That Kind Of Guy

🌑

— Не играется ли этот мальчик с тобой, а, Чонгук-а? — не сдерживается, и всё же озвучивает свои мысли Намджун, наблюдая, как его друг уже в который раз за вечер косится взглядом на тёмный экран телефона, лежащего рядом со стоящим стаканом виски на небольшом стеклянном столике.   Чонгук не успевает даже воздух в лёгкие вобрать, чтобы что-либо ему сказать, так уже расслабленный несколькими стаканами алкоголя Чимин громко бьёт себя ладонями по бёдрам и спешит первым ответить: — Эй, — возмущенно повышает голос, — не порти нам вечер.  Намджун же сперва хмурится, а затем закатывает глаза с не озвученным: «А что, мне сказать нельзя, что ли?», потому что ему не обязательно говорить, чтобы показать своё несогласие с чем-либо. По выражению лица и так видно. В конце концов, это он хозяин квартиры-студии, которая по большей части используется им же как мастерская и личный кабинет, но почти каждый пятничный вечер превращается в пристанище для слегка пьяных посиделок после работы. Все трое друзей расселись по центру: кто на просторном и мягком диване, обложившись декорированными подушками, соорудив себе своеобразное гнездо, кто в одноместном кресле, откинувшись на его спинку и расслабленно закинув ногу на ногу, а кто и вовсе на полу, чтобы из-за повышенного градуса в организме от неуклюжих движений пострадало как можно меньше мебели. Вот уже несколько лет Намджун, Чонгук и Чимин, по традиции, собираются у одного из них дома, чтобы снять напряжение и усталость, накопившиеся за требующие особых сил и ответственности рабочие будни.   Намджун в этой троице самый старший, хотя предпочитает для себя определение «опытный», потому как часто перенимает на себя роль наставника и, совсем редко, прям в «код — красный» случаях, мамочки, которая и сопельки подотрёт, и нагоняй даст. Но иногда в нём просыпается внутренний Сократ, но не тот, который философствует, хотя и это тоже бывает, а тот, что поддаёт сомнению практически всё, что знает, и эта отличительная черта не всегда приходится по духу его друзьям. Намджун хоть и привык проникать вглубь волнующих вопросов, искать среди догадок истину, и стремится всегда докопаться до правды, но другим иногда бывает его тяжело понять. К удивлению, это не сильно мешает, ведь присутствующие в нём грамотность, начитанность и развитая логика позволяют отлично с этим справляться, переходя с людьми на более простой и понятный язык. Так сказать, чтобы точно дошло. Но Чонгук был бы сейчас очень признателен, если бы все перечисленные качества его друга на этот вечер отключились, и они смогли просто отдохнуть, распивая импортный виски и болтая на какие-нибудь совершенно отвлечённые темы. Голова и так забита сомнениями, разными мыслями, а сегодня, как никогда, хочется от этого всего отвлечься.  — Наверное, спит уже после учёбы, — обрывает он начинающийся спор Чимина и Намджуна, тем самым прозрачно намекая, что не горит особым желанием обсуждать эту тему. По крайней мере, не сейчас точно.   — Давайте просто выпьем, — предлагает Чимин, подняв свой стакан вверх. Он уловил безмолвный призыв Чонгука сменить русло обсуждения на что-то менее для него напряжное, поэтому «самый простой способ выйти из неловкой ситуации — накатить по пятьдесят за всё хорошее», — гласит цитатник Чимина. Все находящиеся здесь в курсе насчёт переживаний Чонгука. И причину его беспокойства зовут «Тэхён-и», который с самого утра не отвечает, не читает сообщения и даже в сети не появляется, одним словом — не даёт покоя. Чонгук не страдает паранойей или беспочвенными приступами ревности, просто переживает, всё ли у Тэхёна хорошо. Непривычно целый день не получать и весточки, но он героически сдерживается, чтобы не быть навязчивым, дожидаясь момента, когда Тэхён всё же сам перезвонит или хотя бы ответит на непрочитанные сообщения. Конец учебного семестра всегда выматывает, Чонгук по себе знает, ведь в памяти ещё свежими остались те ужасные последние дни перед экзаменами, когда ты выглядишь чуть лучше ходячего мешка с костями, и просто ждёшь, когда эта пытка, кажущаяся временами бесконечной, всё же закончится, после чего можно будет со спокойной душой и дикой усталостью завалиться спать на неделю. А Тэхён ещё и подрабатывает, упрямо отказываясь от настойчивых предложений Чонгука помочь хотя бы с оплатой жилья.   — Я работаю не из-за денег, а потому, что так у меня накапливаются часы практики по специальности и понемногу собирается клиентура, — объясняется каждый раз Тэхён под недовольные вздохи, доносящиеся из динамика телефона.  В общем, отношения на расстоянии — та ещё каторга. Чонгуку не нравится, что они практически не проводят хотя бы пару часов в день вместе, пусть обычно это и происходит в режиме видеозвонков. Мало того, что они живут в разных городах, расположенных в разных концах страны, так ещё и приходится весь день ждать, просиживая штаны в офисе, когда у них совпадут свободные минуты для недолгого разговора о чём-нибудь повседневном. У Чонгука такие бывают намного чаще, так что приходится послушно складывать лапки одну на другую и смиренно ждать, пока на тёмном экране не высветится, в одно мгновение поднимающее настроение, уведомление из закреплённого чата или входящий звонок от «Тэхён-и».   