Soutien

Буквы на белой бумаге уже расплываются перед глазами, становится всё труднее вникать в текст. Единственный источник света в кабинете — настольная лампа, свет от которой противно режет уставшие глаза. Хан снимает очки и со злостью откидывает их на стол, разваливаясь в кресле. Беспокойный взгляд цепляется за каждую неровность на стенах, а слух концентрируется на постоянном тиканье часов. С каждым щелчком минутной стрелки нервы натягиваются до предела и грозятся вот-вот лопнуть, провоцируя новый приступ агрессии и разлива негативных эмоций. Он уже порвал пару листов с лирикой в порыве гнева и полного бессилия. Счет до десяти уже перестал помогать, поэтому Джисон просто ждёт очередного взрыва и продолжит писать текст для новой песни дальше. Он зажмуривает глаза и потирает пальцами виски, потому что голова начинает болеть. Сколько уже прошло времени, как Джи закрылся в своей студии? Стуки? Двое? Он не знает, да и знать не хочет. Одно понятно: Хан устал и хочет спать. Однако, он дал себе слово, что не покинет студию, пока не закончит с песней для камбэка. Чан бы за такое его не похвалил, но и сам Кристофер сейчас даже не в Корее, так что бояться выговора от лидера Хану не стоит. Остальные ребята тоже заняты своими делами, поэтому отсутствие Джисона никто и не заметил. По крайней мере, так кажется Хану. Тихий стук в дверь выдернул парня из размышлений. Блондинистая голова Чонина показалась в дверном проёме. — Привет, хён. Не помешал? — уточнил младший, заходя в студию и прикрывая дверь. — Нет конечно, Йенни. Проходи.— Хан показательно подтянул рядом стоящий стул ближе к столу и похлопал рукой по сиденью. — Как ты вообще? Я тебя уже два дня не видел. Ты вообще выходишь? — спросил Чонин, заинтересованно разглядывая письменный стол и валяющиеся на нём листы. — Я в порядке, вот почти закончил с песней.— легко ответил Джисон, стараясь не подавать виду, что он далёк от понятия «в порядке». — Ох, правда? — это был сарказм, но старший этого явно не понял и просто кивнул в ответ, на что блондин закатил глаза.— Хан-хён, я наблюдал за тобой 10 минут, перед тем как постучать.— Чонин осуждающе посмотрел на парня перед собой.— Почему ты не говоришь правду? Если тебе плохо и ты устал, скажи нам. Перед мемберами ты можешь не притворяться, мы же твоя семья. — Йенни, когда ты стал таким проницательным? — Джи сдавленно засмеялся, вороша волосы блондина. — Тц, я всегда таким был.— цыкнул Чонин, отмахиваясь от руки и поправляя волосы.— Не пытайся перевести тему. Оставь тексты и пойдем поедим. Минхо-хён и Хёнджин-хён как раз должны уже выйти с тренировки. — Спасибо за приглашение, Нинни. Я лучше останусь тут. Посижу еще полчасика и прилягу поспать. Я и правда очень устал. — Как знаешь, хён. Если передумаешь- напиши. — Конечно, пока-пока.— Хан махнул рукой вслед Чонину, который уже закрывал дверь. Снова тишина, которую нарушает тиканье часов. Кажется, от этого навязчивого звука скоро начнёт глаз дергаться. Джисон резко подорвался с места и снял часы со стены, вынимая из них батарейки. Да, так-то лучше. Шумоизоляция в студии глушит все внешние звуки, а теперь и внутри помещения ничего не нарушает заветного спокойствия. Тяжело вздохнув, Хан снова надевает очки и склоняется над столом в попытках накидать хотя бы пару новых строк. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ С момента прихода Чонина прошло около трёх часов, может больше. Хан точно не знает, он же вытащил батарейки из часов, поэтому ориентироваться во времени стало сложнее. На столе лежит лист с наполовину написанной песней, который он прожигает немигающим взглядом. На полу вокруг стола лежат смятые листы бумаги — неудавшиеся попытки Джисона хоть что-то придумать и причина нескольких его срывов за этот небольшой промежуток времени. Да да, он успел кинуть стеклянную статуэтку со стола в стену, ну потому что неправильно она стояла. Также он сломал пару карандашей, которые с уверенностью запустил в ту же бедную стену. Если кто-то заглянет в студию, то подумает что по ней прошелся ураган, хотя вообще-то, так и было. Хан снова пробегается глазами по тексту и понимает, что ему опять не нравится. Рифма не та, слова не те, и вообще всё не то. Джи снова начинает закипать и со злостью отталкивается от стола на своем кресле. Он резко встаёт и начинает нервно ходить по студии, пытаясь успокоиться. Проходя из угла в угол, Хан задевает бедром стол, и это становится точкой невозврата для его нервной системы. Резкая волна эмоций накатывает слишком сильно и в порыве истерики он хватает со стола кружку и запускает её в стену рядом с дверью, где стоит только что вошедший Минхо. К счастью, кружка разбивается, даже не задевая брюнета, который стоит с открытым ртом. Хан застывает, испуганно глядя в глаза старшего, а тело заметно потряхивает, так как истерика еще не прошла. — Теплый приём однако.