утони — я тебя спасу.

— ты же не думаешь, что я действительно тебя не слышу? ох, уж эти духи-хранители. мичи не пошевелился, решив остаться в своём укрытии. с ветвей старого дерева за шиворот ему упало несколько крупных холодных капель. его происки, не иначе. но мичи не собирался так просто сдаваться, ведь хранитель легко мог просто испытывать его. часто они именно так и отлавливали всех, кто забредал к ним в леса без приглашения. задержать дыхание, прижаться ближе к земле и не обращать внимания на острые корни, впивавшиеся в кожу, вот и всё, что от него требовалось. но хранитель, кажется, тоже не собирался отступать. он даже не обернулся, обратившись к мичи через плечо, будто ему и не нужно было видеть его, чтобы точно знать где именно притаился непрошеный гость. тёмные волосы человека падали ему на лицо, почти полностью закрывая глаза и уши. это всё, что мичи удалось разглядеть сквозь жирные и здоровые зелёные листья и ветви. этот лес был исключительно здоров и полон сил, а также спокойной, дремлющей мощи, которую легко было ощутить просто припав к земле и прислушавшись. у такого леса должен был быть на удивление сильный дух-хранитель, поэтому мичи и не смог удержаться. обычно, если ему и приходилось оказываться в подобных «живых» лесах, то он старался держаться от чащи как можно дальше, исключая саму возможность подобных вот встреч. что-то дёрнулось и зашумело. хранитель резко обернулся, прислушался. мичи затаил дыхание. — после дождя лес крайне восприимчив, — голос хранителя звучал тихо и вяло, слишком тихо, чтобы расслышать, но мичи всё равно почему-то отчётливо улавливал каждое слово, — если не хочешь пропасть, то лучше вылезай. в ответ — молчание. хранитель хмыкнул, едва заметно кивнув собственным мыслям, а затем, постояв ещё несколько секунд, двинулся вперёд. стоило ли продолжать слежку? или это был знак, что ему пора возвращаться? мичи пытался решить, когда вдруг его лодыжку обхватило что-то холодное и шершавое, тут же больно впившееся в кожу. он тут же подскочил, но свалился обратно, утягиваемый в сторону тонким и на удивление гибким корнем. мичи ощерился, когда кольцо на лодыжке сомкнулось ещё крепче. юноша ощутил, как под ним медленно, но всё же перемещались обломки мелких веток, камни и прошлогодняя листва. «если не хочешь пропасть...», — вновь эхом прозвучал в голове голос хранителя. воздух вокруг загустел и стал до тошноты сладким и ещё более влажным. ему потребовалось несколько попыток, чтобы всё же содрать злосчастные корни с себя, а затем ещё несколько мгновений, чтобы быстро подняться на ноги и рвануть в ту сторону, куда ушёл хранитель. — я предупреждал, — со снисходительной насмешкой произнёс тот, когда мичи всё же удалось его нагнать. — это ведь ты и сделал, — прошипел юноша, потирая разодранные ладони одна о другую. было больно. лодыжка тоже неприятно ныла и горела. но всё это было неважно, ведь ему всё удалось сделать главное — приблизиться к хранителю. дело, которому мичи посвятил последние недели, наконец-то дало свои плоды. и он был готов сколько угодно прикидываться несчастным и несправедливо раненым, лишь бы разговорить своего нового ещё не совсем друга. — будь это моя воля, то пострадала бы твоя шея, а не нога. что тебе вообще нужно, лис? мичи отвлёкся от собственных рук и уставился на хранителя, остановившись. тот тоже замер и впервые встал к нему лицом. он вообще впервые оказался настолько близко от хозяина леса, которого раньше видел лишь пару раз и то издалека. интересно, сегодня просто удача была на стороне мичи или, наоборот, отвернулась от хранителя? — думал, если от тебя так сильно разит людьми, то я не почувствую? сколько ты с ними провёл? лет сорок? — он чуть дёрнул головой и на мгновение мичи удалось поймать взгляд чёрных глаз, спрятанных под волосами. чёртовы духи-хранители. мичи ненавидел их именно за это. за прямолинейность и полное отсутствие воображения. всё у них всегда было просто и прямо, у всего было начало и конец, у всего была цель. — мне нравится твой лес. таких сейчас уже мало осталось, — проигнорировав чужой вопрос, мичи огляделся. верхушки деревьев голубели в последождевой дымке, тут и там тихо переговаривались между собой птицы и едва слышно шептались листья. — сам знаю. поэтому мне здесь не нужны гости вроде тебя. — имеешь что-то против лисиц? — не люблю беспорядок, который вы оставляете после себя, — он казался рассеянным, будто разговор с мичи занимал лишь малую часть его мыслей, остальные же были обращены к чему-то совершенно иному. вдруг вдалеке закричало несколько птиц. мичи прислушался. это были беспокойные