Короче говоря, привезите кто-нибудь Тэхёна, желательно, со всеми его вещами, и отдайте со словами: «Теперь он будет жить с тобой». Правда, Чонгук пока ему не предлагал, понимая, что Тэхён на заочную форму обучения ни под каким предлогом не согласится перейти, но после окончания учёбы планирует сделать это сразу же. А пока приходится ждать. С одной стороны, внутри себя он хвалит Тэхёна за то, что пробует чего-то в этой жизни добиться сам, не требуя помощи ни с родителей, да ни с кого-то другого вообще, а с другой стороны — Чонгук скучает по нему, причём, очень.   Он впервые влюбился в кого-то, кто настолько младше него, но дискомфорта от этого практически не чувствует (а разница между ними почти в десять лет). Не считая того факта, что Тэхён учится в группе, где почти все студенты — очень даже привлекательные парни одного возраста с ним. Опять же, Чонгук не из ревнивых, но он прекрасно помнит себя в возрасте Тэхёна, когда трудно было, грубо говоря, удержать член в одной дырке. Хотелось многого попробовать и сразу. Это ни в коем случае не укор в сторону Тэхёна, просто когда-то Чонгук тоже был молодым и любопытным. Сейчас же, повзрослев и помудрев, он достаточно уверен в себе, но всё же переживает, что может найтись кто-то моложе и на расстоянии поближе него. Да, жизнь в разных городах тоже играет немалую роль, и от этого на душе спокойнее ничуть не становится.   Тэхён нужен рядом, чтобы утром вместе готовить завтрак и съедать его, а потом Чонгук отвозил бы его на учёбу и обязательно, перед тем, как расстаться на целый день, поцеловал бы и сказал, что будет скучать.  Хочется вернуть время на два месяца, когда Тэхён приезжал на осенние каникулы, тогда ещё Чонгук специально по этому случаю взял себе отпуск, и они целых две недели каждый день проводили вместе. Утром просыпались друг к другу лицом, обнимались при каждом удобном моменте и очень много целовались, оставаясь наедине. Подальше от посторонних глаз они носили вместе одежду Чонгука, выбирались на прогулки в разные интересные места, а вечером страстно занимались сексом в душевой кабинке, на кухне или прямо в прихожей, не добираясь от нетерпения до других комнат, после продолжая в спальне на огромной кинг-сайз кровати, и уставшие засыпали голышом в обнимку под одним одеялом и на одной подушке. Прекрасное было время, которое закончилось слишком быстро.   Приятные воспоминания, невидимым облаком летающие над головой Чонгука, в один момент испаряются, когда по небольшому стеклянному столику от одного из лежащих на нём телефонов проходит вибрация.  — Тэхён написал, — озвучивает вслух свой неподдельный всплеск радости мгновенно оживившийся Чонгук, до этого момента будто мыслями находящийся где-то явно не в квартире Намджуна.  Чимин и Намджун лишь коротко переглядываются, чего увлеченный своим телефоном в руках Чонгук уже не замечает, и Чимин непроизвольно морщится, когда замечает на лице Намджуна какую-то странную кривую ухмылку, когда он подносит стакан к губам. Это хорошо, думает Чимин, что тот переживает за чувства Чонгука, но можно же быть и не таким душным.  А тем временем Чонгук спешно открывает мессенджер, и чувствует, как поникшее настроение, стойко не меняющееся весь день, стремительно меняется от мыслей, что Тэхён, наконец, освободился, и может немного побыть, пусть и на расстоянии, с ним. Теперь этот вечер можно назвать приятным.  Но в диалоге высвечивается не привычное «прости, что долго не появлялся», а фотография, из-за которой в кресле, почему-то, становится слишком неудобно сидеть. Тэхён на картинке сидит напротив напольного зеркала в своей комнате абсолютно голый и широко расставив ноги, но поставив прямо перед пахом руку, чтобы была опора, и смотрит в экран своего телефона. Чонгук внимательно разглядывает всё, что видит, засматривается на сексуально высунутый язык, даже не подумав о том, что стоило бы убавить яркость на телефоне, чтобы не смущать друзей, которые от излишнего любопытства могут подсмотреть в экран. Хотя, это их проблемы, если они без разрешения глазеют в чужой телефон.   Не успевает Чонгук вдоволь насмотреться, как следом за фотографией прилетает: «Ну как, нравится?».  Неужели на этот вопрос действительно нужно отвечать? Чонгук безумно рад поразглядывать откровенные фотографии своего парня, но одновременно с этим и расстроен, что разглядывать — максимум, что возможно сейчас сделать. Потому что Тэхёна нет рядом, нельзя его потрогать, обнять, поцеловать и дальше по списку. Можно только просто смотреть.  Телефон в руках снова вибрирует, поэтому Чонгук встряхивает головой, чтобы чёлка не лезла в глаза, и принимает входящий видеозвонок.  — Когда ты успел одеться? — интересуется сходу, забыв о приветствии и о том, что всё ещё находится в компании Намджуна и Чимина, пока один из них на фоне присвистывает от удивления после услышанного.   — И тебе привет, — с хитрой ухмылкой на лице отвечает Тэхён, — эту фотографию я ещё утром сделал, пока собирался на учёбу.   — Почему тогда сразу не отправил?   — Потому что знаю, что только фотографией не отделаюсь, — у Тэхёна явно игривое настроение, судя по его расслабленному взгляду, небрежно взлохмаченным волосам и закушенной губе. — А мне на учёбу опаздывать не желательно, если забыл. — Ребят, — в разговор встревает  Чимин, — тормозите, а… Я ещё слишком мало выпил, чтобы такое слушать.  