Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История шестая.

— Давайте еще раз! — попросила Юля и поставила на стол коробки с пиццей. Сегодня ни времени, ни желания готовить ни у кого не было, поэтому было решено заказать доставку. — Вместе с Ларисой и с этим её, Мацкевичем, в машине сидела Верхнёва Марина Павловна, главный бухгалтер бенциановского завода? — Именно так, — кивнул Леонов и положил себе на тарелку пепперони. — Мы навели справки и выяснили следующее: заводчане эту даму не любят по причине поистине барского размаха в выдаче премий и надбавок. — Это как? — поинтересовалась Маша, вытаскивая кусочек маргариты. Она предпочитала классику. Трегубову она положила пиццу с грибами и беконом. Его вкусы она уже успела выучить. — Верхнёва состоит в негласных отношениях, о которых тем не менее все знают, с заместителем Бенцианова, Семихиным Антонов Ярославовичем. Именно он занимается премированием и повышениями, но решения принимает не самостоятельно, а под влиянием своей любовницы, которая, как утверждают сотрудники, отличается злопамятным и в принципе недружелюбным характером. — Насколько я понимаю, если у тебя было на корпоративе платье красивее, чем у неё, или ты слишком сильно выказывал недовольство руководством, то премии тебе не видать, а в отпуск ты пойдёшь хорошо если в следующем году и то не факт? — с пониманием спросила Юля. — Да, — кивнула Ева, в память о давних питерских деньках заказавшая пиццу с грушей и горгонзолой. — Один из работников, с которым мы разговаривали, сказал, что его на три месяца лишили всех доплат только за то, что Верхнёвой показалась, что его жена посмеялась над ней, когда та проходила мимо них на улице. — Бог ты мой! — поразилась Маша. — Неужто это возможно? Ведь это незаконно! — Всякий раз причины были подогнаны под нужные положения из устава. Но Верхнёва не забывала вскользь обронить, за что именно несет наказание провинившийся. — Милейшая женщина, — пробормотал Ребушинский, глядя, как Юля есть пиццу с ананасами. По его мнению, это попахивало извращениями, но Юриной сестре нравилось, как ни странно. — Я разговаривал с Семихиным, — сказал Трегубов. — И мне не понравилось, как он отреагировал на мои вопросы о Львове. Я тогда подумал, что это он в общем такой резкий и нервный, потому что он наорал на секретаршу при мне, но теперь думаю, что нужно будет и здесь копнуть. Раз уж они так плотно связаны с Верхнёвой, которая, как оказалось, прекрасно знает Лару и её покровителя. — У которого серьезные проблемы, — напомнила Юля. — И которому нужны деньги. — Тут дело не только в этом! — прикончил последний кусок пиццы Трегубов. — Я не могу это сформулировать, но не мог такой человек, как Мацкевич, не подстраховать себя и остаться без гроша в кармане. Зачем продолжать истории с заводами? Почему просто не уехать в другую страну, как делает большинство тех, кто насосался больших денег и полагает, что пора рвать когти, пока не прижали? — Хороший вопрос, — снова веско высказался Ребушинский и запил свою порцию апельсиновым соком. Это уже по мнению Юли было святотатством — сыр и мясо со сладким цитрусом — но она была готова мириться с недостатками редактора «Вестника Затонска». — Возможно, это связано с тем человеком, который стоит над ним. Потому что, при всем моём уважении, Мацкевич не настолько велик и недосягаем, чтобы самолично низвергать такие колоссы, как «Тверьхимстрой», скажем. — Вы нашли что-то? — спросил Трегубов. Ему все больше нравился Игорь. Неторопливостью, вдумчивостью и глубиной суждений. — Разумеется, — ответил Ребушинский, потянувшись за очередной папкой, которую готовился передать майору. — Нашли всё, что смогли, о перекупке «Тверьхимстроя», а также выяснили, что этот человек владеет не только этим чудным учреждением, но еще четырьмя фабриками в соседних областях — Смоленской, Ярославской и Новгородской. — Пять заводов? — поразилась Маша. — Это что, мистер Твистер, как из детского стишка? Как там? Мистер Твистер, Бывший министр, Мистер Твистер, Делец и банкир, Владелец заводов, Газет, пароходов, Решил на досуге Объехать мир. — Что? — спросила она, когда Трегубов с интересом на неё посмотрел. — Я любила в детстве это стихотворение! — Это не самое любопытное! — сказал Ребушинский и поправил очки. — Все эти заводы достались ему за два года. Все с изумлением посмотрели на него. Пять промышленных гигантов за два года? И еще завод Бенцианова на примете? Кто же всем этим владеет?