пластырь.

Лиза в комнате сидела, рисуя в старой тетрадке незамысловатые силуэты, слушая громко музыку в наушниках, лишь бы не слышать голоса за соседней стенкой. За последние три года жизнь в этом доме превратилось в выживание. Ежеминутные мысли о том, как бы по тише пройти в другую комнату, не съесть лишнюю порцию, не посмотреть в сторону отчима «волчьим взглядом». Сделать всё, лишь бы в очередной раз не быть выставленной для родной матери в самом плохом свете. Лиза маму любила, а вот выбор её ненавидела. Этот ужасный мужчина — Алексей, которого она притащила словно дворового кота. Изначально он ей вполне неплохим человеком показался, осыпал её мать комплиментами и подарками, всегда был рад выручить Лизу. Но как только влюбленная пара расписались и в их семье появился еще один член — младший брат Витя, отчим сорвал маску душки, которую так упорно носил на протяжении года. И пусть к матери еще отношение было, куда не шло, то Лизу он терпеть не мог и четко решил для себя, что она в их семье лишняя, изгой. И каждый конфликт их заканчивался тем, что Алексей с довольной улыбкой бросался в объятья матери Лизы, и шептал на ухо ей о том какая Лизка всё-таки у них неблагодарная. И мама то ли правда верит, толи не хочет вновь мужа терять, но покорно с его словами каждый раз соглашается. Сегодняшний вечер исключением не становится: за дверью слышен громкий топот, и это противное протяжное «Лизо-онька, подойти-ка сюда» Лиза из стола встаёт и в зал плетётся, потому что жизнью уже научена: игнорирование их только сильнее разозлит. Она в зал заходит, видя перед собой матушку что гладит вещи за гладильной доской, и отчима сидящего с любимым сыном на руках. —Что опять? —устало произносит Андрющенко, опуская взгляд в пол, лишь бы не встречаться глазами с этой противной рожей, что словно паразит присосался к её семье. —Это мы, Лизонька, должны вздыхать и охать со словами опять, —отвечает Алексей с нотой сарказма в голосе, и ногу на ногу забрасывает, вальяжно разложившись на старом диване, —Кольцо где? — уверенно произносит, бросая взгляд то на падчерицу, то на супругу. —Какое кольцо? — глаза все же поднимает, смотря на Алексея и буквально дыру в том прожигает. После на маму смотрит жалобно, в надежде что в этот раз она может все-таки защитит её от нападок мужчины, —Я не брала ничего. Не понимаю о чем ты. Алексей с дивана вскакивает прямо, и к темноволосой подходит, после за кофту грубо дёргает, заставляя Лизу покачнуться из стороны в сторону, что та еле на ногах держится, — Не стыдно врать? Ладно мне, но матери своей родной, бестолочь, — вопит тот, тыкая пальцем в лоб девушки и брызжа слюной. —Маа-м, мамочка, я не вру! Ничего я не брала, Лёша сам пару дней назад в шкатулке с украшениями лазил, может упало куда-то, — Андрющенко мужчину от себя отталкивает, и к матери подбегает: обнимает крепко за талию, словно котенок зашуганный. Марго лишь руками разводит, отодвигая грубо дочь в сторону, смотрит со злобой в карие глаза напротив. —Вообще уже в край ахерела! Ещё и на меня хочет свой проеб повесить, — кричит мужчина, плотно закрывая ладонями уши сыну, —Марго, я же тебе говорил, она наркоманка настоящая, уже вещи из дома тащит, а ты: «нет-нет, она не такая», — не унимается никак. Мама спокойно утюгом по доске водит, проверяя тщательно ли нагладила рубашку мужа на работу. Цыкает и глаза закатывает недовольно. —Лиза, мне это кольцо от матери досталось, и ты, зная это, посмела его стащить? Темноволосая от несправедливости кричать хочется, ей никто не верит, даже собственная мать. На отчима смотрит, и видит хитрый и довольный взгляд, в котором так и читается удовольствие от происходящего. Слов никаких нет, да и к чему, её все равно не услышат. —Я ещё раз повторяю, ничего я не брала. Ищи у Лёши, он последний раз в шкатулке лазил, — монотонно произносит и в сторону комнаты разворачивается — этот бред сущий она уже слышать не может. Алексей как с цепи срывается, и не зря, явно не спроста его последняя фраза злит. Он к Лизе подбегает и за плечо хватает, роняя её на пол. Темноволосая в шоке от происходящего, страшно. В клубок сжимается, прикрывая ладонями лицо. Отчим за волосы короткие хватает, наматывая те на кулак, головой об пол ударяет, заставляя издать Лизу тихий вой. —Ты здесь только портишь всё, тварь, — не успокаивается и грубую пощечину оставляет на белоснежной щеке, —Даю тебе пять минут и чтобы духу твоего в моём доме не было, — кричит тот и ногой по спине пинает в сторону двери. Лиза в комнату свою забегает, бросая в рюкзак все что только под руку попадется: телефон, наушники, книжку, и пару сотен накопленных с обедов в школу. На тело толстовку широкую натягивает, и капюшон надевает, пряча красное заплаканное лицо. В коридор выходит, перед собой видит маму, которой, видимо, плевать, что её дочь родную выкидывает на улицу среди ночи какой-то мужик. Всё внутри разрывается от обиды и несправедливости, боли и одиночества. Единственный близкий человек прямо сейчас стоит перед ней как ни в чем не бывало — нелепо. Лиза к Марго подходит, заводя руки за плечи женщины, прижимается словно в последний раз, отдавая последние частички тепла оставшиеся внутри этого израненного сердца. —Это был и мой дома, мама, — произносит девушка и от объятий отрывается, шустро на ноги натягивает потрёпанные кеды и, двери за собой не закрывая, вниз по лестнице сбегает.