Чонгук видит, как у Тэхёна моментально меняется выражение лица, и тут же у него появляется чувство вины за то, что не предупредил о присутствии своих друзей рядом. Но, благо, Чимин разруливает ситуацию, начиная с Тэхёном непринуждённую беседу, расспрашивая того об учёбе и рассказывая, как его задолбала собственная работа. Намджун же в это время тихо сидит в стороне, потягивая из стакана виски, даже не пытаясь втиснуться в секундные паузы между репликами парней. Это Чимин в их компании главная болтушка, а Намджуну, откровенно говоря, немного стыдно перед Тэхёном за свои ранее сказанные слова Чонгуку, но признаваться в этом он пока не собирается. Поэтому лучшим выходом для себя он посчитал разделить эти минуты в компании хорошей выпивки. — Чонгук, — тихо зовёт Тэхён, что непривычно для самого Чонгука, ведь для Тэхёна он — Чонгук-и, — набери меня, когда будешь дома.   Чонгук не видит в этом ничего странного, поэтому кивает, счастливый, что ещё сегодня у них будет время поговорить. С остальными же (да, даже с Намджуном, который случайно, уже в самом конце, показался перед камерой телефона, пока тянулся за бутылкой с алкоголем, чтобы ещё немного подлить себе) Тэхён прощается, объясняясь, что хочет уже пойти в душ и понемногу начать готовиться ко следующему дню. Чимин нехотя, но отпускает его, когда Чонгук шутливо толкает локтем в рёбра и напоминает, что у Тэхёна есть парень.   Как только звонок завершается, в квартире нависает звонкая тишина. Намджун, сидя на диване в максимально удобной для него позе, кажется, не моргает, а тупо смотрит в одну точку на стене, думая о своём. Он, практически, всегда становится тихим и едва заметным, когда пьянеет. Чимин же, по-дурацки улыбаясь, потому что и его не обошло накатившее расслабление от дозы выпитого алкоголя в организме, сидит в позе лотоса на полу, у журнального столика, и слегка покачивается взад-вперёд, не думая вообще ни о чём. И только Чонгук понурил голову, взглядом уткнувшись на сложенные в замок ладони на своих коленях, представляя в голове, как мог бы сегодня прийти домой после пятничных посиделок с друзьями, а его там встречает Тэхён, обнимая с порога, как только Чонгук вошёл, а потом ласково поцеловал бы в висок и спросил, как прошёл его день. Чонгук не сдерживается, и начинает тихо хмыкать.  Ну, каждый пьянеет по-разному, не стоит никого осуждать. Просто Чонгук и правда очень соскучился. Такой вот он парень: чувствительный и нуждающийся во внимании объекта своей очень сильной симпатии прямо сейчас.   И первым на тихие шмыганья Чонгука носом реагирует, конечно, Чимин. Этот парень всегда и всё замечает первым.  — Эй, ну что случилось? — подсаживается он ближе и приобнимает за плечо, наклоняясь к лицу. — Чего влагу разводишь? — в его голосе нет и капли насмешки, наоборот, Чимин редко может посмеяться над расстроенным человеком, особенно, если это его лучший друг.   Да тут и Намджун выпрямился в спине и отставил свою выпивку на столик, потому что дело серьёзное — пора будить в себе карманного психолога. А Чонгук, поняв, что его план незаметно всплакнуть с треском провалился, начинает от отчаяния громче всхлипывать.   — Не три глаза, а то красными будут, — Чимин не даёт ему вытереть капельки слёз в уголках глаз и осторожно пальцами касается подбородка, чтобы направить его голову к себе. — Ну так, чего сопли пускаем?  Чонгук несколько секунд колеблется, но всё же подаёт голос: «Я очень соскучился по нему», а после сказанного роняет голову на плечо Чимина, заходясь плачем точно маленького мальчика.   Чимин и Намджун, случайно на этот раз, снова пресекаются взглядами, и если у одного из них по выражению лица можно прочесть «Чонгука просто из-за алкоголя быстро накрыло», то у другого отображается ступор. Карманный психолог, видимо, сегодня ушёл в запой. Намджун ведь просто планировал после работы отдохнуть со своими друзьями, даже у Вэнди — женщины его сердца и матери его двух пятилетних непосед-двойняшек, получил разрешение вернуться домой утром, а в итоге — сначала половину вечера смотрел на кислую мину Чонгука, потому что «Тэхён-и» весь день молчал, а теперь, понимаете ли, «Чонгук-и» соскучился сильно по своему «Тэхён-и».   И пока Чимин бубнит на ухо Чонгуку что-то утешительное и ободряющее, что, честно говоря, помогает мало, из коридора доносится звонок в дверь, на который никто даже внимания не обращает, кроме Намджуна.  «Да, мало мне на сегодня гостей», — бурчит хозяин квартиры у себя в мыслях, когда звонок повторяется, и нехотя встаёт с дивана, чтобы пойти и сказать незваному гостю в замочную скважину, что взрослых нет дома.  — Ким Намджун, — за дверью слышится знакомый женский голос. — Пусти меня уже, замёрзла стоять тут, каблуками стучать.   Намджун молниеносно прокручивает ключи в замке, отпирая дверь и впуская жену в квартиру.  — Милая, а где дети? — интересуется он, пока помогает снять пальто Вэнди, а после вешает его в шкаф. — Отвезла к своей маме с ночёвкой, она давно просила привезти их, — Вэнди ещё немного дрожит, не успев согреться, поэтому Намджун снимает с себя вязанный кардиган и раскрывает перед ней, чтобы она смогла просунуть руки в рукава. — Я решила, что мне тоже нужен отдых в компании импортного виски и пьяных мужиков.  Намджун старается не выдать своего искреннего удивления от последней реплики жены, но не может проконтролировать того, как расширяются его глаза, пока он плетётся за ней в комнату к парням.

