фиалка хлоя и никакого одиночества

это было начало семестра. та пора, когда всё живое просыпается от зимней спячки: почки наконец появляются на деревьях, весеннее солнце греет чуть теплее и хочется наконец жить, а не существовать. это был март. это был март, и именно в эти весенние месяцы тоска скребёт почему-то похлеще обычного и одиночество никак не уходит, а наоборот, только сильнее впивается в хрупкое сердце. хочется как те слащавые парочки, которые выползают из-за всех поворотов: держаться за руки и кормить друг друга с ложечки, чуть ли слюни друг за другом не вытирая. мерзко и завидно. джисон и не собирается отрицать, что хочет так же. хочет, да, но вот только что изменится от того, что он признается в этом хотя бы, например, друзьям? хотелки его никогда не исполнялись, сколько бы желаний он ни загадывал в канун рождества. удача не бывает на его стороне, поэтому он привык. учёба и престижный университет у него есть, маленькая чистая однокомнатная квартирка — тоже. друзья, хоть и дураки (но любимые), имеются, аж три штуки: драма квин номер один в универе хван хёнджин, мамкин отличник и вежливый мальчик (не со всеми) ким сынмин и вечно радостное солнце ли феликс. с ними джисон чувствовал себя нужным, они были олицетворением слов «комфорт» и «тепло». и ему правда хватало этих глупышей, он за них горой стоять будет, но что-то всё же не то. нет, джисон никогда не чувствовал себя лишним или обделённым вниманием, один феликс со своей тактильностью чего стоил, но хотелось бы более тесного контакта. и это чувство, чувство желания чего-то или кого-то большего разгоралось с каждой пришедшей весной всё больше и больше. от навязчивых мыслей отвлекали как раз таки хёнджин со своими самыми свежими сплетнями, сынмин с упрёками и напоминанием о правильном питании («серьёзно, джисон, кому ты такой тощий нужен будешь», и джисон не смел на такое редкое проявление чуть грубоватой заботы от друга обижаться) и феликсом, который имел какую-то нечеловеческую способность считывать и поднимать чужое настроение. волшебник какой-то, ей богу. обычно тихий хан джисон превращался в громко хохочущего и весёлого шутника рядом с этими оболтусами, и был предельно рад и благодарен судьбе за таких прекрасных людей, которыми она его окружила. весной, кстати, не ему одному было порой тоскливо. однажды, на первом курсе, когда потерянный хан джисон ещё не встретил друзей, он наткнулся на какой-то богом забытый ларёк с растениями и всевозможными комнатными цветами. и тогда он увидел её. приятная женщина стояла за прилавком и опрыскивала какие-то высокие стебли тёмно-зелёного цвета, и вокруг находилось так много и маленьких, и больших горшков, но джисон смотрел только на неё. одинокая и немного завялая фиалка с голубыми лепестками находилась в самом дальнем углу прилавка и, джисон клянется, умоляюще смотрела прямо на него. он тогда сам чуть не расплакался, когда бережно принимал упакованное растение из рук продавщицы, внимательно слушая лекцию об уходе за фиалкой. с того момента возвращаться в квартирку стало чуть радостнее. а немногим позже он познакомился со своими нынешними друзьями, и когда они первый раз (ещё будучи на стадии хороших приятелей) завалились к нему на «вечерние посиделки», как выразился хёнджин, наперебой принялись придумывать имя его фиалке. это было максимально громко и хаотично, их возбуждённые выкрики побуждали соседей стучать им в стены (квартиры были обложены карточными панелями, честное слово). и джисон ни капли не жалел с того момента, что познакомился с ними, ведь и он после этого ни на один день не оставался одинок, и имя его спутнице в итоге было выбрано — хлоя. хёнджин даже в шутку называл его подкаблучником, потому что как только ни ухаживал за ней джисон: и забавную лейку в виде тыквы с длинным носиком купил, и вода всегда в ней приятной температуры была, и переставлял он её ближе к солнцу. в общем, полное обслуживание для «высочества хлои». и это были лучшие месяцы в жизни хан джисона, с лучшими на свете друзьями и прекрасной хлоей с голубыми глазами-лепестками. пока не наступила весна. и тогда хан джисон сделал то, что очевидно сделал бы: решил взять хлою с собой в университет. а что, эти многовековые (хотя их университет был не таким древним) стены видели и не такое: некоторые особо загруженные студенты старших курсов порой приводили с собой кошек, когда ну действительно не было других вариантов, с кем оставить этих пушистиков. тем более профессора тоже заставляли подоконники различными растениями, но только если аудитория была закреплена за ними, чтобы иметь возможность ухаживать за цветами регулярно. поэтому он, ни капельки не стеснявшийся (враньё) чужого мнения и скептических взглядов, несёт в обычное утро четверга небольшое кашпо с хлоей, бережно прижимая к его груди. солнце сегодня светило ещё ярче и будто бы игралось своими лучами со всеми окружающими, то прячась за облаками, то снова выглядывая из-за них. «прекрасная погода, прекрасное настроение, прекрасная хлоя», — подумал джисон, переступая порог аудитории. – хан джисон! ты решил отдать нашу хлою, словно взятку, нашему преподу по экономике, чтобы получить зачёт? только не говори мне, что это так! я подам в суд- – успокойся, джинни-я, наша хлоя достойна чего-то большего, чем стать какой-то взяткой для какого-то там препода экономики. я прав, джи? джисон фыркнул, усаживаясь на своё место рядом с феликсом (потому что хёнджина мог усмирить только сынмин), бережно ставя небольшой горшок кофейного цвета между собой и ли. джинни и ким повернулись лицом к ним, вернее сказать, к хлое, потому что их восхищённые взгляды были направлены только на неё. – ей просто было одиноко одной, вы последнее время не заходите к нам совсем, — с напускной обидой в голосе проговорил джисон, доставая нужные конспекты. пара начнется через несколько минут. феликс вспыхнул, надувая губы: – подработка сжирает время, джи. ты же знаешь, я каждый день бы наведывался к её высочеству хлое, если бы мог... – я знаю, ликси, всё в порядке. последняя группа студентов прошелестела мимо прохода, занимая последние свободные места. компания джисона чаще располагалась где-то посередине парт-трибун, ни сзади, ни спереди, чтобы не сидеть перед носом у преподавателя, если было желание иногда переговариваться между собой, и не совсем в