***

В одном из дворов сидит, растирая ладошки об черные джинсы, в попытках согреться. Кот сидит, тихо сопя и мурлыкая, на коленках Андрющенко. Они в одной лодке: вдвоём одинокие, несчастные и бездомные. Что делать темноволосая совсем не знала, на улице ночь глубокая, и лишь фонарь с противным жёлтым светом даёт хоть что-то разглядеть среди мглы. В сон клонит, но засыпать на лавке страшно, каждый шорох вдалеке заставляет колени дрожать. На экране сообщение высвечивается, девушка шустро телефон включает, в надежде увидеть сообщение от мамы: «Солнце, ты где? Возвращайся домой)». Вот только все надежды канули в лето, как только она увидела адресата — это была её одноклассница Мишель, вечно радостная и красивая.

—Индиго, привет, скинь домашку по химии пжжжж, —. —И тебе привет, Миш. Я не дома, извини, не смогу помочь, —. —А как дома будешь, скинешь? — —Не знаю когда дома буду и попаду ли я туда вообще когда-нибудь. — —Ты чеее, время видела? Ты где вообще??? Можешь ко мне пригонять, улица Комсомольская 57, квартира 45, жду если че, —.

Лиза в экран мобильника глядит, быстро ресницами хлопая и, протерев и так красные от слёз глаза, поверить не может. Они с Мишель подружками никогда не были и, полученное приглашение к себе домой, сильно удивило тёмноволосую. Андрющенко довольно скептично к этому отнеслась, вот только делать больше нечего было: руки мёрзли, а желудок урчал громко. С коленок осторожно кота убрала, посадив того на тёплый колодец, рукой помахала. И почти бегом в сторону дома одноклассницы пошла.

