Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История шестая.

Она так разозлила его! Нет, нет — это неправильное слово! Это было ошеломление, удар под дых, предательский нож в спину. Обман. Всё то мерзкое, что всколыхнуло в нём появление Лары, что было связано с их прошлым, выплыло наружу, смешалось с его святой, наивной и очень глупой уверенностью, что именно эта конкретная женщина врать ему не может (а он прекрасно видел, что она понимает, о чем он ей рассказывает, видел по её виноватым глазам), и вылилось в дикий приступ безумия, по-иному он сейчас не мог это охарактеризовать. А ведь он, дурак, ещё поражался, что между ними так быстро возникли чувства и огонь полыхал будто после канистры бензина. Конечно полыхал! Ведь это ненастоящие чувства! Это всё… Тут мысли Трегубова путались, и он даже мысленно замолкал, не зная, как именно обозвать то, что произошло с ним в далеком детстве. Волшебство это всё. Морок, туман, наваждение. Обман, словом. Это не он сам замирал, когда ему мерещились Машины духи в воздухе, не его сердце колотилось, когда он о ней думал, не его мысли раз за разом возвращались к ней. Это была фикция, не больше. Маша пыталась что-то ему объяснить. Он видел, как у неё губы шевелятся, но он не слышал ни слова. Будто звук обрубили. Он видел только Машины глаза и понимал, что его обманули, что он вновь сам виноват, что повелся на красоту, мнимую доброту, загадку. Кого винить? Только себя! Но высказать всё хотелось Маше. Он и высказал. А потом застыл, увидев, что в её глазах на место вины приходят обида, потрясение, а потом боль. Это должно было бы его остановить, потому что у самого по сердцу резануло, но он не смог умолкнуть, а после так разозлился на самого себя и всё случившееся, что просто сбежал. Полночи катался по городу, поедая себя и думая, как жить дальше. К шести утра пришел домой и, стараясь не смотреть на Машу, сказал, что едет в Москву увидеться с родителями Артёма, что, собственно, и сделал. Голова немного прочистилась, и возвращался он в Затонск со смутным ощущением непоправимого и чувством вины за то, что сорвался, как сопливый подросток, а не взрослый мужчина. Он считал себя правым — ощущение предательства никуда не делось — но вот так вести себя он не должен был. Маши дома не оказалось. Это сразу стало понятно, как только он вошел в квартиру. Дом опустел, помрачнел, притушил краски. Лампа в прихожей горела не так ярко, кружевные Машины финтифлюшки не висели не вешалке, не лежали в спальне. Трегубов с ужасом понял, что в его квартире не осталось ни одной вещи, которая могла бы ему напомнить, что Маша когда-то вообще переступала порог его дома. Ему вдруг показалось, что он сошел с ума, и эти безумные два месяца были плодом его больного воображения. Маша Штольман или Мария Штоль — это просто порождение его скорбного разума, как и лесная фея из его детства. Не было её вовсе. Он просто её выдумал. Когда на следующий день Юра нашел в стиральной машине Машин топик, его затопило такое облегчение, что он сел на бортик ванны и некоторое время просто дышал, разглядывая шёлковую ткань. Это было реально. Он не сумасшедший. Дня через два пришло понимание, что дело швах. Маши не было нигде. Трегубов объехал все гостиницы города, а к концу недели и пригородов, но ни в одной из них не останавливалась Мария Штольман. Юля, которая обругала его последними словами, когда узнала, что произошло, сказала, что к ней Маша не приходила и не звонила. Ева тоже разводила руками и смотрела на начальника с жалостью. Машин телефон молчал и за всё это время ни разу не появился в зоне доступа. Юра уже начал потихоньку на стенку лезть, разрываясь между чувством вины, обидой, страхом, ощущением незавершенности и болью. Машу нужно было найти. Найти и поговорить. Так жить было нельзя. А еще его предала Муська. Это стало последней каплей. Кошка демонстративно молчала, все попытки выйти на контакт игнорировала, еду принимала исключительно в одиночестве, спать к нему не приходила. И смотрела. Смотрела так, что Трегубов остро ощущал свои глупость, неприкаянность, жестокость и вину. Хотелось всё исправить, но сейчас было уже поздно. — Я съезжу в налоговую, — буркнул Юра и вышел из кабинета. — В налоговую он съездит! — эмоционально воскликнул Штольман, который всё это время вместе с Анной наблюдал за ним. — Ищет он Артёма Львова! А Машу он искать не пробовал?! — Ну он же пытался, сам знаешь, — попыталась унять бушующего мужа Аня, не слишком надеясь на успех. — Плохо пытался! — отрезал Яков и исчез. Анна вздохнула и последовала за ним. Иногда с мужчинами сладить было просто невозможно!