конце, чтобы не уснуть от скуки. золотая середина. на паре по экономике обычно совмещали несколько курсов, в силу того, что не все студенты выбирали экономику как основной предмет, поэтому их было значительно меньше по количеству. так, к первой паре по четвергам приходило несколько десятков студентов с разных курсов и, надо признаться, джисону особенно нравилась такая система. потому что за прошедший год он уже успел прикипеть к своим одногруппникам, многих знал в лицо. но занятия по четвергам давали возможность понаблюдать за совершенно новыми лицами. старшие чаще всего переходили на заочное обучение, уделяя больше времени работе или той деятельности, которой они планируют заниматься в будущем, начиная путь со стажера и дальше. но тем не менее на еженедельных занятиях джисон успел разглядеть несколько девушек и парней курса так с четвертого, по его сугубо личным предположениям. это было даже интересно: наблюдать со стороны за копошениями сонных студентов, которые, даже несмотря на не сошедшую утреннюю дрёму, стремятся получить от лекции максимум пользы и минимум чистых листов в своих блокнотах. а ещё джисон с недавних пор начал замечать его. это был всё тот же старший с последних курсов, по крайней мере, джисон считал так. он часто занимал практически первое место справа, иногда садился позади первого ряда и всегда записывал конспект, почти не поднимая головы. он не разговаривал с другими, как показалось с первого взгляда, но джисон подумал, что, быть может, его друзья просто не посещают пару по экономике. студент выглядел опрятно, но не строго: предпочитал классические брюки, подчеркивающие талию, и лёгкие рубашки. иногда поверх накидывал свитера или кофты на молнии. носил неизменно сумку через плечо, на которой красовались значки с кошачьими мордочками и единственный брелок всё с той же кошачьей лапой. несложно было догадаться, что он был фанатом этих пушистиков. настолько, что, кажется, невольно перенял у них некоторые черты как, например, улыбку и кошачий прищур глаз. джисон мог поклясться, что в прошлой жизни тот незнакомец был котом какой-нибудь чистокровной породы. и нет, хан не пялился или не пытался испепелить его взглядом. он просто наблюдал со стороны. это совершенно точно не могло перерасти в знакомство, потому что джисон едва ли знал его имя, что уж говорить о специальности и наличии личной жизни. так что нет, джисон был лишь сторонним наблюдателем. это похоже на то, когда приходишь в картинную галерею или любой музей, и произведения искусства сами напрашиваются на твою похвалу. вот, это именно такой случай: он только смотрит и делает мысленные комплименты, как и другим на их паре по экономике. ему нравятся многие студенты в плане внешности, каких-то качеств или банально предметов одежды. это его небольшое хобби в каждое утро четверга. наблюдать и восхищаться другими. с этим занятием четверг автоматически становился днём, когда рутина не давила своей постоянностью так сильно. он находил в этом некую отдушину. и ещё хлоя. джисон уже думает, что не зря притащил её сегодня с собой. некоторые, несомненно, были впечатлены и удивлены его спутницей, но сам же преподаватель ничего не сказал, и это хороший знак.

***

– прошла только первая пара, а я уже голодный, — недовольно шепнул сынмин, запихивая в сумку вещи. – конечно, ведь наш сынмо-о та-ак много энергии тратит на лекциях, он у нас тако-ой умный, — приторно растягавая слова, хёнджин специально дразнил их младшего. они все были в близких отношениях, но между этими двумя была какая-то особая связь. – замолчи, джинни, иначе я тебе не дам больше списывать свои конспекты. – спасибо, что добавил последние три слова, а то я уже подумал, что вы... — феликс не успел договорить, так как получил какой-то толстенькой книгой по светлой макушке, которую сынмин не поленился достать из недр своей сумки. они начали шуточно препираться, потихоньку сдвигаясь с основным потоком студентов ближе к выходу из аудитории, в то время как джисон только-только перевесил рюкзак через плечо, осторожно подхватывая хлою на руки. или ему показалось, или она сегодня была особенно цветущей и благоухающей. может, он и правда не зря взял её с собой. – классный цветок. чуть не споткнувшись на последней ступеньке между рядами, джисон теснее прижимает хлою к груди, оборачиваясь на чей-то голос. на чей-то приятный бархатный голос. проходит несколько секунд, прежде чем он понимает, что этот голос принадлежит тому кошачьему парню. кошкомальчик, да. – прости..? хан только очнулся и сфокусировался на человеке, которого рассматривал несколько четвергов подряд, но этот кошкомальчик уже направлялся к выходу, напоследок одаривая его восхитительной кошачьей улыбкой. – её зовут хлоя, — прошептал джисон под нос, рассматривая шершавые листья фиалки, и весь его вид смахивал на отца-одиночку, который без чьей-либо помощи растил и воспитывал ребёнка. выглядел он до невозможности смущённо, переминаясь с ноги на ногу. потому что просто представьте: какой-то милый парень невзначай интересуется вашим, например, тем же значком с каким-нибудь айдолом на нём, а вам ну очень хочется, чтобы кто-нибудь ещё знал об этом. чтобы дорогое вам хобби или вещь была замечена другими. это ощущение лёгкого волнения и надежды. джисон хотел бы, чтобы кто-то ненароком интересовался им. или хотя бы хлоей. чтобы она получала ещё больше любви, больше, чем от четверых людей. это ужасно слащаво, но сейчас весна. сейчас можно быть таким приторным. по крайней мере, такие же приторные окружающие не заметят такого же приторного джисона рядом. они все в одной лодке. – о... хлоя, да? ты про цветок? ох. джисон правда не надеялся, что молодой парень услышит его. это был скорее последний отчаянный шаг, чтобы на него обратили внимание. это глупо и самонадеянно. будто в дешёвом ромкоме каком-то. – да. это... это фиалка, если тебе интересно, — хан застенчиво кусает губу, не поднимая глаз. дверь только что закрылась за последними несколькими студентами и самим преподавателем, так что они остались одни. «аудиторию оставляют открытой?» – подумалось ему, но вслух он лишь произнёс, начиная спешно семенить ближе к выходу: – ну, вероятнее всего, нет. конечно, нет, извини, что болтаю. пока! — он едва ли смотрит за всё время их короткого диалога на кошкомальчика, в итоге покидая аудиторию.

