Смена

      Андриана очень любила, когда ее надолго вызывала к себе заведующая. За годы работы воспитательница зарекомендовала себя как грамотный сотрудник, которому можно доверять, поэтому заведующая ценила ее и часто просила помочь. Андриане нравилось делать презентации, набирать тексты, работать в фотошопе. Для нее работа с техникой была легче работы с детьми. А за своих воспитанников она была спокойна — с ними была нянечка, которая без труда и поиграет с ними, и на улицу выведет. Да и вообще дети будут в целости и сохранности.       Освободилась Андриана в полдень, когда пришло время обеда. Детишки сидели за столами ровно, не разговаривали и ели аккуратно. Они были приучены к дисциплине с младшей группы. Андриана гордилась своими воспитанниками и была довольна результатами своей работы. — Яна, если не съешь весь суп, будешь спать на нижнем ярусе, — предупредила Андриана.       Яна вместо того, чтобы есть как следует, макала ложку в суп и облизывала ее, украдкой поглядывая на тарелку с макаронами. — Или позвонить маме, рассказать, как ты себя ведешь? — вмешалась Ира, отвлекшись от мытья посуды.       Яна отрицательно замотала головой, уставившись на нянечку испуганным немигающим взглядом: — Не нужно, я буду суп…       Андриана удовлетворенно улыбнулась. Они с Ирой давно выучили, как воздействовать на каждого ребенка. Даже с Артуром можно было договориться. — Андриана Юрьевна, меня тошнит… — уныло произнес Андрей, подперев голову худыми тонкими руками.       Он всегда так делал, когда ему было плохо. Фразу «меня тошнит» Андрей повторял почти каждый день, но Андриане все равно было страшно, а по спине всякий раз пробегал противный холодок. Она не знала, что может произойти с мальчиком в следующий момент. Андриана в душе молилась, лишь бы не было приступа. Если раньше она совсем не боялась крови, то сейчас воспитательницу бросало в дрожь, стоило ей заметить на лице Андрея размазанные красные подтеки. Она видела, как мальчик мучается, и очень его жалела. В такие моменты Андриане хотелось его обнять, а когда выпустит из объятий, убедиться, что все самое страшное позади.       Обед Андрея стоял нетронутым. Мальчик ел так мало и так избирательно, что окружающие удивлялись, как у него еще оставались силы. На тихом часе Андриане все же удавалось его накормить, ведь тогда на Андрея обрушивалась новая неприятность — тошнило не от вида еды, а от голода. — Хорошо, не ешь, — сдалась воспитательница после короткой паузы. Заставлять нельзя, от этого будет только хуже. — Может, хоть немножко макарон съешь?       Мальчик взглянул на воспитательницу своими задумчивыми и не по-детски серьезными глазами, а у той сердце сжалось, и горло перехватило судорогой. — Все ясно. Не хочешь.       С Андреем воспитательнице было тяжело. Порой даже труднее, чем с Артуром. Если на баловство последнего Андриана хоть как-то могла повлиять лаской или уговорами, то с Андреем это не действовало. Она порой сама не знала, как ей с ним себя вести и как хоть немного облегчить страдания мальчика. Ей было очень неловко, особенно когда Андрей смотрел на нее, вытирая салфеткой кровь. Мол, сделай же хоть что-то, ты же взрослая, ты все можешь. Почему же ты не хочешь мне помочь? Андриане казалось, что сквозь его грустные голубые глаза смотрит не ребенок, а умудренный жизнью человек. Больные дети рано взрослеют и становятся самостоятельными, ведь болезнь отнимает у них детство со всеми его радостями.       Андриана отнесла на кухню тарелку с макаронами и поставила на верхнюю полку. Ими еще на тихом часе Андрея кормить. Пусть холодными и безвкусными, но такими спасительными. — Можно мне добавки? — выкрикнул Артур, отправляя в рот большой кусок котлеты, — и я тоже хочу, как он — обедать, когда мне вздумается.       Хотела Андриана сказать, что на каждого ребенка полагается только одна порция, но Ира ее опередила, подойдя к столу Артура с кастрюлей и половником. — Я могу насыпать тебе еще макарон, только если ты будешь есть, а не морочить всем голову, — предупредила Ира, наполняя тарелку Артура, — Яна!!!       Девочка с невозмутимым видом сидела над полной тарелкой супа. Со времени последнего замечания она почти не продвинулась в еде. Вместо обеда Яна с интересом наблюдала за прыгающими на улице воробьями.       