🌑

— И, как я понимаю, всему виной — нюдсы Тэхёна? — уточняет Вэнди, сидящая с мужем на диване, пока тот просто ушёл в себя, явно недовольный раскладом сегодняшнего вечера. Его тоже можно понять, устал ведь за рабочую неделю, поэтому она лишь ласково массирует ему пальцами кожу головы, которая лежит у неё на коленях. Её непонимание ситуации вполне естественно, потому что откровенные фотографии любимого человека обычно пробуждают, к примеру, интерес, возбуждение, или хотя бы хорошее настроение. Но никак не доводят, в буквальном смысле, до слёз, за исключением, конечно, случаев, когда фотографии ну уж очень сильно понравились, что даже плакать хочется. Чонгук же как-то вообще не похож сейчас на радостного человека. Казалось бы, в этой ситуации ему можно сказать только: «Меньше надо было пить», но Вэнди его искренне жаль. У неё-то Намджун каждый день рядом. — Я уже и сам не знаю, от чего его так накрыло, — тяжело вздыхает Чимин, поглаживая по спине Чонгука, который тоже положил свою голову ему на колени. Спасибо, хоть рыдать перестал, но всё ещё находится в подавленном настроении. — Хоть бери, и вези через всю страну среди ночи к Тэхёну. Пусть сам успокаивает. И тут Чонгук резко принимает сидячее положение, устремляя взгляд на Чимина. — Что? — не понимает тот направленого на себя странного взгляда. — Поехали со мной сейчас к Тэхёну, — со всей серьёзностью в голосе выдаёт Чонгук и смотрит ещё так жалобно, одновременно с надеждой на положительный ответ, пусть это уже и выходит неосознанно. — Ты прикалываешься? — в один голос вторят друг другу Чимин и Намджун. Во взгляде Намджуна, направленного на Чимина, буквально бегущей строкой, красными буквами и жирным шрифтом отражается: «Какого чёрта ты не следишь за своим языком?». — Ну а что? Впереди выходные, можем съездить и потусить вместе, — кажется, Чонгук как-то уж слишком увлёкся и поверил в реальное осуществление этой идеи, размахивая руками. От одной только мысли, что сможет увидеть Тэхёна вживую всего через каких-то парочку часов, внутри начинает всё дрожать. — Расходы за бензин, проживание в отеле и еду я возьму на себя. — Я не могу, у меня дети, — первым начинает отнекиваться Намджун, понимая, что Чонгук действительно загорелся среди ночи ехать в другой город. — А еще мы все, кроме Вэнди, пьяны. — Чимин, ты же умеешь быстро, если сильно захочешь, трезветь, — в свою очередь начинает уже уговаривать Чонгук согласиться на предложение. — Пожалуйста, позарез надо. — Ну, если прям позарез… — вдруг откликается Вэнди, до этого смотревшая на друга мужа со взглядом матери, сопереживающей своему чаду. — Я бы не отказалась за чужой счёт выбраться куда-нибудь, — как говорится, зачем умалчивать об истинных побуждениях? — Не пущу, у неё тоже дети, — успевает втиснуться Намджун перед тем, как Чонгук начнёт теперь и Вэнди убалтывать поехать с ним, и смотрит на него с нескрываемым укором, недовольством, ведь у кого-то же в этой квартире должна присутствовать хотя бы капля здравого смысла. После слов Намджуна никто не осмеливается что-либо сказать. Чимин взглядом по комнате ищет пачку сухих салфеток, чтобы уже быть подготовленным. Он чувствует, что Чонгук уже морально готовится к новому наплыву неконтролируемых чувств от отчаяния и бессилия перед непреклонным Намджуном, не зная, что ещё предложить или сделать, дабы уговорить на поездку хоть кого-то. — Милый, идём со мной на минутку, — тихо зовёт Намджуна Вэнди, убирая со своих колен его голову и вставая с дивана. — И не подумаю, — упрямится Намджун в ответ, продолжая лежать и складывая руки на груди, — я знаю уже, о чём ты хочешь поговорить. Внешне Вэнди, получив словесный отпор от мужа, не подала виду, что что-то идёт не так, но всё же она наклонилась над ним, якобы, заправить волосы за ухо, а на деле тихо прошептала:  — Или ты сейчас быстро успокаиваешься, — голос звучит весьма решительно и настойчиво, отражая то, что возражений Вэнди не потерпит. — Или ты на месяц переедешь жить в эту квартиру. Может, мне напомнить, как ты во времена колледжа каждую ночь пролезал в мою комнату через окно, пока мои родители спали?  Намджун, слушая, глотает ком в горле, понимая, что не хочет жить даже один день в этой маленькой комнатке без своей семьи. Поэтому ему ничего не остаётся, кроме как тяжело выдохнуть и прикрыть глаза, когда Вэнди, одержав скорую победу в их споре, целует его в висок.  — Просто вспомни себя помоложе, — тон заметно сменился со строгого на мягкий, — и позволь мне немного отдохнуть. Мама посидит с детьми пару дней, а ты тоже отдохни.