***

прошло ещё несколько пар, и их учебный день подходил к концу. сегодня был тот день, когда вместо учёбы в голове гулял ветер и весеннее солнце пригревало макушку, путая мысли. феликс тоже излучал особенно приятную энергетику, обнимаясь с каждым из них по очереди буквально на каждом перерыве. сынмин, на удивление, ворчал по поводу учёбы меньше обычного, молча уплетая рис на обеденном перерыве. хёнджин с феликсом после первой пары бегали в супермаркет недалеко от университета, купив каждому по соку. хлоя тоже была в хорошем настроении, очаровывая практически каждого мимо проходящего студента. день был хорошим. лишь джисон чувствовал что-то странное, какой-то осадок после того утреннего недоразговора. он сетовал, ругался на себя, весь день прокручивал в голове каждое сказанное слово, мол, зачем, дурак, зачем сказал так? он из вежливости заговорил, а ты начал мусолить то, что ему вообще вот нигде не упёрлось. вечно лезешь туда, куда не просят. но слово не воробей, вылетит — не поймаешь, поэтому он постарался забыть этот неловкий момент. феликс последний из друзей на прощанье крепко обнял его, шуточно поклонился хлое, которая всё ещё находилась в руках джисона, и, подхватив хёнджина и сынмина за локти, направился в сторону общежитий. и он, на самом-то деле, привык, что вот так вот отпускает друзей по своим комнатам, у них, в отличие от него, не было отдельных квартир. они, разумеется, уже копят на совместное жилье и может быть в следующем семестре съедутся. и как бы сильно хан ни хотел делить своё гнёздышко с ними, места и правда было не так много: бывало даже посиделки устраивались с горем пополам так, чтобы всем хватало пространства. он ведь и правда не знал, когда уезжал от родителей и те в качестве прощального подарка обещали оплачивать ему квартиру, что захочет съехаться с кем-нибудь. сейчас наличие чего-то побольше однушки было бы как никогда кстати. но это уже так, побочные обстоятельства. погода и правда замечательная: послеполуденное солнце совсем капельку, но греет, уже не такой пронизывающий до костей ветер приятной прохладой обдувает разморенное в холле университета лицо. хочется вдыхать свежий вечерний воздух и жить. потихонечку. наткнувшись взглядом на очередную парочку, держащуюся за руки, джисон тяжело вздыхает: – ничего, хлоя, и нас когда-нибудь полюбят. а хочешь... у меня есть идея, пойдём! так он оказывается спешащим к тому самому ларьку с комнатными растениями. негоже хлое куковать целыми днями одной, пока он на учёбе. уже подходя к стеклянным витринам, джисон, удобнее перекидывая сумку на плече, замечает мелькнувшую среди полок знакомую лавандовую макушку, но спихивает это на новый ассортимент цветов. а ведь зря, потому что, приглядевшись, различает среди ярких лепестков и зелёных стеблей того самого кошкомальчика, заинтересованно снующего от растения к растению. – здравствуй, милый! я помню тебя, это ты забрал ту дряхленькую фиалку! ой, так вот же она! ты её не вернуть ли случайно пришёл, дорогой? — продавщица, завидев его, радостно встрепенулась, своими возгласами обращая на них внимание ещё одного покупателя. «да уж», — думает джисон, — «вот так встреча». – здравствуйте, – он вежливо кланяется, протягивая хлою ближе к ней, – нет, что вы! я ухаживал за ней по вашим рекомендациям, и теперь она прекрасно себя чувствует. я пришёл ещё за каким-нибудь цветком. женщина от этих слов засветилась ещё больше и счастливо улыбнулась, отчего глаза превратились в морщинки-полумесяцы. искренняя. – хорошо, милок, у меня есть для тебя несколько вариантов, идём-идём! — она подозвала его и засеменила мимо полок, попутно высматривая среди них что-то определённое. джисон же неспешно двигался за ней, с восхищением пробегаясь глазами по всевозможным растениям. их было так много и все они привлекали к себе внимание. если бы имелась возможность, он забрал бы все цветы и деревья из этого магазинчика и обустроил бы оранжерею. да, вероятно, теперь это его мечта. – могу ли и я тоже посмотреть? приятный тембр чужого голоса ласкал слух, поднимая пробегающий рой мурашек по позвоночнику. кошкомальчик вышел из-за стеллажа, с надеждой посматривая на женщину-продавщицу. – конечно-конечно, милые, смотрите. у меня есть еще фиалки, сансевиерии, фикусы. ой, а ещё... и они неторопливо разгуливали меж стеллажей и полок, иногда чуть не встречаясь головой с цветами в подвесных горшках, вовремя окликая друг друга. джисон ещё не узнал имя этого парня, но с ним приятно было просто так в течение часа рассматривать растения и цветы. хан открыл для себя своеобразную терапию. – спасибо за помощь! ваш магазинчик просто потрясающий, суён-щи. до свидания! – до свидания, милые! к концу их увлекательнейшей экскурсии по соцветиям и различной рассаде, джисон выбрал для себя долларовое дерево с ярко зелёными листьями, а кошкомальчик — фиалку с тёмно-фиолетовыми цветами. мысль, что он взял из всех тех растений именно её делала что-то невероятное с сердцем джисона, заставляя его пропускать удары и неровно биться. – спасибо. – а? — он недоумённо посмотрел на юношу, который был немного выше его самого, из-за чего приходилось смотреть на него снизу-вверх. ветер перебирал чужие лавандовые пряди, играясь. в свете уличных вывесок и фонарей кошкомальчик выглядел волшебно. – за то, что подтолкнул меня на это. я давно хотел себе цветок или растение какое-нибудь, чтобы хотя бы о нём заботиться. сегодня вот увидел тебя с фиалкой и понял: это знак. он не мог выглядеть ещё более замечательным в глазах джисона. невозможно быть таким добродушным и открытым. – о... а, да ладно. на самом деле с появлением хлои не так грустно возвращаться домой. вернее, теперь я могу называть домом то место, где теперь живу. хлоя волшебница, — благоговейно прошептал он. – а как тебя зовут? – я джисон. – тогда приятно познакомиться, сони. лицо джисона моментально покрылось неровными розовыми пятнами из-за милого видоизменения его имени. так его ещё никто не называл. восторженное «джи» от феликса одно, но «сони» — это... другое. незнакомец легко рассмеялся, тоже останавливаясь. хан, вероятно, выглядел комично, стоя с широко раскрытыми глазами посреди улицы, прижимая к груди по бумажному пакету из цветочного магазина. причёска наверняка растрепалась к концу дня окончательно, а ворот худи натянулся вниз, открывая взору вид на длинную шею с созвездиями родинок на медовой коже. не один джисон был очарован чужой красотой. – до завтра, сони! мне ещё нужно полить фиалку! доберись до дома в безопасности. и он просто взял и скрылся за поворотом, оставляя после себя необъяснимое чувство комфорта.