***

Лиза неуверенно на кнопку звонка жмёт, стоя около двери. Руки в карман прячет и надеется, чтобы дома никого из взрослых не было. И вот дверь распахивается и в проёме Гаджиева стоит в белоснежной пижаме с милыми котиками, волосы в высокий хвостик завязаны. Тёмноволосая улыбается однокласснице, стараясь рукавами кофты закрыть красные глаза. Мишель оценивающе на девушку смотрит, замечая растрёпанные волосы и красный след от удара на лице. За руку ту берёт и в квартиру за собой тянет, закрывая дверь на замок. —Извини, что на ночь глядя пришла, — тихо произносит Лиза, дрожащими руками развязывая белые шнурки кед. —Перестань, Лиз. Я ведь сама тебя позвала, — рядом присаживается, и помогает на другом ботинке тугую шнуровку развязать, —Будешь кушать? — голову поворачивает в сторону одноклассницы, улыбается по доброму. —Не нужно, я не голодна совсем, — отвечает темноволосая, а желудок предательски урчит, сдавая Лизу с потрохами. Губу закусывает от стыда и в стенку взгляд отводит. —Ну хотя бы компанию мне составь, я одна не хочу есть, — за руку вновь берёт и на кухню тащит. Мишель чайник на плиту ставит и холодильник белоснежный открывает, доставая оттуда коробку с пиццей и бутылку красного вина, на середину стола ставит. Изредка на Лизу смотрит, что забилась в угол кухни сидя на табуретке, и наблюдала за девушкой. Гаджиева в комнату уходит, а после возвращается с шортами и широкой футболкой, в руки одноклассницы вещи суёт. Темноволосая молча головой кивает и в ванну уходит, переодевшись, на кухню возвращается. Длинные рукава кофты больше не скрывают ссадин и тумаков. Лиза стыдливо их ладошками закрывает, и вновь на табуретку садится. Гаджиева в сторону девушки кружку с горячим чаем двигает, а потом аккуратно пальцами по рукам израненным проводит. —Я в душу лезть не очень хочу, но что с тобой, Лиз, — тихо спрашивает Мишель, ближе садясь к однокласснице, наливая в свою кружку холодное вино. Лизе рассказывать стыдно — мама с детства твердила, что ссор из избы выносить не принято. Но переживающий взгляд одноклассницы избегать трудно и ей кажется, что она обязана рассказать всё своей спасительнице. —Да отчим — мудак, — грея руки об горячую кружку, отвечает Андрющенко, смотря на блондинку, —Маме который год лапшу на уши вешает: что я неблагодарная, тупая, так еще и наркоманка, — со смехом произносит последнее слово, потому что это настолько нелепо. Она в свои семнадцать даже алкоголь никогда не пробовала, —В этот раз я оказывается кольцо украла, — руками в стороны разводит. —Бляять, ну и урод, — голосит Мишель, громко ставя на стол свой стакан. И ближе двигается к девушке, рукой по щеке красной проводит, а после по свежим синякам на руках, —Это он? — сочувствующе спрашивает, зажимая губы от злости. —Он, — устало отвечает, и капли слёз своих со стола вытирает шустро, —Я ненавижу его, сука. Он украл у меня маму, — переходя на крик вопит, держать эмоции в себе тяжко становится. Перед глазами младший брат маячит, что окружен заботой мамы, что каждое утро его нежным поцелуем в школу будит, а Лёша радостно доброго утро желает, наливая сыну кружку сладкого чая. Лиза и правда изгой в семье. —Всех их ненавижу, — срывается и реветь истошно начинает, запуская руки в смольные волосы. Мишель с табурета вскакивает и девушку к себе прижимает ласково, давая выпустить всю боль и обиду. Лиза плакать продолжает, а блондинка рядом стоит, нежно гладя по спине, понимая, что слова сейчас бесполезны — просто нужно подставить плечо, быть рядом. Спустя десять минут Лиза всё же успокаивается и снизу на Мишель смотрит, взглядом благодаря за всё. Она и правда ангел: неземная, прекрасная, сочувствующая. Ей легче становится, впервые за несколько лет. Гаджиева сочувствующе смотрит на тёмноволосую и её заплаканные глаза настолько красивыми кажутся, а искусанные губы, словно мишень. Она приседает немного и намокшую прядь от слёз с лица убирает пальцем нежно. И ниже спускается, шершавым пальцем подбородок гладит. —Можно? — шепчет ласково и слегка неуверенно, закусывая свою нижнюю губу. Андрющенко головой одобрительно кивает, и глаза прикрывает. Мишель с осторожностью к губам припадает, накрывая их полностью. Руку в волосы одноклассницы запускает, поглаживая макушку. Языком по нёбу играет чужому, словно рисуя восьмерку. Лиза во рту чувствует привкус вина и сладкий бальзам одноклассницы. Внутри словно цветёт что-то, заставляя игриво дрогнуть. Поцелуй, что заставил на миг забыть о всех проблемах и обидах. Губы Мишель, что словно пластырь, которым она заклеила все раны на сердце и теле. —Будь моей личной аптечкой, Гаджиева, — шепчет Лиза, заправляя волнистую блондистую прядь за ухо одноклассницы. —Не знаю про какие ты аптечки, но если это такое оригинальное предложение быть твоей девушкой, я согласна, — кивая головой радостно, смеётся Мишель, глядя в заплаканные карие, о которых мечтала все школьные годы.