🌑

Нельзя сказать, что Намджун как-то изменил своё мнение по поводу данной затеи за время, пока Чонгук, Вэнди и Чимин, который покинул отряд непоколебимых в своём нежелании куда-либо ехать на ночь глядя, поддавшись уговорам горе-друга, собирались в дорогу. Дело даже не в том, что ему придётся провести выходные в одиночестве, без детей и жены, просто ему кажется, что взрослому и состоятельному мужчине не стоит терять вот так, как Чонгук это делает, голову. Но, не всем же быть такими взрослыми и осознанными, как Намджун, поэтому, всё, что остаётся ему делать — положить Вэнди в сумочку свою кредитку на всякий случай и оставить свои мысли по поводу происходящего при себе. — Не скучай, милый, — гладит мужа по волосам Вэнди и смотрит на него таким тёплым взглядом, буквально говорящим: «Не беспокойся, всё будет хорошо». — Отнесись к этому, как к подростковому бунту, который родителям стоит только переждать. Считай, что Чонгук едет с мамой. — У него есть своя, настоящая мама, — всё ещё бурчит Намджун, а после своих слов притягивает жену к себе, крепко обнимая, прежде чем открыть перед ней дверцу машины. — Вы оба ведёте себя, как дети, — где-то на фоне слышится голос Чимина, подслушивающего супружеский разговор. — Что Ромео, которого теперь я до конца его жизни буду звать именно так, и никак иначе, что ты. Терпению и самообладанию Намджуна в данную секунду можно позавидовать. Он молча скрипит зубами, испепеляя, мягко говоря, не очень дружелюбным взглядом Чимина, и ловит в свои объятия неожиданно приблизившегося Чонгука, который только начинает трезветь. — Спасибо, — едва слышно шепчет он, крепче прижимая к себе Намджуна, — ты мой самый лучший друг. — Езжайте уже, пока не передумал вас всех отпускать, — голосом строгого отца отвечает Намджун и неосознанно хлопает по спине, в знак эдакого «благословения». Все, кроме Намджуна, дружно усаживаются в машину: Вэнди — за руль, потому что не выпила и глотка алкоголя за вечер; Чонгук — на переднее пассажирское, настраивая навигатор, а Чимин — сзади, чтобы успеть отоспаться, а то вдруг надо будет подменить за рулём (дорога неблизкая, поэтому придётся всем чередоваться). Обычно, Чонгук редко кого пускает за руль своей обожаемой машины, которую лелеет и сливает на неё сотни долларов каждую неделю, чтобы поддерживать её в состоянии, будто только вчера её собрали на заводе. Но ради того, чтобы поскорее увидеться с Тэхёном, он готов даже пожертвовать своими нервами, доверив управлять машиной другому человеку. Вот же удивится Тэхён, когда среди ночи к нему заявятся нежданные гости. Кстати, о Тэхёне: — Чего в тишине сидим, давайте хоть музыку послушаем, — предлагает Чимин, пока ещё не подозревающий, что совсем скоро искренне пожалеет о своих словах. — Сейчас всё будет, — отвечает ему Чонгук и тянется ко встроенному проигрывателю, чтобы найти определённую песню. Кликнув несколько раз по сенсорному экрану, он, наконец, находит нужную песню, которую они с Тэхёном успели во время общего отпуска заслушать до дыр, потому что Тэхён — фанат творчества Дуа Липы, а Чонгук — фанат Тэхёна. В салоне негромко начинает играть первый куплет «That Kind Of Woman», создавая особую атмосферу, когда можно мечтательно под приятную музыку наблюдать за стремительно меняющейся картинкой за окном и думать о своём: о чём-то, что поднимает настроение или просто расслабляет. Что и делает Чонгук — прикрывает глаза, откинув голову на подголовник, погружаясь в нахлынувшее сразу после первого аккорда песни воспоминание. — Можно я включу свою музыку? Тэхён сидит на пассажирском месте в пол-оборота к Чонгуку, аккуратно выруливающему со двора, где живёт Тэхён, и смотрит таким взглядом, будто он может ему отказать в какой-либо просьбе. — Мог меня даже не спрашивать, а просто подключиться к системе и включить всё, что захочешь, — спокойным тоном отвечает Чонгук, следя за дорогой и не замечая боковым зрением, как на него в этот момент с явной улыбкой смотрят. — Ты такой очевидный, — Тэхён качает головой, слегка наклонив её к плечу, и засматривается, как Чонгук ловко ведёт автомобиль, при этом выглядит весьма расслабленным и в хорошем настроении. И это зрелище вызывает приятное тепло в животе, в добавок с осознанием «о да, это мой парень». — В чём «очевидный»? — наконец, на короткий миг оборачивается Чонгук и, казалось бы, просто прикидывается дурачком, но на самом деле и в правду не понимает. Сейчас он весь в предвкушении предстоящего двухнедельного отпуска, который проведет с Тэхёном, только вдвоём с ним. А остальные вещи, такие как, к примеру, его мало скрываемое довольное выражение лица по этому поводу, не особо волнуют. — Ты влюблён, Чонгук, — также спокойно объясняет ему Тэхён, будто они обсуждают погоду, тем самым ненавязчиво пытаясь показать, этот факт приятно будоражит его чуть меньше, чем это есть в действительности. Тот момент Чонгук запомнил, кажется, на всю оставшуюся жизнь, потому что не смог тогда ничего поделать со своими чувствами, напоминающими самую первую и серьёзную влюблённость, остановился на первой попавшейся обочине, предусмотрительно включив «аварийку». И целовался с Тэхёном под Дуа Липу, пока проезжающие мимо водители не начали останавливаться рядом и интересоваться, всё ли в порядке у них и не нужна ли какая-нибудь помощь.