Услышав свое имя, Яна вздрогнула и чуть не пролила суп себе на платье. Андриана давно знала, что Яна любит летать в облаках и так глубоко уходит в свои мысли, что ее нужно возвращать в реальность. Особенно девочка любила помечтать за столом, над полной тарелкой. «Если будет плохо себя вести, пусть ложится спать на нижней полке», — сказала когда-то мама Яны. Андриана, хоть и пугала этим Яну, а ни разу не воплощала в жизнь эту угрозу. Жалко было девочку, ведь она очень дорожила своим местом на верхнем ярусе. — Яночка, в чем дело? — спросила Андриана как можно спокойнее. — Я не хочу суп, я хочу сладкую соску, — девочка имела в виду леденцы, которые она принесла из дому и угостила одногруппников, но Андриана строго-настрого запретила их есть в садике и приказала положить в шкафчик до прихода родителей. — Детка, кто же обедает сладкой соской? — спросила воспитательница, кусая губы, чтобы не рассмеяться и казаться серьезной. — Я и мой папа.       Ира с кухни слышала разговор и едва сдерживала смех, но у нее это плохо получалось. — В ваших способностях никто не сомневался, — невольно улыбнулась Ира, убирая со столов грязную посуду. — Ешь второе, — вздохнула Андриана и направилась в спальню перестилать Яне постель.       Яна придвинула к себе тарелку и принялась жевать макароны, правда, без особого энтузиазма. Видимо, начала подозревать, чем для нее закончится сегодняшний обед.       «Нужно иметь железные нервы, чтобы выдержать тебя за едой, — думала воспитательница, надевая на подушку наволочку, — родители разбаловали, а мне теперь терпеть».       Андриана признавала, что долго терпела наглость и Яны, и ее матери. Они думали, что их воспитательница слишком добра и снисходительна для радикальных действий. Но теперь с нее хватит. Хватит спускать с рук баловство. На то она и педагог, чтобы воспитывать. А воспитывать нужно как кнутом, так и пряником. У нее, выходит, только пряник, раз некоторые дети и их родители садятся на шею. — Артур, быстрее допивай свой компот, — поторопила мальчика Андриана, краем глаза наблюдая за остальными воспитанниками, которые поели и готовились ко сну, — все дети уже пижамы надевают.       Артур оглянулся по сторонам. Убедившись, что он остался за столом один, мальчик вскочил с места, чтобы отнести чашку на кухню. Но слишком торопился и по дороге расплескал недопитый компот, выслушав недовольное ворчание Иры.       Артур зыркнул на Андриану исподлобья, словно ожидая приговора. — Иди к Ирине Васильевне, бери тряпку и вытирай, — Андриана решительным жестом указала на пол, где виднелись мелкие капли.       Артур нахмурился, угрюмо глядя на мокрый пол. Ира тем временем вложила ему в руку тряпку. — Вы не имеете права! — возмущенно крикнул мальчик и вопреки желанию принялся вытирать пол с таким рвением, будто хотел протереть в нем дырку, — я все маме расскажу! И она вас всех наругает!       Андриана и Ира переглянулись, улыбаясь одними лишь глазами. Ситуация и правда была забавной. Самоуверенного Артура было не так-то легко заставить что-то делать, а тут вытирает пол, да еще и с каким рвением. — Не волнуйся, — успокоила Ира Андриану, — у тебя даже в учебной программе есть навыки труда и самообслуживания. Можешь так и сказать Лильке, если будет злиться. Посмотри сюда, — Ира легонько толкнула Андриану в плечо, указав на Алину, которая помогала Андрею снять тапочки.       Андрей был мальчиком болезненным, поэтому более сильная и энергичная Алина часто его опекала. Она делилась с ним сладостями, утешала, когда Андрей плакал от боли. Алина единственная из группы не боялась его крови и даже могла оказать мальчику первую помощь. Добрая и бесстрашная девочка гладила его по голове, вытирала окровавленное лицо чистыми салфетками, нашептывая какие-то успокаивающие слова, а потом, приказав плотно прижать салфетку к носу, звала Андриану. Алина даже разуваться ему помогала, зная, что у Андрея может закружиться голова, стоит ему наклониться. Андриана не раз видела, как на прогулке Алина садилась рядом с Андреем и обнимала его, улыбаясь и повторяя окружающим: «Я люблю Андрюшу». Андриана с Ирой умилялись, наблюдая за этой смелой и самостоятельной девочкой. — Хорошую дочь воспитали родители, — с гордостью произнесла Андриана, осознавая, что ее заслуга, как педагога, здесь тоже есть.       Алина, проводив Андрея в спальню, принялась успокаивать и обнимать свою лучшую подругу. Яна плакала навзрыд, снова и снова переживая свое неутешное горе — грядущий сон на нижнем ярусе. Жалобно всхлипывая, она уткнулась лицом Алине в плечо, а та гладила ее по спине.       Казалось, доброты и сочувствия Алины хватало на всю группу. Своими шустрыми черными глазками и кудрявыми волосами эта девочка напоминала фею из волшебной сказки. Она и другим делала добро, и о себе не забывала, стараясь быть первой в учебе и дисциплине. Поплакав немного, Яна все же взяла себя в руки и, громко хлюпая носом, поплелась в спальню и послушно легла на приготовленную ей постель.

