Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История шестая.

— Я думал об этом, — сказал Юра и сел в кресло напротив Маши. Лицо у него было серьезное, но, к Машиному облегчению, ни страха, ни сомнений она не увидела. — Конечно, поеду. Я ведь понимаю, что Париж — это не Затонск. Там твои родные, твой дом, твой привычный уклад. Не могу же я заставлять тебя оставить всё это и переехать сюда. Сейчас, когда мы живем просто так, — это одно, а когда поженимся, расклад будет совсем другой. Нужно всё сделать по-человечески. Поэтому я решил, что мне нужно такое занятие, которое даст мне возможность зарабатывать без привязки к постоянному месту жительства. Из языкового запаса у меня только английский и тот не слишком уверенный, поэтому вряд ли я придусь в Париже ко двору, поэтому есть у меня пару мыслишек, как все устроить правильно. Он замолчал, ожидая ответной реакции. Маша смотрела на него так, будто у него выросла вторая голова или он заговорил на кантонском наречии китайского языка. Трегубов поднял брови. Что он такого сказал, что она так изумлена? — Поженимся? — пискнула Мария, когда смогла вымолвить хоть слово. Она сама не знала, что хотела услышать в ответ на свой вопрос, но точно не продуманный план на будущее с возможностью дислокации во Франции. — Конечно, — кивнул Трегубов. — Я же сказал тебе тогда, что мы все сделаем правильно. Мне кажется, что сейчас все встало на свои места и мы прояснили всё между собой, поэтому самое время делать всё, как положено. Господи, когда он успел все это обдумать? Неужели за эту неделю, когда она сама только и успела, что терзаться сомнениями и страдать? Он на неё сердился, но при этом думал о свадьбе и том, как дальше устраивать их жизнь? — Или что, ты думаешь, что это глупая затея? — вдруг спросил Юра, испугавшись того, что он торопится, и всё не так просто, и что он так ничего и не понял в замысле Провидения. — Нет, — Маша медленно покачала головой, чувствуя, как всё, что когда-то её мучило из-за мороженой рыбы, бессмысленности взаимоотношений и просто страха довериться кому-то на сто процентов, переплавляется внутри в огромный сияющий шар радости и странного, щекочущего под ложечкой счастья. — Это отличная затея. Я бы даже сказала — гениальная. Только постой, ты в самом деле планировал уехать со мной туда? И оставить всё, что тебе дорого, здесь? Работу в полиции, родительский дом, сестру? Трегубов вздохнул, смотря на свои ладони. Он не мог сказать, что это далось ему легко. — Я не могу просить тебя отказаться от той жизни, которой ты жила всю свою жизнь, — пояснил он. — Это ведь эгоистично — желать тебя в единоличное пользование, оторвав от твоих корней. Пусть лучше мне будет тяжело поначалу, чем тебе. Так будет правильно. К тому же перемен я не боюсь. И про работу я уже подумал, все можно устроить. — Не надо, — попросила Маша, поднимаясь с кровати. Юра тоже встал, не понимая пока её порыва. — Это неправильно! Мне нравится Затонск. Я могу писать, где угодно. Для этого не обязательно жить в Париже! Я уже хочу начать новую серию, потому что из-за тебя внутри все бурлит и не дает покоя. И мертвые одинаковы в России и во Франции. Они приходят тогда, когда им нужно, не спрашивая о том, удобно мне это или нет. Я буду ездить к родным, потому что я их люблю, но я не хочу, чтобы ты оставлял свою работу и Юлю. Вы только-только наладили отношения. — Не вернешься в Париж навсегда? — переспросил Юра. — Останешься в Затонске? Маша рассмеялась, вдруг почувствовав легкость. Он был готов оставить всё, что ему дорого, ради того, чтобы ей не было тяжело отрываться от родных, чтобы их совместная жизнь не началась со сложностей. Её родные не сидели на месте. Страны и континенты менялись, и никогда нельзя было знать, где они встретятся в следующий раз — в Испании или в ЮАР. Она тоже будет так делать — жить там, где её сердце, но не сооружать вокруг себя границ. Витя опять-таки живет недалеко. Они смогут видеться чаще. — Не вернусь, — покачала головой Маша, — но буду туда ездить. К тому же придется подумать, как привезти сюда мои вещи. Это ведь так далеко! — Придумаем и перевезем! — отмел все сомнения Юра. Он сейчас был готов пешком идти в Париж и тащить в Россию резную мебель, кадку с фикусом Бенджамина, про который Маша ему рассказывала, и Машин гардероб, как бурлак в старину. Она ему не отказала, она его любит, она будет жить с ним! Кровь в висках билась колоколом, в ушах слегка шумело. Странное ощущение — будто счастье и любовь текут по венам как шампанское. Они лились через край, и ему жизненно необходимо было разделить это пьянящее, сбивающее с ног чувство. Юра наклонился, прижал к себе Машу и поцеловал её. Она счастливо что-то пробормотала, а потом обняла его за шею и вернула поцелуй так, что колокол в его голове бумкнул с торжественной и оглушающей силой, после чего там ничего не осталось. Ничего, кроме Маши.