🌑

— Чонгук, ну пожалуйста, можно мы переключим песню на что-то другое, — с искренней мольбой просит Чимин, сидящий за рулём, поменявшись часа два назад с Чонгуком, пока Вэнди спит на задних сидениях, и уже порядком подуставший всю поездку слушать на повторе одну и ту же песню, — я уже сам смогу её спеть, не запнувшись. — Нет, — строго отрезает Чонгук, — потерпи, нам всего пару минут осталось ехать. Он всё ещё прокручивает в голове по несколько раз то воспоминание. Ему нравится им смаковать, заставляя себя заново пережить эти эмоции, потому что ехать осталось всего ничего, а ему уже не терпится побыстрее преодолеть это чертово расстояние, которое уже не первый месяц делает ему нервы. А песня помогает ему лучше погрузиться в воспоминание. Такой вот он парень — готовый спонтанно преодолеть за одну ночь тысячи километров, приобщив к делу ещё и друзей, чтобы просто побыть с Тэхёном на выходных. Ехать осталось и правда недолго. И от этого у Чонгука радость постепенно начинает перекрываться таким не вовремя появившемся чувством страха и тревоги. Он боится не того, что дома у Тэхёна может увидеть что-то, чего не хотел бы — опять же, сомнений в Тэхёне у Чонгука ни разу не возникало — или эгоистично лишить его на остаток ночи отдыха, вовсе нет. Страшно, потому что не исключено, что его могут счесть странным или попросту глупым, нетерпеливым, хотя последнее — чистая правда. Но, в любом случае, еще более глупым будет, если Чонгук развернёт руль и направится назад, в сторону своего дома, даже не думая о том, сколько было потрачено времени хоть его, хоть Вэнди и Чимина. Да и Намджун за это по головке не погладит. Так что, Чонгук, сам того за собой не замечая, начинает делать более глубокие и медленные вдохи, чтобы успокоиться. В конце концов, это же его Тэхён, так что он, как минимум, постарается понять. Припарковавшись во дворе возле дома Тэхёна, Чонгук понимает, что все его попытки выбросить из головы навязчивые мысли по поводу негативной реакции на его приезд, оказались безуспешными. Волнение и тревога только нарастают, и он уже не знает, что с этим делать. Вэнди всё ещё спит, да и Чимин приложился от усталости головой к подголовнику, поэтому он тихо выходит из машины, стараясь как можно тише закрыть после себя дверь, и, пытаясь идти уверенным шагом, идёт к подъезду. Дойдя до самого порога, он останавливается, утыкаясь взглядом в клавиши домофона, будто гипнотизирует, чтобы нужные ему сами нажались и оповестили кое-кого о нежданном визите. Наверное, и дальше бы так стоял, если бы не трепет в груди от того, что между ними с Тэхёном осталось расстояние, которое можно преодолеть, потратив минуты две, поднимаясь на лифте. Именно это и заставляет Чонгука холодными от волнения пальцами потянуться к клавишам и набрать две цифры. После минутного ожидания следует сонное: «Да?» — Тэхён-и, — отзывается Чонгук, не зная, специально ли смягчает голос, чтобы не сильно тревожить слух наверняка еще не до конца проснувшегося Тэхёна, или оно само так выходит. — это я. Кто такой «я» объяснять не приходится, потому что Тэхён молча открывает дверь, никак не выказывая своих эмоций, что и радует, и настораживает одновременно. Игнорируя присутствие лифта в доме, Чонгук сразу направляется к ступенькам, чтобы дать себе время успокоиться и выглядеть перед Тэхёном чуточку презентабельнее. Конечно, в лицо Тэхён не скажет, что Чонгук выглядит как-то не так, но и умным не назовёт: это же надо было только додуматься — заставить друзей всю ночь ехать, чтобы одного его, Тэхёна, увидеть. Большая часть пути к нужному этажу уже позади, но спокойнее в груди, почему-то, не становится. Вдруг, Тэхён испугался? Или ему покажется этот поступок чем-то неприемлемым? Чонгуку становится ещё страшнее от своих мыслей, но темпа он не сбавляет, поднимаясь вверх. — Лифт придумали для ленивых? — Тэхён спрашивает с таким обыденным тоном, будто Чонгук минут десять назад в магазин вышел, а теперь возвращается. Чонгук поднимает голову, неосознанно останавливаясь, и видит в проёмах между лестничными клетками Тэхёна в домашних тапочках и пижамных черных штанах (соблазнительная, по мнению Чонгука, привычка — спать без верха). По его лицу видно, что ещё не до конца проснулся, но зато удивления нет и капли. Возможно, Намджун успел позвонить и предупредить, пока они были в дороге, но даже если и так, Чонгук от этого не меньше рад его видеть. «Поднимешься, или так и будем друг на друга смотреть?», — звучит, как призыв к резкому старту. Чонгук за секунды добегает вверх по ступенькам наверх, и с облегчением выдыхает, когда Тэхён оказывается в его крепких объятиях, и сам обнимает, тесно прижимаясь. — Неделя же до каникул осталась, — неразборчиво говорит Тэхён куда-то в шею Чонгуку, пока они вместе стоят на лестничной клетке, почти на рассвете, и жадно вдыхают запахи друг друга, в глубине души искренне наслаждаясь этим, немного странным со стороны, моментом. — Я просто сильно соскучился по тебе, — уже в который раз за сутки произносит Чонгук, наконец, чувствуя облегчение. И он с удовольствием согласился бы ещё так постоять, не пытаясь возражать, потому что рядом с Тэхёном ему было бы хорошо даже на морозе голым стоять, если бы он не отпрянул и не потащил за руку в квартиру. И когда они вместе заваливаются в прихожую, а Тэхён в скором темпе начинает снимать с него куртку и неровным дыханием обжигает горячим воздухом Чонгуковы губы, хочется перестать думать вообще о чём-либо. Он резко ободрился, Чонгук это сразу почувствовал, как только они пресекли порог, а сам же в собственном теле ощущает слабость, будто теряет сразу над всем контроль, и помогает ему только то, что Тэхён держит его в своих руках. — Чонгук-и, как я рад, что ты приехал, — сообщает Тэхён, устанавливая зрительный контакт, и когда это получается, начинает коротко и быстро целовать в губы, будто у них нет времени для полноценного поцелуя или просто потому, что из-за эмоций хочется совершить много действий и сразу, не в силах выдержать наплыв сильных эмоций. — Там внизу ещё Чимин и Вэнди в машине ждут, — удивительно, что в такой момент Чонгук об этом вспомнил. — Чёрт, подождут пусть ещё, — Тэхён осознаёт, что поступает неправильно, оставляя уставших после дороги друзей Чонгука ждать в машине, не пригласив в дом, потому что живёт в однокомнатной квартире, и вряд ли они захотят слышать или видеть, чем он собирается сейчас заниматься с Чонгуком.