***

      Андриана ходила между рядами детских кроваток, заботливо укрывая воспитанников одеялами и поправляя им подушки. Кто-то, подложив руки под щеку, уже видел сладкие сны, а кто-то только пытался уснуть, ворочаясь в разные стороны и со всей силы сжимая веки. Отвернувшись к стене, Яна тихонько всхлипывала, засыпая. Воспитательнице стало жалко бедняжку, и она ласково, по-матерински потрепала ее по волосам. — Сережа, ты зачем с головой укрылся? — Андриана приподняла одеяло и укрыла мальчика как положено. — Я не хочу видеть Артура, — признался Сережа, переворачиваясь на бок и обнимая подушку, — он показывал мне средний палец и говорил плохие слова.       Артур еще не спал. Он смотрел в потолок и мычал какую-то известную лишь ему мелодию, не обращая внимания на несколько замечаний Андрианы. Услышав свое имя, мальчик оживился и сел на кровати. — Это неправда! — воскликнул он, — Сережа врет! Не было такого. Я все маме расскажу! — Было! — Подтвердил Сережа и показал Артуру язык. — А я расскажу папе, и он посадит в тюрьму тебя и твою маму. — Заткнись! Ты меня бесишь! — крикнул Артур, потрясая кулаками в сторону Сережи, — Андриана Юрьевна, а можно и меня положить на нижний ярус, как Яну?       Воспитательница отрицательно замотала головой. Еще чего не хватало. Чтобы ходил по спальне и мешал детям спать? Ну уж нет.       Артур засыпал тяжело. Он то ворочался, то дрался с невидимым соперником, то напевал себе под нос песенку, и Андриане приходилось стоять у его кровати до тех пор, пока мальчик не уснет. Для пущего эффекта она его еще и за ушком гладила, как котенка. На это действие Артур невольно закрывал глаза и через несколько минут проваливался в сон. — Вам не удастся меня усыпить, — криво усмехнулся Артур, прищурившись. Но Андриана только улыбнулась себе под нос. Ее наработанные годами методы работы всегда срабатывали.       Артур был мальчиком красивым, его черты лица с возрастом становились все более утонченными и аристократическими. Смотрел мальчик всегда холодно и пронзительно своими ярко-голубыми глазами, и Андриане казалось, что он видит людей насквозь. Привлекательную внешность Артур унаследовал от матери, циничный, полный презрения взгляд — тоже.       Андриана очень любила момент, когда Артур начинал засыпать. Вопреки тому, что он боролся со сном, его веки тяжелели и медленно опускались вниз. Чтобы закрепить результат, воспитательница еще несколько минут гладила его по голове. Это было непередаваемое ощущение — уложить спать непослушного ребенка и понять, что все твое время принадлежит не Артуру и остальным воспитанникам, а тебе самой. Два свободных часа. Хочешь — пей кофе с Ирой, хочешь — пиши план. Но план был написан еще вчера вечером, а кофе не хотелось, так как день выдался душный и жаркий. Вместо этого Андриану ждала целая куча дидактических игр, которые нужно обновить и сделать к ним картотеку. И в шкафу навести порядок было бы не лишним. Давно ведь собиралась вынести в павильон материалы не по возрасту и не по программе.       Андриана обвела спальню наметанным взглядом, задержав его на Косте. Мальчик часто притворялся спящим, поэтому воспитательница хотела убедиться, что на этот раз он ее не обманывает. Понаблюдав за детьми пару минут, Андриана вышла из спальни и плотно прикрыла дверь.

