Как же он...

      Обычный вечер, ничем не отличавшийся от ранее прошедших зимних дней, казалось, так и останется скучным до самого отбоя. За окном выла метель. Создавалось впечатление, словно вот-вот и разобьёт окно, в которое старательно дует. Обычное общежитие, без каких-либо привилегий, оставляло желать лучшего. Например, надежду на то, что никто не умрёт от холода, сидя без отопления. Ведь шанс того, что этим трупом окажется именно Кадзуха был почти стопроцентным.       Эта зима была холоднее, чем предыдущие, и сам Каэдехара приехал из тёплого региона. Единственное, что спасало от нежных объятий мороза, - это одеяло. Тяжелое и больше покрывало, в которое парень закутался как мумия. Пришлось укрыть и голову, чтобы наверняка.       Подумать, Каэдехара предпочтет холод, своему прелестно-ядовитому соседу. Его присутствие не на шутку бесило, даже если оба молчали. Уж лучше умереть от холода, чем от злости.       Кадзуха отвлёкся от мыслей, пролистывая книгу. Сюжет вправду был интересным, только внимание отказывало концентрироваться. Возможно, постоянное переключение на соседа вошло в привычку. Ах, вот и он. Дверь открылась, а в проёме стоял никто иной, как сам Райдэн.       “Прощай, спокойный вечер” — пронеслось в голове парня, после собственного тяжёлого вздоха. Каэдехара снял с головы одеяло, жмуря глаза от яркого света. Тёмно-фиолетовые глаза быстро нашли источник звука, а ядовитая ухмылка медленно расползалась по лицу. — Как мило, что ты решил дать мне повод поиздеваться над тобой, – Скарамучча вздохнул и стойкий запах сигарет заполнил комнату. Парень младше поёжился, – терпеть не мог табачный дым.       Райдэн, казалось, сиял от счастья. Такого.. Ядовитого счастья.       Кадзуха убрал книгу в прикроватную тумбочку и спустил одеяло, не оголяя ноги. Ухмылка эта бесит просто неимоверно! И юноша переехал бы от Скарамуччи, только халатное отношение администрации в сторону учеников, которое проявляется в тотальном игнорировании просьб учащихся, не позволяет.       Кажется, что со старшим наедине, Каэдехара выходит из себя быстрее, чем когда получает сотую просьбу переделать кофе, будучи бариста. И, не смотря на взаимную ненависть, дуэт знал друг друга лучше, чем кто-либо ещё. Безусловно, у Райдэна обширный круг общения за счет популярности в нескольких университетах. Правда, сам студен выдал бы что-то сродни “они не более, чем лицемерный биомусор”, при просьбе описать хоть одного человека. — Я уж подумал, что мой невинный сосед дрочит. Какая жалость видеть, что это не так.. – старший наигранно грустно вздохнул, – Почему не позвал? Я бы с удовольствием составил тебе кампанию, – на лице юноши заиграла ухмылка, – быть может отсосал, знаешь?       Мерзкий смех пронзил комнату. Скарамучча был более чем доволен ступору соседа. — ...Такое фривольство с парнями. Разве это не делает из тебя гея? Хотя бы бисексуала, – Кадзуха приподнял бровь, игнорируя шутку старшего. — Пф, не будь идиотом хотя бы минуту, принцесска, подумай, – Райдэн скрестил руки на груди и склонил вбок голову, помедлив с правильным ответом, – не знаешь? Я не испытываю влечения, когда с кем-то сплю, идиот.       Скарамучча подошел к своей кровати, садясь на темное покрывало. Парень положил ногу на ногу и вновь посмотрел на Кадзуху. — Заметь, я не мешаю тебе своими сношениями, – он вздохнул и хмыкнул, – Я бы посмотрел на того, кто решил потрахаться в тонких стенах общежития и кого на утро выкинут со всеми вещами за пределы корпуса.       