— Лино хмыкнул, проходя вовнутрь, и поставил пакет с едой на стол.— Расскажешь чем я успел тебе не угодить, что чуть не получил кружку в голову, или мне стоит догадаться самому? — Ли изогнул бровь, внимательно следя за Джисоном. — М-Минхо-хён, прости…— дрожащим голосом сказал Хан, глядя мокрыми глазами на брюнета.— Я…Я не знаю, что на меня нашло.—всхлипывая продолжил он. А вот Лино знает, что тут происходит. Истерика, выгорание, нервный срыв — называйте как угодно, но сути дела не меняет. — Тише, иди сюда.— Ли раскрывает руки, подзывая к себе, на что Джисон неуверенно топчется на месте. Ему стыдно и страшно одновременно, он же мог покалечить хёна.—Ну же, бельчонок, не заставляй меня ждать. Иди ко мне. Джи всхлипывает и буквально влетает в объятия Минхо, который сразу же запускает руку в русые волосы парня, а второй поглаживает по спине. Хан цепляется за футболку брюнета, как за спасательный круг, и рвано выдыхает старшему в шею горячий воздух. Ворот футболки Минхо становится мокрым от слез парня, но это не так важно. Гораздо важнее сейчас состояние Джисона. — Тшшш, Хан~и. Всё хорошо, я рядом.— шепчет успокаивающие слова на ухо. Джи только сильнее вздрагивает и еще больше прижимается к Лино.— Я помогу тебе, маленький, главное не плачь.— закрепляет свои слова дорожкой поцелуев по мягкой щеке. Они стоят так достаточно долго, чтобы Хан смог успокоиться. Минхо не перестаёт крепко обнимать младшего и шептать разные бессмысленные истории, чтобы отвлечь бельчонка. Бесконечный поток мыслей в голове Джисона наконец-то стихает, эмоции тоже становятся не такими ярким, а дышать будто становится легче. Он всё еще стоит уткнувшись носом в шею Ли и вдыхает терпкий запах его одеколона, от чего становится спокойно. В объятиях старшего всегда спокойно и тепло. Минхо чувствует, что буря миновала, а тело Хана перестало подрагивать в его руках. Он пытается аккуратно отстраниться, чтобы заглянуть в лицо парня, но тот усиленно сопротивляется его действиям. — Бельчонок…— так нежно и тихо, будто боится спугнуть.— Посмотри на меня.— а Хан не может сопротивляться такому Минхо, он вообще не может сказать ему «нет». Джи все-таки отстраняется и смотрит в глаза старшего.— Что же тебя так расстроило, малыш? Расскажи мне, я со всем разберусь.— Ли положил ладонь на щеку Хана, стирая большим пальцем дорожку слёз. Младший прильнул к ладони так доверчиво, словно котёнок, что заставило умилиться Лино. — Я…У меня не получается написать песню.— прошептал Джисон охрипшим голосом, опуская глаза вниз. Стыдно. Очень стыдно, за этот срыв перед хёном и вообще за свою неспособность написать какую-то песню. Это же так легко. — И стоит ли из-за этого переживать, Хан~и. Нет ничего страшного в том, что не получается.— мягко сказал Ли, поглаживая мягкую щеку парня. — Тогда как я могу быть айдолом, если даже не могу написать простой текст для песни без чьей-либо помощи.— несогласно прозвучало в ответ. Минхо только нахмурил брови, понимая откуда идут все проблемы. — Так вот оно что.— понятливо кивнул Ли.— Кто посмел посеять это зерно сомнения в твоей светлой голове? — Джи промолчал, всё еще не поднимая глаз. Старший подцепил пальцами подбородок Хана, призывая того поднять голову и посмотреть в глаза.— Послушай меня, Хан~и, и запомни то, что я тебе скажу. Никогда. Слышишь? Никогда не смей сомневаться в себе и в том, что ты делаешь. Уверенность придаёт нам сил, недостаток уверенности — заставляет думать.