. Его голос звучал виновато, как у школьника, оправдывающегося перед родителями. Этот момент для обоих близнецов был неловким, что они оба покраснели. Итэр прям заалел, а у Люмин слегка порозовели щёки. Тигнари, в свою очередь, задумчиво кивнул на какие-то свои догадки и вздохнул: — Надеюсь, вы понимаете, что так лучше больше не делать. Он звучал строго и разочарованно. Как отец, которому сын признался в чём-то, о чём он уже давно знал. Люмин было горько слышать это от того, кто так им помог, поэтому она начала оправдывать брата: — Прости, это из-за меня всё, я не хотела… Её остановила дружелюбная улыбка на лице ботаника. — Всё в порядке, — Тигнари произнёс это максимально мягко, насколько мог, и обратился к Бай Чжу. — Спасибо, что приехали. Надеюсь, это не слишком вас обременило. Я слышал, в Ли Юэ сейчас не лучшие времена. Доктор, который всё это время с интересом наблюдал за разговорами, отмахнулся: — Ничего страшного, случай действительно очень интересный. И он теперь кажется даже интереснее. В Ли Юэ сейчас стало поспокойнее, благодаря активным действиям Цисин и Адептов, работы даже меньше, чем обычно. А за лавкой есть кому присмотреть, так что я вполне могу позволить себе небольшое путешествие. Раз уж есть кто-то, кто во мне нуждается. Чан Шэн фыркнула от пафоса его речи и прокомментировала: — Он чуть ли не бегом побежал, когда дочитал это «письмо». Вообще-то всё не так радужно, но да, травник Гуй хороший человек, на него можно положиться. Но я думаю, что… Бай Чжу на неё зашикал, отводя взгляд в сторону. Видимо, здесь было что-то, о чём ему было неловко распространяться. Каждый за этим столом имел какие-то секреты, которые не хотелось обсуждать с другими, и лишь одна Люмин была обязана, вынуждена посвящать других в самое нутро своих проблем. Даже Итэр имел больше свободы и личной жизни, чем она. Ведь парализованная, прикованная к постели и милости своего брата Люмин была вынуждена полагаться на него даже в самом интимном. Тёплое прикосновение к руке отвлекло её от погружения в мрачные размышления. Новый врач с интересом ощупывал кисть, глядя на реакцию со стороны пациентки. — Чувствительность есть, замечательно, — удовлетворённо отметил он. — В письме говорилось, что ты можешь шевелить пальцами? — Ох, об этом лучше не говорить… — встревоженно прошептал Итэр, но Люмин же всё слышала. В глазах её засверкали слёзы, но из-за слов брата она почувствовала не отчаяние, что преследовало её с утра, а гнев. Этот гнев вызывал жжение в безвольных нервах, костях, связках и мышцах. Но он не мог сдвинуть палец ни на миллиметр. Вместо этого Люмин прошипела: — Я могу говорить. И жевать. И смеяться. Это звучало бы странно от кого угодно, но не от неё. В течение этих пятиста лет она бесчисленное множество раз теряла даже эти, казалось бы, фундаментальные навыки. И последние несколько месяцев — первые, за которые она может выражать столько эмоций и столько времени разговаривать. — Да, да. Прогресс затормозился, о чём я и писал. Но состояние Люмин стабильно, могу засвидетельствовать, раньше она не могла есть подобную пищу. Бай Чжу отпустил руку и повернулся ко столу. — Блюд здесь едва наскребётся на одного, но нас здесь уже семеро. Предлагаю пообедать и обсудить в таком случае предстоящее путешествие. Обычно Тигнари и Итэр в основном беседовали друг с другом, а Люмин могла лишь изредка вставлять своё мнение и что-то переспрашивать. И сейчас они погрузились в обсуждение, только теперь это был разговор трёх врачей. Всё-таки за эти годы Итэр получил достаточную квалификацию, чтобы считаться доктором медицины, и потому говорил с двумя гениями на равных. Но в этот раз компанию Люмин решили составить змея и застенчивая девочка. Чан Шэн вместо Бай Чжу переползла на грудь пациентки, а Коллеи подсела рядом. Правда, в этой троице почти всё время говорила именно змея, рассказывая всякие истории из жизни Бай Чжу, о том, как выглядит Ли Юэ и что там ожидает близнецов.

***

Аэростат качнулся и приподнялся над землёй. Люмин смотрела, как опускается трава, и воображала, будто это не воздушный шар приподнимает её над землёй, а она сама встаёт на свои ноги. Тигнари что-то объяснял Итэру, а вот Люмин оказалась полностью отдана Бай Чжу. Первый осмотр был долгий, вопросы на нём бесконечными. Кроме «письма» (которое и впрямь по размеру сошло бы за хороший томик по медицине) оба специалиста что-то активно писали. По итогу история болезни Люмин стала как минимум двухтомником. А с новой информацией от Итэра о том, что было пятьсот лет назад, Тингари обещался выслать ещё томов десять. И теперь им предстояло, наверное, сложнейшее испытание: обойти Разлом. Оно было даже не столь сложное… если бы в начале не было подъёма по утёсу. По крайней мере Бай Чжу утверждал, что после этого можно будет взять что-то попрактичнее для таких поездок. Сам он почти весь путь преодолел в обычной повозке, но для Люмин этот вариант больше не рассматривался. Путешествие на воздушном шаре тоже отмели из-за опасности. Сама пациентка предлагала взять какого-нибудь механоида, но из-за законов Сумеру с этим было сложно. Поэтому сейчас она висела на небольшом торговом аэростате с прикрученной люлькой. Наконец, Итэр закончил беседу и они начали свой путь наверх. Втроём (если не считать Чан Шэн).