🌑

Через щель между шторами в комнату попадает первый розовый луч рассвета, рисуя на мягком ворсовом ковре на полу тонкую линию, которая заканчивается у подножья кровати, где также хаотично разбросана вперемешку уличная одежда Чонгука и пижамные штаны Тэхёна. Наверняка, уже половина дома потихоньку просыпается, чтобы успеть собраться на работу или по каким-нибудь другим делам, а Тэхён, который планировал на весь день завалиться в интернет-кафе, чтобы немного поработать и повторить материал к последнему предстоящему экзамену, неожиданно для самого себя решил устроить выходной. Из головы сразу вылетели все планы, когда он услышал голос Чонгука через динамик домофона, и он ещё тогда подумал, что вряд ли сегодня получится выйти куда-то дальше лестничной клетки, чтобы его встретить. Не один Чонгук скучал. Тэхён, каждый раз открывая с ним чат, испытывал вину за то, что ему попросту не хватает сил и времени больше уделять внимания хотя бы в виде сообщений в мессенджере. Хотелось временами также, как это сделал Чонгук, отложить все заботы и проблемы на какое-нибудь далёкое «потом», потому что рутина и повседневность, превратившиеся в «день сурка», слишком уж его затянули, заставляя выжимать из себя каждый день по максимуму. Иногда от этого становится тяжело, но молодость, а в следствии и собственные амбиции требуют больших усилий. А сейчас Тэхён, сидя сверху на Чонгуке на своей кровати с мятым постельным, чувствует себя свободным от всего повседневного, в чём он погряз, и имеющим возможность делать то, что хочется именно в данный момент. А хочется просто чувствовать этот момент: когда, наконец, Чонгук рядом, который и пожалеет его, и похвалит, обнимет, поцелует, скажет что-то, что успокоит и прибавит уверенности в своих силах. Тэхёну тоже не хватало его присутствия. Сейчас он ощущает это намного острее, содрогаясь каждый раз от его уверенных, дерзких касаний и контрастирующих этим касаниям теплых, нежных поцелуев во всех доступных местах, и старается не отставать в напоре, желая восполнить всё, что они могли бы делать друг с другом за время разлуки. Чонгук ведь тоже работает и, как и он, устает, нуждается во всём том от Тэхёна, в чем и Тэхён нуждается от Чонгука: заботе, внимании, совместном отдыхе и просто присутствии рядом. Чонгука до безумия хотелось, когда даже просто он размеренно дышал в трубку — без намёка на интим, — будучи в другом городе, а сейчас, когда он подминает Тэхёна под себя, раскрывая перед собой его обнажённые ноги и ложась между них, то в животе от желания всё горит. Тэхён в данную минуту разрешает себе полностью расслабиться, чтобы в скором времени получить больше удовольствия. А Чонгук с доставлением Тэхёну удовольствия как-то не особо спешит, медленно двигая тазом так, что их возбужденные плоти, скрываемые под тканью белья, трутся о друг друга. Он смотрит в глаза и странно улыбается, когда щёки Тэхёна от таких прелюдий краснеют, и по лицу видно, что он откровенно наслаждается такой реакцией, а возможно, даже хочет большего откровения в эмоциях. Обычно, Тэхён не стесняется в постели с Чонгуком, что бы тот не пробовал с ним делать, но воздержание в два месяца даёт о себе знать, поэтому у Тэхёна закрадывается едва различимое чувство дежавю к моменту их первой близости, когда они ещё оба не знали о предпочтениях друг друга. Но от этого становится только горячее и интереснее. — Меня так заводит твоё состояние сейчас, — признаётся Чонгук, немного сползая вдоль тела Тэхёна и проезжаясь грудью по его втянутому животу, оказываясь в итоге в таком положении, что его губы оказываются чуть выше паха. А Тэхён от этих слов чувствует, как в собственной груди что-то приятно дрожит, и не может держать глаза открытыми, потому что, мать вашу, ему дико нравится всё, что сейчас происходит. Он без сожаления готов поддаться и отдать Чонгуку право руководить процессом. — Хочешь, я помогу ещё больше расслабиться? — вновь слышится голос, который кажется всё интимнее и ниже, от чего невозможно продолжать держать сознание ясным. Тэхён бездумно соглашается, несколько раз быстро кивая головой и совсем не понимая, о чём именно спрашивал его Чонгук. Ведь что бы это ни было, Тэхён полностью уверен, что ему точно сделают очень и очень хорошо. Так, что об этом трудно будет забыть хоть сразу после близости, хоть какое-то время спустя — у Чонгука, честно признаться, богатый опыт, которым он щедро и безвозмездно делится только с ним. По удивительному стечению обстоятельств в момент, когда он неторопливо начинает стягивать с Тэхёна боксеры, воздуха в комнате становится недостаточно, чтобы была возможность сделать полноценный глубокий вдох. Во рту и горле становится сухо, дыхание напрочь сбивается, а почувствовав в себе первый палец, Тэхён и вовсе забывает о необходимости дышать. Пока что ему не больно, даже чувства дискомфорта нет, но он знает, что это продлится недолго — придётся преложить дополнительных усилий, чтобы хорошо его растянуть. Потому что, когда Чонгука нет рядом, а желание заняться сексом есть, Тэхён заинтересован в быстрой разрядке, и поэтому уделяет внимание только члену, применяя разные техники, в зависимости от настроения. С добавлением второго пальца стопы рефлекторно скрючиваются, сминая простынь, и сам Тэхён выгибается, подставляясь удобнее и намекая, что тот медленный ритм, в котором Чонгук издевательски мучает его, неторопливо вгоняя фаланги до упора, а после ещё медленнее вытаскивает, оставляя внутри только кончики, ему тяжело выносить. Тэхён обожает прелюдию, но не может спокойно выдерживать, когда с ним пытаются играть. — Чонгук, прекрати, — недовольство звучит нелепо, потому тон голоса, хриплого и граничащего с шёпотом, контрастирует со смыслом сказанных слов. Но Чонгук всё равно останавливается, пусть его пальцы и