***

– ты серьёзно?! динамик телефона ужасно коверкал голоса друзей, которые кричали один вперёд другого, постоянно что-то спрашивая и восклицая. – да успокойся ты! бог ты мой, за что ты меня наказал? я его терпеть не могу, тьфу! – ёнбоки, скажи ему! он обижает меня! – возмущённо-писклявый голос хёнджина резко врезался в уши, побуждая морщиться. кто-кто, а вот его длинноногому другу только бы в театре мюзиклы ставить. очень эмоциональный. джисон благополучно вернулся в квартиру, всю дорогу не отпуская мысль о кошкомальчике. у которого великолепные лавандовые волосы. который, возможно, любит котов. который назвал его ласковым «сони». и который теперь тоже ухаживает за фиалкой. немыслимо. стряхнув с себя подозрительные думы о незнакомце, чьё имя он, конечно же, забыл спросить, джисон устроил хлою и её нового друга на подоконнике, заварил себе ромашковый чай и, усевшись на дряхленьком, но удобном диванчике, позвонил друзьям. он рассказал все подробности, начиная с их утреннего угловатого разговора, заканчивая последней брошенной улыбкой кошкомальчика, исключая из этого всего разве что то заветное «сони». потому что слишком стыдно, слишком неловко, слишком... лично. ну точно эти ваши весенние слащавости в голову ударили. – так, тишина! – феликс из их компании был самым заземлённым, легко возвращал самообладание как себе, так и этим двум дурилкам. вовремя становился серьёзным, словно мама, – джи, ты так и не сказал, что это за парень-то был. он точно не сталкерит? наступила тишина. – да н-нет, ликс. он... нормальный. вроде. он тоже ходит на пару по экономике. и у него лавандовый цвет волос... – джисон совершенно точно не хотел становиться таким же неровно дышащим, как большая часть парочек весной, но неконтролируемый тот самый влюблённый вздох всё же легко слетел с губ. смутившись из-за наступившей тишины, своего сумбурного рассказа и этого треклятого вздоха, хан почти что пожалел, что позвонил друзьям и по обыкновению выдал всё как на духу. почти что. – ох, наш джисон влюбился! – снова завизжал хван, и в трубке послышалось что-то похожее на шлепок ладошки по затылку. ему всё таки прилетело от сынмина, – ауч! он бы посмеялся с их динамики и шуточных попыток сынмина угомонить их дурашливого друга, если бы смысл сказанных слов не ударил по нему так сильно. влюбился? он? ерунда полная. этот незнакомец просто немного заинтересовался в хлое и на поводу своих спонтанных идей и каких-то там соображений тоже купил себе цветок. всего лишь. но глупое мальчишеское сердце не обманешь: что-то всё же было. какая-то маленькая его часть была непослушным оживлённым чувством некоего трепета и взаимной заинтригованности. джисону всего лишь любопытно узнать имя этого юноши, сколько у него котов и как он назвал фиалку. и всё. так он по крайней мере убеждал себя и друзей на протяжении ещё одного часа, прежде чем увильнул от очередного вопроса, сославшись на невыполненные задания. отчасти даже не соврал. и думы о кошкомальчике с лавандовыми волосами терзали его всю последующую неделю до заветного четверга.