***

      Андрей проснулся от головной боли. Нещадно болели затылок и виски, дышать было тяжело, а в груди сильно жгло. Какое-то время мальчик лежал на спине, пытаясь наполнить легкие кислородом. Едва Андрей повернулся на бок, голову словно стиснула невидимая рука. Лег на живот — к сердцу подкатила странная тяжесть и стало еще хуже. Мальчик вертелся так и эдак, ища удобную позу, но боль и не думала отпускать, а перед глазами плясали разноцветные огоньки. Полностью отчаявшись, Андрей попытался встать. Как только он сел в кровати, из носа хлынула кровь. Алые капли падали на бежевую пижаму, расплываясь на ней и образуя небольшие пятна. Андрей хоть и привык к своим приступам, а все равно боялся. Боялся не за себя, а за других: за Андриану, которая сильно расстроится, за маму, сопровождающую слезами любое его недомогание… Мальчик полез рукой под подушку — обычно там он держал носовой платок, но его там не оказалось.       «Артур… — с горечью подумал мальчик. — Ну конечно, это он стащил платок. Ведь кто еще меня так ненавидит… Это же он хочет меня убить. Ну и убьет, видимо…»       Тихонько постанывая, Андрей вытер грязное лицо рукавом. В висках горячо пульсировало, а сердце выпрыгивало от страха. Его точно накажут за кровь и за испорченную пижаму. От досады хотелось плакать, но Андрей твердо усвоил, что взрослым мальчикам негоже лить слезы. Дождавшись, когда кровотечение прекратится, он вновь прилег, зажав нос. Нужно оставить чистой хотя бы подушку. Хватит того, что весь рукав мокрый. — Андрюша, ты не спишь? — послышался бодрый голосок Алины.       Андрею нравилась эта девочка за свою энергичность, доброту и инициативность. Она никогда не помнила обид и готова была помогать даже задире Артуру. — Я разбудил тебя? Прости, я нечаянно, — виновато произнес Андрей, стараясь не шевелиться, чтобы не испачкать постель.       Алина, приподнявшись на локтях, посмотрела на Андрея с верхнего яруса. От ее взгляда у мальчика отлегло от сердца. От Алины исходило такое спокойствие и уверенность, что страх потихоньку улетучивался. Андрей верил: она что-то придумает, чтобы ему помочь. — Тебе срочно нужно переодеться. У тебя есть сменная одежда? — голос Алины прозвучал ласково и сочувственно. Андрею казалось, что она даже злится не умела и всегда пребывала в хорошем настроении. — Да, в шкафчике есть… — Андрей шумно задышал, морщась от боли, — только я не хочу, чтобы Андриана Юрьевна видела. Я же испорчу ей настроение. Она боится крови.       Алина медленно и осторожно спустилась вниз и подошла к кровати Андрея. — Я принесу. Сделаю вид, что иду в туалет и попробую незаметно протащить твои вещи мимо Андрианы Юрьевны, — девочка заботливо наклонилась над Андреем, потрогала лоб и погладила по волосам, — тебе очень плохо? Ты голоден? У меня есть сладкая соска, Яна утром угостила. Хочешь, отдам ее тебе?       Андрей хотел есть, но его так сильно мутило, что он сомневался, сможет ли его организм принять хоть маленький кусочек пищи. И к тому же мальчик знал, что, кроме оставшихся с обеда макарон с котлетой, он ничего не получит. В шкафчике, конечно, лежала еще конфета — сладкая соска, но только даже ее не хотелось. Единственный выход — дождаться полдника и надеяться, что сегодня повара приготовят что-то, от чего не тошнит. Блинчики или творожную запеканку, к примеру. — Нет, Алина, — отказался Андрей, — только одежду принеси, и все… Я переоденусь.       С кровати Кости послышались кряхтение и шорох, словно кто-то переворачивался с боку на бок. Держа глаза плотно закрытыми, Костя укутался в одеяло с головой и старательно сделал вид, что спит. Но Алина уже раскусила его хитрость. — Костя, ты не спишь? — тихонько хихикнув, спросила Алина, — побудь тогда с Андрюшей, пока я вернусь.       