Каэдехара, видимо, был не впечатлен таким диалогом и предпочёл не отвечать. Возможно, ему бы не помешало научиться игнорировать, как это делала в сторону учащихся администрация университета. — Вообще, я тут подумал... — О, так ты умеешь думать? — Не перебивай меня, принцесска, – Скарамучча положил руки на матрас и отклонился назад, – Ты плохо на меня влияешь.       Как именно, Райдэн, конечно же, не уточнил. — ...Переселись в другую комнату, будь добр, – студент то и дело отвлекался на ощущение холода, почти не вникая в диалог. — Стебаться над тобой, - самое дорогое, что есть в этом мире. Откажусь, – парень хмыкнул, – Я не предлагаю дважды, но ты у нас во всем особенный... Хочешь, чтобы я тебе отсосал?       И Кадзуха подавился. Ни то от стыда, ни то от неожиданности.       Райдэн вздохнул, пересаживаясь на чужую кровать. Он расположил руки на матрасе, заключая соседа в "клетку". Темно-фиолетовые глаза нашли чужие, отвернутые в сторону, опустились на краснеющие щеки и вновь наверх, — Как же приятно над тобой стебаться, не представляешь, – Скарамучча опустил голову и обдул чужую шею горячим воздухом, заставляя съёжиться. — Нет, не хочу, – Кадзуха ответил тише будничного тона, все еще не смотря на соседа. — Нет, хочешь, – парень вновь выдохнул на чужую шею, хихикнув от реакции. — Господи.. где ты ударился? – парень сглатывает, не обращая внимания на то, насколько бездарна его попытка перевести тему. — Мерзость, – студент замолчал, смотря вниз, но, все же, уточнить решил: – Попытка перевести тему - мерзость, и твой вставший член, тоже, - мерзость.       Скарамучча слегка похлопал соседа по животу и вновь ядовито захихикал. Откидывая одеяло в сторону, парень заставил Кадзуху лечь, а сам слез вниз, – на пол. Старший расположился между чужих ног и вновь ехидно улыбнулся. — Не хочешь, не смотри, – Каэдехара закрыл лицо ладонями, – только не будь тихим. Может, нас обоих наконец-то выселят.       Парень тихо вздохнул и дрогнул всем телом, из-за чужой руки на паху. Контраст температур только подогревал желание и, блять боже, возбуждение. Скарамучча достал член из домашних штанов и принялся аккуратно, размеренно поглаживать. Не получив ответной реакции хотя бы ввиде стона, юноша приподнялся и, приоткрыв рот, подул на головку. Послышался всхлип сверху, орган дернулся, выделяя предэякулят. Райдэн довольно хмыкнул и, без предупреждения, взял член в горячую узость рта. — Твою м-м!... – “мать”. Кадзуха убрал руки с лица и привстал на локтях, после сдавленного стона.       Смотреть на соседа с впалыми щеками и членом во рту, наверное, не лучшая идея, если не хотеть спустить сейчас же, верно? Только отвести взгляд Каэдехара не мог, или не хотел. Обзору мешали, разве что, дрожащие ресницы. Непроизвольный стон разнообразил похабные звуки хлопанья, пусть сам и не был менее извращенным. После него парень не сдерживался, – хныкал и всхлипывал, ахал и охал, но не сдерживался.       Скарамучча расслаблял горло, давился, но продолжал. Сам не понимал из каких побуждений, или, быть может, желаний, но продолжал. И злился на себя тоже, от чего подумывал царапнуть разок-два член зубами, только дорого обойдется, но, все так же, продолжал.       Как только дыхание Кадзухи стало поверхностным, а орган налился кровью, старший отстранился. Он продолжал двигать рукой, переодически задевая уретру большим пальцем. Райдэн посмотрел наверх, в чужие глаза, и, когда зрительный контакт стабилизировался, ухмыльнулся. Все тело покрылосб дрожью и парень младше всхлипнул, свёл брови в центр, кончая в чужой кулак и открывая рот в немом стоне.       Скарамучча опять похлопал соседа по животу.       Как же он... ?))₽?#(₽)₽!#?)_#!