***

через неделю погода немного испортилась, но была всё такой же по-весеннему тёплой. только вот по ощущениям начинался сезон дождей. хотя это довольно редкое явление в это время года, и всё же облака уже который день всё сильнее сгущаются и пугают маленьких детей своей хмурой дождливостью. джисон же, без преувеличения, такую погоду обожает. в моменты, когда дождь накрапывает, стучит по подоконнику и асфальту особенно сильно хочется поддаться спонтанному чувству и сделать что-то совершенно глупое и ребяческое. например, выбежать из подъезда на середину тротуара или в парк, кружиться под каплями чистейшей свободы и плакать от фантомного счастья и любви ко всему: к людям, миру. к хлое. хочется нарочно показать себя другим с такой стороны — самой что ни на есть глупой и незрелой, но настоящей. чтобы люди запомнили его таким, какой он есть на самом деле. но в очередное утро четверга джисон умудряется проспать, перепутать полотенца для лица и тела между собой, не успеть позавтракать и забыть тетрадь по экономике. из всего запланированного прошлой бессонной ночью он только вовремя полил хлою и долларовое дерево, имя которому друзья ещё не дорвались придумать. времени не хватало на то, чтобы потанцевать под каплями дождя, но он и не особо хотел морозиться и простывать. спеша в нужный корпус на первую пару джисон задаётся вопросом: виновата ли во всём сонливая погода, заставляющая его мечтать чаще обычного или это дело в четверге. он надеется на первое и отбрасывает эти мысли, тихонько забегая в аудиторию, уже наполненную студентами и эхом монотонного голоса преподавателя. на лекцию он всё же припозднился. «кто рано встаёт, тому бог подаёт» или как там говорится, но в конечном итоге хан познаёт эти слова только сейчас, когда смотрит практически на все занятые места, даже передние и самые задние не пустуют. он мельком скользнул взглядом по аудитории, ища своих друзей, но феликс вовремя спас ситуацию, слабо помахав рукой. сегодня они сидели чуть ли не на головах друг у друга, потому что все как с цепи сорвались: припёрлись на первую пару. это было странно, так как семестр только начался, и чёрт бы побрал этих нелогичных студентов. понимая, что он начинает нервничать и краснеть из-за взглядов студентов и мимолетного неодобрительного прищура преподавателя, джисон пристыжённо склоняет голову, передавая мысленные извинения из-за прервавшейся лекции. неловко. и тогда, поднимая бегающий взгляд, он совершенно точно не ожидает увидеть воодушевившегося вмиг того самого незнакомца со значками-котами, двигающего свою сумку ближе к себе и зазывающего рукой, который предоставляет место рядом с собой. джисон секунду тупит и хлопает ресницами, но почти сразу срывается с места, лишь бы поскорее скрыться с чужих любопытных глаз. благодарность затопила сердце, когда он опустился рядом с кошкомальчиком, который, в свою очередь, подсунул ему свою тетрадь с началом конспекта, намекая на то, чтобы он хотя бы записал тему. джисон понял, что не только он нервничает, когда увидел содержание лекции и краткое пояснение выведенными на сенсорной доске. юноша рядом с ним вопросительно смотрел в ответ, ожидая действий, но джисон лишь коротко указал головой вперёд: – на доске есть, спасибо. пиши сам. я забыл тетрадь, – он со смешком отвёл взгляд, мысленно забавляясь чужими ушами, которые очаровательно краснели самыми кончиками. – и где потом конспект возмёшь? – тихо поинтересовался спустя какое-то время парень, чьи волосы приняли оттенок ещё светлее, чем на прошлой неделе. он всё так же не поднимал голову от тетради, быстрым и ровным почерком записывая слова преподавателя. – посмотри вон туда, – они оборачиваются через левое плечо, сразу же встречаясь взглядами с обеспокоенным веснусчатым юношей. его русые волосы ниспадали аккуратными волнами на уши, скрывая от глаз множество проколов. джисон с какой-то отцовской гордостью указывает на феликса и его друзей, объясняя: – там мои друзья. по крайней мере у одного из них точно будет подробный конспект сегодняшнего занятия. кошкомальчик ещё какое-то время рассматривает что-то позади себя и кивает, после невозмутимо возвращаясь к записям. он больше не пытается начать диалог, но временами джисон ловит на себе его короткие, немного даже вопросительные взгляды. до конца пары они прилежно внимают словам преподавателя. джисон отгоняет от себя снова набежавшие непрошенные мысли, словно комаров, и нервно кусает губу практически всё занятие, тряся ногой под партой. не то чтобы он ощущает себя некомфортно. просто новое место, незнакомые студенты вокруг и кошкопарень немного давят на него, побуждая волноваться. ещё неделю назад он мог расслабленно сидеть в кругу друзей почти что в середине аудитории, заинтересованно блуждая взглядом от одного человека к другому, но не сейчас. в данный момент ему хочется сгрызть ногти до крови и неприятного чувства, хоть он и избавился от этой привычки, и сбежать куда-нибудь или хотя бы спрятаться под стол. потому что несмотря на все его мысленные убеждения в обратном — да, ему некомфортно. неожиданно что-то тёплое касается его колена в серых спортивках (всё что попалось под руку сумбурным утром), слегка поглаживая, будто успокаивая. джисон удивлённо смотрит на чужую небольшую ладошку с тонкими кольцами на изящных маленьких пальцах, переставая дёргать ногой. – не волнуйся, – тихим голосом проговорил лавандововолосый, продолжая ручкой с кошачьей лапой что-то увлечённо черкать. сказать, что джисон нехило так ошалел — ничего не сказать. он удивлённо уставился на парня, который тоже смотрел в ответ. преодолевая смущение и игнорируя чужой странно-нежный взгляд, джисон выдавливает из себя: – в-всё нормально. – тебе некомфортно? – указывает взглядом на свою руку, невесомо покоящуюся на его остром колене. – н-нет, всё нормально. парень рядом с ним забавно фыркает, ловя чужой загипнотизированный взгляд своим: – как меня зовут? – всё нор... эй! ты так и не сказал мне! – джисон воскликлицает громче положенного, привлекая к ним ненужное внимание и неизменно хмурый взгляд преподавателя, – простите. кошкопарень коротко, но ласково улыбается, напоминая кота, и на удивление не возвращается к своим записям и не начинает снова записывать слова под диктовку. вместо этого он невесомо сжимает его колено, застенчиво выдыхая: – минхо. джисон не то чтобы сдерживал себя, но тот самый мечтательно-влюблённый вздох всё же соскользнул с искусанных губ. снова. в присутствии минхо. теперь неземного парня можно было называть минхо. – минхо, – как бы пробуя имя на вкус, растягивая и смакуя его, джисон задумчиво прикусывает внутреннюю сторону щеки. стоило бы им напомнить, что вокруг них всё ещё есть мир: скучающие студенты, записывающие лекцию, уставший преподаватель и пасмурная погода за окном. но для них время будто замерло, за секунду превращаясь в вакуум, куда не проникали звуки извне. они смотрели на друг друга зачарованными глазами и, казалось, воздух с каждой секундой сгущался и наэлектризовывался. место касания чужих тёплых пальцев приятно покалывало и пощипывало всё той же невидимой связью, которая на мгновение окружила их. минхо подался вперёд, преследуя какую-то только ему известную цель, всё также неотрывно смотря в кофейные омуты джисона. вряд ли произошло бы что-то тактичное и подходящее под правила университета, но ситуация была спасена (или бессовестно прервана) зашумевшими студентами, которые вмиг засобирались со своих мест, и до этих двух не сразу дошло, что пара закончилась. минхо поспешно отстраняется, забирая с собой тепло и приятную тяжесть ладони на колене. он остервенело смаргивает непонятно откуда взявшееся наваждение, начиная собирать вещи. джисон может с точностью сказать, что могло бы уйти гораздно меньше времени, чтобы закинуть тетрадь и белый пенал с какими-то зелёными вьюнками в сумку, если бы не беспорядочные движения слегка дрожащих рук минхо. это было что-то действительно странное и не очень нормальное. вернее говоря, это было бы нормальным, но не в аудитории, полной других студентов и профессора пожилого возраста. джисон очнулся только тогда, когда перед его лицом кто-то защёлкал пальцами, а след минхо давно простыл.