остаются наполовину внутри Тэхёна. — Хочешь по-серьёзному? — басит и поднимает голову вверх, чтобы установить зрительный контакт. Тэхён утвердительно кивает, намеренно раззадоривая своей невозмутимостью, которую старательно пытается изобразить мимикой, показывая, что у Чонгука не получится заставить его дать заднюю, переспрашивая то, что прекрасно слышал. — Я потребую от тебя серьёзных действий взамен, — сообщает в ответ Чонгук, когда неосознанно опускает подбородок и смотрит из-под спавшей на лоб растрёпанной и влажной чёлки в глаза сверху, всем своим видом показывая, что ему потребуется услышать одно только слово от Тэхёна, чтобы игры для них двоих закончились. — Даже не смей сомневаться в этом. Тэхён, абсолютно не пугаясь резко сменившегося настроя Чонгука, снова утвердительно кивает — не до игр ему сейчас. И он не пугается, когда его, явно пытаясь намекнуть, что остаётся не так уж и много времени, чтобы передумать, резко переворачивают на живот и хлёстко шлёпают по ягодице так, что она пружинит, как желе, а место шлепка мгновенно становится ярко–красным. Но Тэхён и не думает сходить с тропы, на которую осознанно ступил, и закусывает нижнюю губу, улыбаясь от сладкого и будоражащего всё внутри чувства предвкушения. Чонгук хорошо видит его довольное лицо, когда щекой он прикладывается к постели и становится на колени, круто прогибаясь и вытягивая руки вперёд, чтобы заранее успеть ухватиться за что-нибудь, обеспечив тем самым для себя опору. Тэхён, затаив дыхание, ждёт реакции. И ждать долго не приходится, но то, что Чонгук начинает делать, не совсем соответствует ожиданиям Тэхёна. А именно, он не рассчитывал снова начать задыхаться, ощущая приятную щекотку между раскрытыми ногами из-за языка Чонгука, размашисто и с нажимом скользящего по промежности, будто кот вылизывает из мисочки последние капли тёплого молока. Тэхён не может удержаться и не покрутить прямо у него перед лицом задом, показывая, что ему это нравится, на что Чонгук кладёт ладони ему на бока и ластится щекой к ягодице, трётся о неё и, кажется, правда как кот скоро замурчит. А потом тело Тэхёна стало выкручивать в разные стороны, подбрасывать от неконтролируемой дрожи, пока он получает самое чистое и сильное удовольствие, наслаждаясь умелыми ласками. Чонгук губами сминает кожу возле отверстия, всасывает её, насколько это получается, и проникает в него языком, после чего водит кончиком от чувствительного местечка внизу до самого копчика, и после — снова вниз; добавляет постепенно уже три пальца и просто целует в ямочки на пояснице, ускоряя толчки и растягивая под себя. Тэхён любит секс, даже очень, но с Чонгуком каждый раз всё происходит по-особенному, и начинает казаться, что подобные чувства больше никогда не получится испытать. Потому что Тэхён, как и Чонгук, очень сильно влюблён (ну, и в добавок ещё Чонгук умеет удовлетворить его так, что ноги будут дрожать). — Хочу тебя трахнуть в этой же позе, — отстранившись и демонстративно облизнувшись, сообщает Чонгук и на этот раз не дожидается ответа от Тэхёна, меняя свои пальцы на член, абсолютно не нуждаясь с том, чтобы смазать себя. Он мягко входит головкой, пробуя, не будет ли больно Тэхёну, и, не получив негативной реакции, двигается глубже, но всё ещё с осторожностью. Его член полностью пропадает между ягодицами, и Чонгук ближе придвигает к себе Тэхёна и гладит по бокам перед тем, как начать двигаться, наращивая темп, не желая снова услышать раздражающее «перестань играться». Кровать в комнате старая, её давно пора выкинуть и забыть, что такая и была, но в моменты, когда её подголовник в такт ритмичным толчкам бьется о стену, не особо помогая скрыть от соседей, чем это занимается с утра пораньше их молоденький сосед-студент, чувствуется особая атмосфера момента. Ещё и доски под матрасом, в котором с треском сжимаются и разжимаются пружины, безжалостно скрипят, намереваясь под напором двух тел переломаться. Но никого эти проблемы не волнуют: хоть жалобы соседей, хоть сломанная кровать, когда они почти одновременно начинают стонать из-за переизбытка разных эмоций за раз. Тэхён расфокусированным взглядом наблюдает за шатающейся перед глазами картинкой того, как Чонгук его со вкусом трахает, хмуря при этом брови, желая поскорее дойти до пика, всплеска. Чувствуя скорое приближение оргазма, Тэхён пробирается одной рукой под живот, наощупь находит свой член и начинает подстраиваться под темп толчков, пытаясь дать себе уже, наконец, кончить. Чонгук его не останавливает, а только сильнее бьётся крепкими бёдрами о ягодицы, добавляя общему шуму больше пошлости и интимности, и Тэхён трёт подушечкой большого пальца по головке, в это же время чувствуя, как ноги начинают дрожать. Глаза рефлекторно сильно закатываются, а рот широко раскрывается, когда внизу начинает всё до одурения приятно пульсировать, и Тэхёна накрывает бурным оргазмом, по которому он тоже безумно скучал. А Чонгук, даже после того, как Тэхён обильно кончает на простыни, продолжает вбиваться в его тело, громко и бездумно, в порыве эмоций, мычать и сильно сжимать кожу под пальцами в погоне за собственным оргазмом. И спустя несколько секунд он успевает вовремя достать, чтобы кончить Тэхёну на ягодицы и позже размазать свою ещё тёплую сперму по горящей и красной от шлепков бёдрами коже. — Давно мне не было так хорошо, — признаётся Тэхён, обессилено падая в позе звезды на матрас. — Да, мне тоже, — соглашается Чонгук, игнорируя то, что они оба испачканы и будут липкими, ложится на него сверху. — Я люблю тебя. — Я знаю, — смеются в ответ и тянутся ослабшей рукой, чтобы зарыться в лохматые волосы. — Это стало окончательно понятно, когда Намджун мне вечером позвонил и сказал, что ты пьяный заставил Вэнди и Чимина везти тебя ко мне. — Просто я очень люблю тебя, Тэхён.