и требовавшие внимания крики. но хранитель, кажется, не был обеспокоен. — так что тебе нужно? — снова спросил он, глядя в другую от мичи сторону. — мне нечем заняться. лисам нужно проводить какое-то время вдалеке от людей, потому что со временем они слишком привыкают к нашему влиянию, становятся невосприимчивы к нему, — хранитель бросил на него осуждающий взгляд, но промолчал, — я нашёл святилище у тебя в лесу. полуразрушенное и запущенное. твой лес силён, но с таким святилищем даже в самом чистом лесу могут появиться злые духи. — дай угадаю, — хранитель усмехнулся. — я восстановлю его, мне это под силам. а ты просто не будешь мне мешать. позволишь спокойно пожить здесь какое-то время. деревья беспокойно закачались и зашумели, холодный свежий ветер пробрался под одежду мичи, спутал волосы и прохладным кольцом обвился вокруг покрасневшей лодыжки. было похоже, что лес так выражал своё недовольство, но сказать точно было нельзя, для этого он слишком мало времени проводил в настолько старых лесах. дух-хранитель подставил ветру лицо, позволив мичи разглядеть его вблизи. — ладно. можешь остаться, а сейчас пошли за мной. — куда? — он был готов пойти куда угодно, лишь бы не отставать от странного хозяина леса и чуть больше узнать про него, но лисы были не только любопытными, но ещё и гордыми духами, которым нравилось водить за нос других, но не вестись на подобное самим. — туда, где нам нужно быть, лис, — невозмутимо отозвался хранитель. ну конечно, ответ вполне в духе ему подобных. лис с трудом удержался о того, чтобы открыто не выразить своё презрение. здесь и так работы был непочатый край, доверие такого духа-хранителя завоевать должно было быть жутко непросто. — моё имя — мичи. — как скажешь. — а тебя как звать, могучий дух леса? — хранитель ничего не ответил, лишь продолжил двигаться вглубь леса. на нём был вполне обычный человеческий наряд, такой, какие носили в деревнях лет двадцать назад сыновья богатых семей, — ладно, раз ты зовёшь меня лис, то я могу звать тебя кодама*, верно? господин кодама, из какого дерева вы родом? — кадзу. зови меня кадзу, — раздражённо буркнул хранитель. мичи довольно хмыкнул. манипулировать людьми было проще простого, а вот духи-хранители — совсем другое дело, но ему, по всей видимости, достался совсем уж нелюдимый, а потому неспособный противостоять лисьим уловкам. мичи никогда не понимал острого желания некоторых духов и божеств отгородиться от людей, ведь люди не выказывали никаких намерений вымирать в ближайшее время, наоборот, их становилось всё больше, они стремительно развивались и росли, как и их души и характеры, становившиеся всё сложнее и запутаннее. и, похоже, только лисам хватало ума держаться поближе к этим вечно развивающимся созданиям и перенимать часть их повадок, чтобы и самим не стоять на месте. но одежда кадзу говорила о том, что этот образ хранитель выбрал для себя не так уж и давно, а значит, какой-то контакт у него с людьми всё же был. в деревнях иногда рассказывали легенды о том, как кодама влюблялись в людей, но мичи никогда в них особенно не верил. и сейчас он шёл позади этого «одинокого»** хранителя и с интересом разглядывал его затылок и спину. дух-защитник такого могучего леса ведёт его в чащу, чтобы что-то показать. и какой ещё лис мог похвастаться подобным! и кто после этого мог бы сказать, что мичи бесполезен и слаб? они заходили всё глубже в лес. деревья здесь были гораздо старше, уродливее, ветви покрывали узловатые наросты, а листья были тёмными и жёсткими. мичи взглянул наверх, в надежде разглядеть хотя бы кусок чистого неба, но кроны были настолько плотными, что неба видно не было. даже солнечные лучи проникали вглубь леса с большим трудом, слабые и рассеянные, они не могли разогнать густой полумрак и тот скапливался у корней и в низинах, клубился сизой дымкой. лису стало не по себе. вдруг кадзу всё же не был намерен соглашаться на предложенную сделку? вдруг флегматичность и раздражительность, забавлявшие мичи, на самом деле скрывали настоящую сущность хранителя? вот именно так и гибли слабые маленькие лисы, забывавшие об осторожности и осмотрительности. кадзу шёл впереди спокойно и легко, поэтому мичи не ожидал подвоха и, когда вдруг его нога провалилась в тёплую и вязкую жижу, он едва удержался от того, чтобы не вскрикнуть от испуга. — трясина! — воскликнул он, ловко отскочив в сторону от недобро булькнувшей жижи. и тут же чуть снова не угодил в неё уже с другой стороны невидимой дорожки, по которой двигался хранитель. — у тебя ведь не должно быть проблем с тем, чтобы найти верную дорогу, верно?