***

– ку-ку, земля вызывает джисона! ты где это витаешь? – хёнджин в очередной раз за день машет перед ним рукой, не держащей палочки, и тактично интересуется, – дружок твой обидел, что ли? – чего? они наконец спустились в столовую на обед, отсидев ещё две пары, после которых готовы были любого порвать даже хотя бы за малюсенькую миску риса. к счастью, драться ни с кем не пришлось, еды хватало на всех проголодавшихся студентов. хан, хоть и не позавтракавши с утра нормально, сейчас не может и рисинку в себя впихнуть. ничего не лезет. после первой пары, половину которой он мучился от волнения, терзая нижнюю губу до крови, а остальную — подвисая на грёбаном минхо, джисон действительно витал в облаках, задаваясь разными рода вопросами. начиная от «что это вообще было?» и заканчивая «а что, в общем-то, и было?». ничего же не было, верно? они просто оказались случайными соседями по парте всего на одно занятие, с кем не бывает. только вот чего и правда не бывает — долгого неотрывного взгляда и затаённого дыхания прямо посреди лекции. задние ряды наверняка валились со смеху со своих мест, наблюдая за их глупыми выражениями лиц. вот только и голосов посторонних, и копошений после окончания пары они оба не слышали, всё ещё пребывая в какой-то прострации. джисон признаётся самому себе, что был так же дезориентирован, как и минхо. минхо. минхо. минхо. минхо. всё таки приятно перекатывается на языке. джисону пришлось по вкусу. – ...случилось. джи? – неизменно взволнованная веснушчатая моська появилась прямо перед его лицом, из-за чего он недоумённо захлопал ресницами, – ты в порядке? к чёрту. он влюблён. всего немного, но влюблён. и он будет чёртовым придурком, если сейчас не найдёт минхо и не спросит у него что-то действительно важное. – я... да! в полном порядке, лиски! мне нужно бежать- порываясь спешно подняться, он был моментально усажен обратно за стол. рис грустно смотрел на него из миски. – стоять, – сынмин вцепился в его руку, поглядывая подозрительным прищуром, – куда собрался, а? белка ты шустрая, посмотрите на него. никуда не пойдёшь, пока не выложишь нам всё, понял? – мне нужно- – сел на место. хёнджин удивлённо уставился на кима, переставая жевать. феликс сидел в тихом ожидании. – только не говори, что у тебя фетиш на подчинение, джинни. – ну что за придурки, – сынмин отпустил чужой рукав толстовки, усаживаясь смирно и закатывая глаза, совершенно не обращая внимание на подкинутую феликсом шутку. маленький дьяволёнок, вот он кто, а не прекрасный фей. хёнджин запоздало подавился своей порцией, жадно глотая воду из заботливо протянутой сынмином бутылки. феликс тихонько фыркал себе под нос, доедая, и тоже ждал объяснений. бежать уже было некуда, да и бессмысленно, поэтому, глубоко вздохнув пару раз, джисон выдал: – кажется я нашёл отца для моей хлои. хёнджин подавился второй раз подряд.

