Муж и муж — оба порют чушь

Кэйа расплывается по барной стойки, царапая ногтями лакированное дерево. Он притягивает к себе ближе бокал, который до краев наполняет Розария, что устало закатывает глаза параллельно с этим печатая что-то в телефоне. — Все меня оставили, — выдыхает мужчина. — Оставили, — он выдыхает сильнее, пытаясь привлечь внимание подруги. — Забыли, — подвывает отчаянно. — Да-да, — мычит Роза, откидывая старый айфон со страшным брелоком на чехле. Альберих вскидывается, едва не слетая со стула и пихает девушку в плечо. У Кэйи растрепаны волосы, торчат в разные стороны, делая его больше похожим на бродяжку Венти, постоянно ошивающегося возле паба. — Что значит твое "да", дорогуша? — Он нагибается к Розарии, обдавая ее мало приятным запахом. — Пизда. Я писала твоему придурошному, — девушка довольно улыбается. — Дилюк обещал приехать через пару минут. Уж не знаю что его так задержало, но ты в любом случае залил свое горе. — Дилюк, — всхлипывает Кэйа. — Я так его люблю... — Началось, — Роза роняет голову на сложенные ладони и кричит так громко, что девочка-уборщица, пригревшаяся в уголке со шваброй в обнимку, роняет все на пол и подрывается с места, уже готовая биться на смерть за "Долю". — Сколько еще лет мне это выслушивать? — Но видя, как Альберих смотрит на нее расстроено, девушка смягчается и гладит его по спине успокаивающе. — Все хорошо, Кэй, говори. — Говорю. Ты слушаешь? — Слушаю, дорогой, — улыбается она. — Так вот, Дилюк.. — мужчина мечтательно закатывает глаза. — Я бы так хотел жениться на нем! — Выйти замуж, — автоматически поправляет Роза. — Без разницы, лишь бы он надел кольцо мне на палец, — Альберих вытягивает оттопыренный безымянный на котором блестит золотой обруч. — Ой, что это? — Он снимает обручальное кольцо, рассматривая его так внимательно, будто впервые видит. — Надевают на себя, Кэй, а одевают... — девушка массирует виски, а после втягивает щеки, стараясь не разразиться смехом и не перепугать опять девочку-уборщицу. — Погоди-погоди, ты что, забыл? — Что забыл? — Мимолетом спрашивает Альберих, отмахиваясь от подруги. — Лучше скажи откуда у меня это? Я у кого-то взял поносить обручальное? — Большие наивные глаза Кэйа напоминают тех самым котов из любимых мемов Розарии. — Да, — строит серьезную мину, готовясь к удару. — Погоди секунду, — она направляет камеру телефона на мужчину. — Это принадлежит мужу Дилюка. И, о, Святые, Розария никогда раньше не видела столь быстрой смены эмоций на лице Кэйи. Там смешалась ненависть с разочарованием и бесконечной любовью к Рагнвиндру, конечно же. — У него есть муж? — Альберих все же падает с барного стула, больно ударяясь копчиком и локтям. — Есть, — Розария будто выносит приговор. Кэйа подтягивает колени к груди, сворачиваясь в позу эмбриона и заливаясь слезами. Рагнвиндр убьет Розарию немногим позже, но пока она оторвется на всю оставшуюся жизнь (пусть и в груди тянет неприятно при виде плачущего друга). Девушка трясущейся рукой увеличивает картинку, приближая красное лицо Альбериха. — И они счастливы? — Кто о чем, а Кэйа, даже сейчас, об одном думает. — Безумно, — саркастично мычит Роза. — Ходят слипшись, ругаются бывает, но быстро мирятся. В общем, созданы друг для друга, союз заключенный на небесах и прочий бред. — Он обещал жениться на мне, когда нам было девять, — воет Кэйа во весь голос. Девочка-уборщица уже не пугается, только переводит взгляд с веселящейся Розарии на Кэйю и качает головой осуждающе. — Выйти замуж, — поправляет упрямо девушка, присаживаясь на корточки рядом с другом. — Ты не рад за него? — Она переворачивает мужчину на спину и пытается придать ему более презентабельный вид, словно для интервью готовит. — Рад. — А чего ревешь тогда? — Люк меня обманул, — Альберих дует губы и пытается рукой дотянуться до бокала с вином. — Э нет, с тебя на сегодня хватит. Меня твой прикончит, — она шикает на бунтующего Кэйю. Вспомни солнце — вот и лучик, или как там говорится? Дилюк, стряхивая снежинки со своих длинных волос, заходит в паб, начиная раздавать указания пришедшему с ним бармену. А после видит сцену достойную "Оттонеума". — Явился твой ряженый, — Розария опасливо отходит от Кэйи. — Доброго времени суток, — она криво улыбается на злобное шипение Рагнвиндра, спешно приближающегося к стойке. — Что с ним, Розария, — спрашивает он скрежеща зубами. — Я просил тебя лишь об одной вещи: не давать ему напиться вусмерть. — Ты же его знаешь, — Дилюк, призадумавшись, кивает. Уж кто-то, а он Кэйю знает слишком хорошо. — Милый, — зовет он притихшего Альбериха, помогая подняться придерживая за талию. — Ты чего? — Люк щелкает мужчину по алому носу и стирает пальцами дорожки слез. — Ты соврал мне, — Кэйа виснет на нем, как коала, цепляясь за шею. — Я никогда тебе не лгу. — Поэтому женился на каком-то придурке? — Розария не выдерживает и хохочет до слез и колик в животе. — Не сказать, что на придурке, да и не женился я. — Правда? — Он вышел замуж, — ехидно добавляет девушка. О, Кэйа, кажется, совсем безутешен. — Я взял в мужья тебя, Кэйа, — Дилюк целует Альбериха в щеку, улыбаясь ему нежно. — Ты не мог! — Мужчина отталкивает от себя ошалевшего Рагнвиндра. — Почему? — Я ведь полный придурок! — Девочка-уборщица похлопывает бармена по плечу сочувствующе и уходит в кладовку. Может быть, Кэйа действительно придурок в некоторой степени, но Дилюк его очень любит. И это у них семейное, видимо, забывать о том, что они поженились-вышли замуж друг за друга. Все еще поверить не могут, на самом деле. — Да, Кэйа, и я люблю тебя именно поэтому.