** — насмешливо поинтересовался кадзу, оглянувшись на лиса, а затем двинулся дальше, совсем не беспокоясь о том, сможет ли последовать за ним мичи. он бы хотел объяснить, что не заметил топь лишь потому, что не ожидал застать здесь подобного. если бы мичи был начеку, то ни за что бы не оступился вот так. но подобные объяснения и оправдания — признак слабости. он уже был унижен и знал, что ничего с этим не поделаешь, поэтому промолчал, продолжив идти за кадзу и на этот раз глядя под ноги. его собственный наряд, состоявший из льняных широких штанов, подвязанных на поясе, и свободной рубахи, был выпачкан грязью и травой, а теперь ещё и одна из штанин промокла в трясине. мичи не был брезглив, потому что лисы, не умевшие приспосабливаться, долго никогда не жили, но всё же он с тоской вспоминал времена, когда в его сундуках было место сразу для нескольких шёлковым кимоно. — почти пришли, мичи, — сделав акцент на его имени, проговорил хранитель, обернувшись. здесь, в самом сердце леса, он будто бы стал больше. когда мичи впервые удалось заметить его, лис мог поклясться, духа-хранителя было не отличить от обычного юноши, несколько часов назад покинувшего родную деревню и просто заплутавшего в лесу. ничего в нём не выдавало принадлежности к кодама. а сегодня мичи впервые удалось увидеть его лицо. и ничего особенного, кроме приятных и почти что аккуратных черт, он не заметил. духи-хранители не славились любовью к маскировке, притворщики из них тоже были отвратные, поэтому кадзу, с его странными метаморфозами и внезапно ставшим невыносимо жутким и мрачным лесом, не давал мичи покоя. почему он вообще выбрал для себя образ человека, если на самом деле настолько силён? едва ли этот невысокий юноша мог потягаться по силе с грозным вепрем или белым оленем. в конце концов, можно было и вовсе не принимать никакую форму. самые старые из духов именно так и делали. они шли в тишине. все свои вопросы мичи пока держал при себе. сейчас ему нужно было быть особенно внимательным, чтобы не попасть в следующую возможную ловушку кадзу. и лису это удалось, когда из-под одного из поросших густым мхом камней выползла неприметная и совсем небольшая змея. выползла и тут же скользнула под ноги мичи. лис легко перескочил через гибкое тело и взглянул на кадзу, поймав его взгляд. хранитель тут же отвернулся. и не сказал ни слова. когда деревья наконец немного расступились, он уже приготовился вздохнуть с облегчением, потому что воздух тоже будто бы стал чуть менее тяжёлым. но тут сбоку от кадзу послышалось странное шевеление. листва задрожала и зашумела, запах трясины усилился. мокрое чавканье стало громче, будто к ним что-то приближалось. мичи огляделся по сторонам и замер. по обе стороны от них, через трясину между корней, по которым, словно на уродливой сломанной телеге, двигались несколько человеческих тел. корни под ними перекатывались и устремлялись вперёд, перемещая своих безвольных пленников. они вышли на совсем небольшую поляну, которая тут же напомнила площади, на которых обычно проводили казни. казду прошёлся по мшистой поверхности и уселся на толстый корень одного из деревьев, припав к стволу спиной. мотнув головой, он откинул длинную прямую чёлку чуть в сторону. его чёрные глаза ярко блестели даже в тени. лицо же хранителя оставалось по-прежнему бесстрастным и будто скучающим. в нём не было ни жалости, ни сожаления, но и злости тоже. мичи и за это лесных духов терпеть не мог. снаружи они были такие же бесхитростные и унылые, как и внутри. а ещё, подстать силам природы, их породившим, они всё равно оставались страшными. ужас, который человек испытывал перед землетрясением или лесным пожаром, из него состояли внутренности лесных духов-хранителей. и сейчас мичи, как существо пусть и любившее проводить время среди людей, но всё же от них отличное, впервые испытал на себе этот первородный ужас, коснувшийся его через спокойный и холодный взгляд кадзу. он не рисковал подходить ближе, оставаясь на окраине поляны, но из-за её небольших размеров всё равно находился слишком близко к хранителю. кадзу сидел молча и не шевелился, затем чуть повернул голову, будто прислушавшись, и снова кивнул чему-то, что было слышно только ему. снова раздался скрип и чавканье, корни пришли в движение и несколько тел, будто мешки с рисом, вывалились на поляну. узкие и гибкие корни, походившие на змей, потянулись к ним со всех сторон и, совсем как недавно схватили самого мичи, стали оплетать лодыжки и запястья тех, кто оказался парой молодых мужчин. бледные лица выглядели почти безмятежными, будто их обладатели глубоко и спокойно