***

– ...выбери одно из двух: да или да? поспеши с ответом, милый, да или да... – джисон напевает под нос и переступает порог библиотеки, минуя стойку регистрации и принимая приветливую улыбку молодой работницы. улыбки всегда были для него тем, что его привлекало в людях больше всего. ему дарили множество улыбок: кроткие, ласковые, дружелюбные и даже кокетливые, застенчивые и белозубые. разные. но никогда не одаривали влюблённой. такая вообще бывает? эта улыбка может быть похожа на ласковую, такую, которую показывает мама, когда укладывает спать поздней ночью. или, может быть, она лучистая. как у феликса. когда человек смотрит на тебя и тянет уголки губ максимально легко и просто, вот так доверчиво улыбаясь и губами, и глазами-щёлочками, выражая тем самым свою привязанность. всё верно. улыбки, как и любовь, могут быть разными. это зависит лишь от чувств. если тебе нравится человек и ты ему тоже, то каждая его улыбка, будь то ласковая или лучезарная, будет влюблённой. только для тебя. как маленькое сокровище. хан джисону ещё никогда не дарили влюблённую улыбку. но он считает это своей маленькой мечтой, которая отправляется в копилку уже к одной имеющейся. по окончании очередного учебного дня, который был наполнен совершенно разными моментами, все из которых были успешно пережиты уставшим джисоном, он направился в библиотеку. после того разговора в столовой с друзьями, который состоялся несколько дней назад, что всеми правдами и неправдами выманивали у него причину его странного поведения, хан таки вздохнул свободно. невидимый груз спал с души и мысли наконец перестали хаотично слоняться. сынмин со своей серьёзностью помог разложить всё по полочкам, феликс оказался как всегда надёжной поддержкой, а хёнджин... он был просто хёнджином, периодически вставляя тут и там шутки разной степени кринжовости, отчего каждую минуту огребал от кима. джисон же, хоть и находил половину из них несмешными, укатывался с них похлеще самого хвана. после получасовой терапии от его лучших друзей и тёплых объятий феликса он и сам был готов обнять весь мир. поблагодарив в очередной раз судьбу за замечательных друзей, с лёгкой улыбкой джисон сначала направился к стеллажам, ещё не заняв место, дабы сразу найти нужные книги и направиться к своему любимому столу у дальних полок. туда всё равно никто никогда не садится, для многих аллергиков там слишком пыльно и темно, поэтому это местечко всегда закреплено лишь за ним. весна постепенно входит в свои права, и уже совсем скоро наступит апрель, а вместе с ним и зацветёт сакура. пожалуй, это его любимый период в году: когда все деревья вокруг облачаются в чарующую кремово-розовую вату с нежными лепестками цветов. волшебно и влюблённо. целовательно. и даже эти сопливые парочки, вечно гуляющие за ручки, уже не вызывают в нём столько отторжения. он теперь и сам посвящён в это розовое сопливое нечто. тоже влюблён. всё в таком же приподнятом настроении, не обращая внимания на усталось и отголосок тоски по хлое и деревцу, джисон намерен доучить конспект и выполнить пару заданий, чтобы максимально продуктивно закончить этот день. возможно, они даже все вместе выберутся в какой-нибудь недорогой ресторанчик, чтобы пообедать, но позже. например, тогда, когда хёнджин возьмёт себя в руки и предложит киму наконец встречаться. зная хвана, это произойдёт только, дай бог, летом, поэтому комфортное местечко можно искать, никуда не спеша. набрав высоченную стопку разных пособий и полезных журналов, хан засеменил по памяти к своему месту, не особо различая дорогу. он конечно перегнул немного, набрав столько, но не идти же теперь назад к дальнему отсеку, чтобы оставить там не особо нужные книги. джисон всегда идёт до конца, поэтому и здесь справится. – выбери одно из двух... да или да? поспеши, милый... – куда поспешить, милый? он спотыкается, книги падают куда-то на пол и некоторые из них даже оказываются на совсем близко стоящем столике. сам чуть не валится вперёд, прямо на угол стола, но оказывается вовремя подхваченным за локоть чей-то крепкой рукой. – осторожнее, сони. знаете что? забудьте те благодарности, которые он преподносил судьбе, ибо прямо сейчас он хочет наградить её лишь смачными пинками за такие подарки. неземной кошкопарень, он же минхо, спасший неловкого джисона от неприятного столкновения с углом стола, но который, впрочем, и был причиной его падения, почти сразу одёрнул руку, принимаясь поднимать упавшие книги. джисон ещё секунду пытался выровнять дыхание, но тоже опустился на корточки, украдкой поглядывая на действия парня. они сидели так близко, что он даже мог слышать отголоски чужого цветочного парфюма. или ему показалось. джисон точно влип. хлоя бы укоризненно фыркнула, если бы была человеком. – спасибо, м-минхо, – чёртов язык заплетается, тело не слушается и пару книг всё же снова вываливаются из рук прямо после того, как они поднимаются с корточек. если бы награждали самых неуклюжих людей на планете, то им обязательно оказался бы джисон. один во всём мире, который умудряется ещё и неловко опуститься на стул напротив минхо, нервно бегая глазами по столу. – я тебе не помешаю? – через какое-то время приглушённо спрашивает минхо, отрываясь от чтения какой-то статьи, – это же твоё место, верно? – в-верно. но ты пришёл сюда первым, так что у нас равные права на него, – он поднимает взгляд от своих конспектов и замирает. сильно прикусив губу, хан только сейчас замечает обновлённый цвет волос кошкопарня. с четверга прошло всего несколько дней и он совершенно не ожидал, что встретит его раньше следующей недели, но тем не менее теперь... теперь это был фиолетовый. шёлковые пряди казались мягкими и гладкими, отчего руки ещё более чесались пропустить локоны между пальцев, нежно поглаживая, словно кота. несомненно, парню с кошачьей улыбкой и таким же прищуром невероятно шёл фиолетовый. чертовски красивый. – спасибо, – минхо тихо хихикнул, прямо как на утренней паре в четверг, и смущённо заправил выбившуюся прядь за покрасневшее ухо. ох, если этот юноша хочет добиться смерти джисона, то он это сделает. потому что сердце пропускает несколько ударов после осознания, что он высказал своё восхищение вслух. браво, он ещё и контролировать себя перестаёт. «это конечная», – сказал бы сынмин. – как дела у хлои? – ох... – джисон прерывисто вздохнул, набирая в лёгкие больше воздуха. и смелости, – она прекрасно себя чувствует, спасибо. правда... хотя нет, ничего. забудь. – что такое? ты можешь рассказать мне, сони, – минхо отложил ручку