Ты слишком много думаешь, бельчонок, поэтому тебе так плохо. Если что-то не получается, не бойся просить о помощи. Я понимаю: тебя останавливает не мысль о том, что тебе откажутся помочь, а о том, что это стыдно- признавать свою неспособность что-то сделать. Это не стыдно, малыш. Люди не могут уметь всё в этом мире. Тебя никто не осудит, просто не посмеет. Ты понял меня, Хан~и? — Джисон кивает, завороженно смотря на Минхо своими блестящими глазами, из которых снова текут слёзы.— И ты снова плачешь. Что мне сделать, чтобы эти прекрасные глаза перестали лить слезы? — грустно вздохнул Ли, принимаясь стирать обеими руками соленые дорожки с любимого лица. — Останься со мной… Не уходи, пожалуйста.— прошептал Джи, перехватывая руки старшего и удерживая их на своих щеках. — Я никуда не денусь, Хан~и.— мягкая улыбка и поцелуй в кончик носа.— Я всегда буду рядом, только позови. Ты же знаешь.— трепетное прикосновение к шелковым русым волосам, чтобы убрать мешающие прядки. — Знаю, хён, и я очень благодарен тебе за это.— действительно ведь благодарен, потому что понятия не имеет, что бы делал без Минхо. Ли для него самый дорогой человек, потому что Хан его любит. Он вообще-то всех мемберов любит, но по отношению к брюнету это совсем другая любовь. От таких трепетных прикосновений, как сейчас, бегут мурашки по всему телу. А взгляд так и задерживается на красных губах Ли, которые всегда говорят Хану самые нежные слова. — За такое не благодарят. Я рядом, потому что сам этого хочу. Давай приляжем, бельчонок, тебе бы поспать немного.— сказал Минхо, беря младшего за руку, и повел из студии в свою комнату. А кто такой Джисон, чтобы сопротивляться. Он покорно ухватился за руку и пошёл вслед за хёном. В комнате Ли привычно свежо, потому что он всегда открывает окна. На кровати, как и всегда, лежат две подушки и теплый плед, в который Хану хочется укутаться. Зайдя в комнату, Минхо даже не включает свет. Сразу ложится на кровать и похлопывает по ней рукой, призывая Джисона лечь рядом. Не долго думая, младший забирается к Ли и сразу же попадает в объятия. Брюнет притягивает парня ближе, укладывая его голову на своё плечо, и накрывает их пледом. — Засыпай, Хан~и. Ты должен хорошо выспаться.— прошептал Лино и запустил руку в волосы Хана, начиная перебирать светлые прядки. — Хорошо, хён.— ответил Джисон, наслаждаясь нежными прикосновениями. Ему тепло и комфортно. Так хорошо, после двух долгих дней в студии. Он лежит так десять минут, но заснуть не может. Вырисовывая понятные только ему одному круги на груди Ли, он думает, что сейчас вероятно самое время сказать старшему о своих чувствах. Минхо сам сказал, что Хан не должен сомневаться, иначе масли одолеют его. Остаётся надеется, что он не пожалеет о своем решении, хватит уже с него переживаний на сегодня.— Хо…— тихо зовёт брюнета, понимая, что тот вряд ли спит. —Да, бельчонок? — отозвался Ли, продолжая играться с волосами младшего. — Знаешь, я люблю тебя.— кажется, Хан даже задержал дыхание. — Я тоже люблю тебя.— как ни в чем не бывало ответил Минхо. — Не так, как других мемберов, хён… Ты мне очень нравишься и я люблю тебя.— ну всё, вот и признался. Джи зажмурился и замер в ожидании реакции на свои слова. Ли убрал руку и перевернулся на бок, смещая младшего со своего плеча. — От этого мой ответ не меняется, Хан~и. Я тоже люблю тебя.— Хан распахнул свои глаза, с изумлением глядя на старшего перед собой.— Что же ты так сжался весь? Испугался, малыш? — нежно прошептал Минхо, очерчивая пальцем контур нижней губы своего бельчонка. Джисон пораженно приоткрыл губы, не зная что ответить. Ли же не стал дожидаться хоть каких-то слов и просто притянул младшего за талию. Теплые, мягкие губы накрывают его искусанные от волнения, вовлекая в нежный поцелуй. Минхо целует не настойчиво, всего лишь сминая губы своими, как будто устало и лениво, в своей привычной манере. Хан отвечает на поцелуй, вплетая руку в темные шелковые волосы. Джисон теряет голову от Минхо, на него действует всё: руки на тонкой талии, теплое дыхание в самые губы, поцелуи, наполненные любовью. Ли прижимает ближе, теснее, накаляя воздух. Все эти действия сводят с ума, заставляя задыхаться от эмоций. Лино медленно отпускает губы Хана из своего плена, оставляя короткий поцелуй в уголке губ. — А теперь засыпай, бельчонок. Я буду охранять твой сон.— прошептал на ухо, закрепляя слова еще одним нежным поцелуем.