спали. корни-лианы скручивали их суставы всё сильнее, раздавался характерный скрип, напоминавший скрип натянутых верёвок, мичи смотрел на то, как постепенно краснела человеческая кожа, растираемая грубыми и жестокими путами, и не находил в себе сил отвести взгляд. лисья натура, натура жестокого хищника и обманщика, почуяв запах грядущей расправы возбуждённо напряглась, нервно завертелась на месте и начала переступать с лапы на лапу от нетерпения. скольких людей он самолично подвёл к казням? скольких обманул, а потом наблюдал за их крахом? всё это было достаточно давно, чтобы уже перестать быть правдой. по крайней мере для самого мичи. но никогда прежде лис не становился свидетелем подобного. где-то высоко над их головами раздались громкие крики птиц, звучавшие словно подбадривание кровожадной толпы, взывавшей к скорейшему отмщению. от этих криков по спине тянулся холод. корни скрутили пленников сильнее, а затем один за другим стали заламывать им руки, выгибая суставы под неестественными углами. послышался хруст. мужчины так и не пришли в себя, но лица их были искажены гримасами боли, тёмные брови превратились в крутые ломаные линии, кожа покрылась испариной, а рты были открыты в немых воплях. мичи, жадно вглядывавшийся в людские лица, вдруг перевёл взгляд на кадзу. в тайне он надеялся застать того врасплох, увидеть в его лице ту же кровожадность, что захватила и его самого, хотя бы её тень, но встретившись со взглядом духа-хранителя, лис лишь вздрогнул. кадзу смотрел на него не мигая, с интересом и жалостью, будто он сочувствовал самому факту того, что перед ним был лис. сочувствовал самой порочной и грязной природе мичи. его ленивый взгляд был словно пощёчина. — есть причины, по которым я не могу сам приблизиться к тому святилищу, — голос его звучал низко и предельно серьёзно, — поэтому я позволю тебе остаться. но ты должен знать, что то, что так взбудоражило тебя — воля леса. я лишь помогаю ему осуществлять её. дух-хранитель способен своей силой даровать лесу, который он защищает, сознание. поэтому ты не должен ждать от меня милости или помощи, не жди и подвоха. делай то, что обещал и уходи, когда посчитаешь нужным. — и тогда со мной ничего подобного не приключится? — склонив голову на бок, поинтересовался мичи. слюна его стала вязкой, будто патока, и лису одновременно хотелось как можно скорее убраться из этой ожившей чащи, и остаться здесь навсегда. — мне не нравятся лисы, — заключил кадзу. а затем подался вперёд, подставив своё лицо под слабые лучи света, проникавшие на поляну снаружи, — но лес пустил тебя и не слишком стремится изгнать. пока ты не вредишь ему, он не станет вредить тебе, это я могу гарантировать. «это мы ещё посмотрим», — с усмешкой отметил про себя мичи на высказывание хранителя о лисах. — а что будет с ними? он отчётливо ощущал запах свежей крови, выступившей из-под содранной и сожжённой корнями кожи. они оплетали тела всё сильнее, скручивали их, словно силки. — их поглотит трясина, — безразлично отозвался кадзу, — как и кости зверей, которых они поймали в свои капканы. что посеешь, то и пожнёшь. это правило людей, не мы его придумали, ты сам знаешь. мичи кивнул и наконец проглотил комок вязкой слюны. он снова взглянул на хранителя и тот кивнул, снова откинувшись к стволу дерева. его отпустили. лисья гордость сопротивлялась и желала более учтивого обращения, ей не нравилось это чувство страха и беспомощности, но инстинкт выживания был куда сильнее. нужно было убираться из чащи и больше никогда сюда не забредать. мичи отшатнулся в сторону и, ощутив, что ноги были готовы двигаться, побрёл прочь от поляны тем же путём, что они с кадзу и пришли. по пути его сопровождали змеи и птицы, а из кустов за ним наблюдали звери, но ни на кого из них мичи не обращал внимания. он думал лишь о святилище, которое ему предстояло восстановить, а ещё о странном духе-хранителе, которого, лис был уверен, он должен был непременно ещё не раз встретить. когда лис покинул поляну, кадзу ещё долго смотрел ему вслед. взгляд хранителя был задумчивым и тяжёлым, но треск человеческих костей отвлёк его от потока мыслей. он вернулся к совершавшему возмездию, снова легко кивнув. кроны деревьев удовлетворённо зашумели и закачались. кадзу слабо улыбнулся. они радовались, словно малые дети. через несколько часов, когда изувеченные и покалеченные тела скрылись к мутной и вязкой трясине, кадзу наконец покинул поляну. лес удовлетворённо вздохнул и затих, приготовившись ко сну, а мичи до самого рассвета сидел у разрушенного святилища и смотрел на тонкий серп одинокой луны на чернеющем небе.