и, подперев подбородок рукой, уставился на него своими большущими добрыми глазами, показывая свою заинтересованность. серьёзно, если он собирается всегда так смотреть на него, с этой его мягкой улыбкой на губах, полуприкрытыми глазами и внимательным взглядом, то сердце джисона не выдержит. – я вроде как... мы с хлоей довольно одиноки, не в обиду моему долларовому деревцу, но да, – он смущённо потёр шею, отводя взгляд и надувая губы, – прекрати так смотреть на меня, минхо. – как смотреть? – вот так, – он показывает на него. – я не понимаю, сони, конкретнее, – невозмутимо бормочет минхо, хлопая длинными ресницами. – так влюблённо! ты! я не понимаю тебя, ты либо на всех так смотришь, в том числе на друзей своих, я ведь не знаю. я тебя с ними-то и никогда рядом не видел, я даже не знаю, есть ли они у тебя! я вижу тебя каждый четверг на паре по экономике и каждый раз восхищаюсь тобой! все эти твои значки, кольца, фиолетовые волосы. ты же... ну минхо-о, – джисон, словно капризный ребёнок, прикрывает ладонями глаза и притоптывает ногами под столом, – я не понимаю тебя. тебе понравилась хлоя или нет? ты тоже купил себе фиалку, ты постоянно называешь меня этим ласковым «сони», смотришь на меня вот так! – он совершенно не обращает внимания на минхо, который лишь забавляется таким по-детски недовольным ханом и не собирается прекращать умиляться, – а потом ещё и приглашаешь сесть рядом с тобой, гладишь по, мать твою, коленке и ещё надеешься, что от моего сердца что-то останется! да его нет давно уже, кусочек я хлое отдал, а остальное тебе, минхо. а потом ты ещё так невзначай приходишь в библиотеку, занимаешь моё любимое место и снова смотришь, – под конец монолога голос становится неуверенным, – ты мне просто скажи, я всё неправильно понимаю или ты даёшь мне какой-то шанс? я устал бродить как придурок один по паркам, где одни парочки гуляют. нам с хлоей и мистером элфи одиноко, и я просто... – мистер элфи? разве ты не говорил, что ещё не дал ему имя? – я только что придумал, – шмыгнул носом джисон, – некрасиво как-то называть его обычным «дерево». он не поднимал глаз, сидя с опущенной головой. чёлка щекотала веки, побуждая часто моргать. ещё и стыдно за свой нелепый наезд на минхо, который не должен был становиться свидетелем прорвавшихся, словно плотина, чувств джисона. глупый. какой же он глупый, если решил, что минхо захочет иметь дело с человеком, который знает то, как за цветами ухаживать да и только. джисон резко вскакивает на ноги, начиная собирать вещи, понимая, что минхо не ответит. нечего тут делать. надо бежать. как можно дальше и как можно быстрее, чтобы не расстраиваться ещё сильнее. нельзя было тешить себя какими-то надеждами, что такой человек, как минхо, захочет узнать его. они знакомы от силы пару недель, хотя джисон и знает его чуть дольше в силу своих разглядываний. да и о каких отношениях может идти речь, если он даже не знает, нравятся ли ему вообще коты. – нравятся, сони. у меня дома их три: суни, дуни и дори, – горячая ладонь останавливает его, усаживая обратно на стул. минхо присаживается на корточки перед ним, переплетая их руки в замок. его глаза чарующе светятся в приглушённом свете настольной лампы, – а ещё я с недавних пор полюбил растения. я и раньше их любил, в родительском доме все подоконники были заставлены ими. потом приехал учиться и как-то не было времени, знаешь, – он тихо фыркнул, – конечно, я знаю, что это не оправдание. для меня цветы — это не просто растения, понимаешь? я люблю заботиться о ком-то, в том числе и о цветах. я не мог купить его, потому что не хотел, чтобы он чувствовал себя одиноко. – но он был бы с тобой... – я знаю, сони, – минхо обворожительно улыбнулся, устраивая фиолетовую макушку на коленях джисона. пальцы тут же вплелись в мягкие пряди, осторожно массируя. прикрыв глаза, минхо продолжил: – но для меня это по-своему важно. растения приносят тебе радость и забирают чувство одиночества, но у меня наоборот. я ощущаю себя разбитым, даже если у меня будет цветок. мне нужен человек, понимаешь? человек и растение, чтобы создать свой дом. не в материальном смысле, а в душе. поэтому я тогда пошёл за фиалкой. человек, растение, дом, понимаешь, сони? – человек, растение, дом... тогда у тебя уже есть..? – пальцы в волосах замирают, блестящие глаза напуганно смотрят в чужие карие омуты. – я пока не спросил этого человека. мы... знаем друг друга не так давно, я боюсь, что он не согласится узнать друг друга ближе, – он ластится, выпрашивая больше ласки и невесомых поглаживаний по голове. большой кот. – т-ты не должен решать за этого человека. вдруг он... надо спросить у него прямо, минхо. – сони, ты бы хотел познакомить меня с хлоей снова? – он поднимает голову, робко улыбаясь. – и с мистером элфи? – и с мистером элфи. – я согласен, минхо. все сказки заканчиваются счастливым финалом: главные герои обязательно побеждают зло, спасают всех своих друзей и родных и обязательно целуются в последнем эпизоде. а дальше то, что скрыто от глаз зрителя, но то, что обязательно есть: долгая и счастливая жизнь. и любовь. нашу историю не до конца можно назвать сказкой, но некоторые элементы её всё же присутствуют: один из главных героев, минхо, поднимается и невесомо целует джисона в самый уголок его пухлых губ, на которых оседает та самая влюблённая улыбка. они подарят друг другу таких ещё очень много, и каждая из этих улыбок будут значить для них самую большую любовь. хёнджин и сынмин всё же будут вместе уже к концу семестра, потому что хван наконец случайно проговорится о своих чувствах. но киму и не нужны эти ваши сопливые признания, ему достаточно глуповатой, но искренней улыбки его парня. феликс, хоть и будет первое время закатывать на них глаза, тоже не останется один. будет дуться лишь до того момента, пока друг минхо, представившийся чаном, не заберёт сердце лучистого феликса себе. присвоит и отдаст взамен свои чувства, напишет ещё много песен и посвятит их прекрасному фею с поцелуями солнца на щеках. её высочество хлоя и мистер элфи будут встречать с учёбы не только джисона, но теперь и ещё одного гостя, который любит красить волосы в фиолетовый и обнимать котов холодными ночами. хотя обнимать он может теперь не только их, но и ещё одного невероятно заботливого и самого любимого человека на свете, держаться с ним за руки и кормить друг друга десертом в уютной кофейне тёплыми апрельскими вечерами. но это уже совершенно другая история, наполненная бесконечным счастьем, улыбками и объятиями. и никакого одиночества.