Настигнутый врасплох, Костя замер от неожиданности. Притворяться дальше не имело смысла, поэтому, помявшись немного, он встал с кровати и на цыпочках подошел к Андрею и Алине. Пока шел, прислушивался, боясь разбудить других детей. Робко присев на краешек кровати, Костя уставился на Андрея испуганными глазами. Было видно, что вид крови приводит его в замешательство.       Стараясь не шуметь, Алина вышла из спальни и направилась в раздевалку. Столкнувшись с Андрианой, девочка не растерялась и уверенно отчеканила: — Андриана Юрьевна, я в туалет. Сейчас вернусь.       Андриана ничего не сказала и, кивнув, продолжила заниматься своими делами. Она доверяла Алине, зарекомендовавшей себя серьезной и послушной девочкой.       Сидя на кровати возле Андрея, Костя неожиданно заплакал, закрыв лицо дрожащими руками. — Ты почему опять ревешь? — удивился Андрей. После того, как Алина ушла за его одеждой, он почувствовал себя немного лучше. Головная боль не прошла, но исчезло чувство тревоги. Мальчик был уверен, что у Алины все получится, и она не привлечет внимания Андрианы Юрьевны. Ведь не первый раз же она его выручала. А вот Костя поражал его своей способностью расплакаться даже тогда, когда, казалось бы, и повода не было. — Я боюсь… — с горечью, сквозь всхлипы, произнес Костя. — Чего же ты боишься? — Я боюсь… что ты можешь умереть… — глаза Кости были полны искренних слез сострадания, которые он вытирал подушечками пальцев.       Костя говорил с такой грустью, что Андрею захотелось утешить его, сказать какие-нибудь пустые и добрые слова о том, что все будет хорошо и ничего плохого не случится. Словно это не ему было только что плохо, а Косте. Андрей часто так подбадривал маму, когда та плакала. — Не бойся, не умру я, — Андрей сам себе удивился, насколько наигранно звучал сейчас его голос. Не хотелось пугать Костю и не хотелось рассказывать ему, как все обстоит на самом деле.       На самом деле Андрею было страшно. Больше всего он боялся не боли, терзающей его голову, и не крови, которая могла хлынуть в любой момент. Боялся уснуть и не проснуться, и что мама с бабушкой будут грустить и тосковать по нему. — Умирать никто не собирается, — распорядилась Алина, войдя в спальню и закрывая за собой дверь. В руках девочки был рюкзак, который она тут же поставила рядом с Андреем, — у нас с Андреем скоро свадьба. Костя, ты ведь придешь на нашу свадьбу? — Конечно, я буду на ней самым веселым гостем, — вымученно улыбнулся Костя и отвел в сторону полные слез глаза. — Вот, теперь все в порядке, — произнес Андрей, переодетый в чистую футболку. Испачканную пижаму он небрежно свернул и запихнул в рюкзак, — но только Андриана Юрьевна все равно обо всем узнает и расскажет маме.       Настроение упало почти до нуля. От Андрианы Юрьевны ничего не скроешь. Кажется, она даже мысли читать умеет. Она сразу заподозрит неладное и найдет в рюкзаке испачканную пижаму. Андрей тяжело вздохнул, осознавая, насколько незавидно его положение. — Узнает, но позже, — предположила Алина, подняв вверх указательный пальчик, — а сейчас давайте еще немного поспим. А то вдруг проснется Артур, и тогда нам всем будет очень весело.       И первая, словно подавая пример, взобралась по лесенке на верхний ярус. А следом за ней поплелся к своей кровати и Костя. Андрей закрыл глаза и отвернулся к стенке. Он почувствовал, что на него навалилась нечеловеческая усталость, а в глазах начало щипать, словно в них насыпали песка. Засыпая, Андрей думал о том, что несмотря на частые приступы, ему повезло. У него есть настоящие друзья, которые всегда выручат и никогда не оставят в беде.