Контракт

      Время могущественно. Оно излечивает любые раны, утекает бесчисленными песчинками сквозь пальцы, стирает в пыль города и цивилизации, иссушает моря. Солнце вечно будет всходить на востоке и садиться за горными хребтами на западе. А золотистые глаза с темной каймой возле зрачка будут вечно наблюдать этот неразрывный цикл движения. Гео-архонт – нерушимый камень, испокон веков наблюдающий за бесконечным бегом времени. Как говорили некоторые - вода утечет, но скалы, о, они останутся…       Из беседки, приютившейся на краю обрыва, открывался удивительный вид. Горизонт терялся в туманах, острые пики Заоблачного предела тянулись ввысь к небесам, поросшие деревьями, с изъеденными мхом и лишайником валунами. Птицы с криками проносились над скалами, подставляя закатному солнцу свои серебристые и гладкие бока. Привычный вид, такая спокойная и понятная вечность. Чжун Ли сидел, закинув ногу на ногу, стройный и расслабленный, откинувшись на выкрашенную в позолоченный цвет колонну беседки. На маленьком столике перед ним разместился аккуратный чайник и пара чашек. В одной из них, покачиваясь почти у краев, блестела красноватая жидкость с рябью на поверхности от дуновения ветра. Вторая же сейчас пустовала. Солнечные лучи пронзали пространство, достигая земли сквозь облака, подсвечивая все вокруг золотым и красновато-оранжевым. Мир застыл в своем прекрасном мгновении предзакатного часа, когда сам воздух густел, а время замирало. День, умирая, боролся с приближающейся ночью, заведомо настроенный на проигрыш. Поднеся чашку к губам, Чжун Ли сделал первый глоток горячего терпкого чая. Вкус, к которому он привык слишком давно, и который так нежно любил. Вино из одуванчиков, словно солнце, разлитое по бутылкам, предназначалось для шумных празднеств или уединенных ночей на террасе одного из домов в Ли Юэ. Здесь же, среди скал, где прошлое вплеталось в настоящее, чай оказывался лучшим вариантом, настраивая на нужный лад. Стая птиц, взлетевшая столь высоко, гонимая ветрами, пронеслась серебристой молнией, задевая крыльями резную крышу беседки. Статуи золотых драконов, расположенных у ее основания, словно проводили их задумчивыми взглядами. Было в этом что-то тщеславное – проводить чаепитие в собственном алтаре, куда случайные путники, сильные духом и телом, забредали ради молитвы и истовых просьб. Но Чжун Ли любил подобное, как любил блеск моры и свет, преломляющийся в гранях драгоценных камней. Он слишком давно перестал испытывать страсть к подобным вещам, но привычка осталась. Солнце медленно ползло по небу, то скрываясь за облаками, то появляясь и посылая новые снопы искр на далеко раскинувшуюся внизу землю. Можно сказать, что сейчас, словно застыв между временем и пространством, Чжун Ли ждал. Но это было бы не совсем верным определением. Архонт просто знал, что именно сегодня, именно здесь они встретятся. Как встречались уже бесчисленное множество раз. И в размеренное течение времени ворвется холод и морозный воздух, приветствие из далеких заснеженных земель. Иллюзия белого снега, тающего под горячими прикосновениями. Поэтому, разгладив на запястьях собравшуюся в складки ткань перчаток, Чжун Ли невозмутимо продолжил свое импровизированное чаепитие. Сменив положение и переменив ногу, покачивая носком ботинка, он закрыл глаза. Чашка привычно ложилась в руки. Чай приятно оседал на языке горьковатым послевкусием. Чжун Ли не скучал и не жаждал встречи, он давно не испытывал ярких ощущений от суеты жизни. Словно море, в котором никогда не бывает штормов, мерно омывает прозрачными водами гладкие камни. Но, если выбирать между присутствием и отсутствием этого человека в своей жизни, он бы определенно выбрал первое. Под его прикосновениями даже камень на время превращался в мягкий воск, и архонту нравилось испытывать это донельзя странное чувство.       Минуты шли, тени гор все удлинялись, острыми лезвиями ложась на землю. Когда-то, в незапамятные времена, они сами копьями летели из небесной выси, круша врагов. Но сейчас это воспоминание вызывало у Чжун Ли лишь слабую улыбку, как одна из бесчисленных историй славных битв, в которых он принимал участие. Ему нравился тот покой, который сейчас окутывал эту землю. Мирная человеческая жизнь пришлась по душе архонту куда больше. В горной местности темнеет стремительно, и вскоре внизу остались лишь сторожевые огни, да свет факелов у мостов, освещающий тьму, не позволяющий путникам упасть в пропасть. Вокруг беседки плавно парили светлячки, словно огоньки из потустороннего мира. Раздумывая над тем, стоит ли зажечь свечу, Чжун Ли уловил вдалеке стук копыт. Немногие отваживались отправиться в дорогу среди скал на лошади, но архонт знал одного безумца, который ввяжется в любую авантюру, если получит впоследствии выгоду для себя. Улыбка тронула его губы. Гость припозднился, но все же пришел – а несколько лишних часов и подавно не имели значения. - Ты опоздал, - тем не менее отметил он, когда путник, незаметно стараясь отдышаться, темным силуэтом возник на пороге, - чай давно остыл, мне нечего тебе предложить и проявить гостеприимство. - Ты можешь предложить мне куда больше, чем просто чай, - широко улыбнувшись, Тарталья преодолел разделяющее их расстояние, опускаясь на скамью рядом. – Тем более я принес подарок, мы можем распить его, если захочешь. В неровном свете зажженной свечи янтарным блеском переливалась жидкость. Солнце не опустилось в морские воды – оно оказалось здесь, запрятанное под стеклом. Но стоит открыть пробку, как вместе с запахом лета и скошенных лугов оно вырвется на свободу. Сглотнув, Чжун Ли покачал головой. - Достаточно мимолетного взгляда, чтобы понять, насколько хорошо и выдержанно это вино. Фатуи никогда не отличались ни совестью, ни манерами. - Сделки с совестью у меня никогда не проходили, с ней вообще договориться невозможно. - Чайльд хитро улыбнулся, ставя вино на стол и подвинув его к Чжун Ли. – Просить прощения я тоже не умею, так что забирай в качестве подарка и так называемых извинений. Хмыкнув, архонт перевел взгляд с дрожащего огонька свечи на Тарталью, проваливаясь в омут ледяных озер его глаз. Голубой насыщенный цвет, он словно напоминал о том, кто перед ним и откуда. Чжун Ли никогда не бывал в земле снегов и льдов, но Чайльд много рассказывал о своей родине, при этом неся с собой ее дух. Будь на его месте кто-то другой, Чжун Ли бы испытывал пронизывающий стылый холод, каким веяло от всех Фатуи, сколько бы те не старались его скрыть. Но Чайльд – другое дело. Архонт предпочитал не задаваться вопросами «почему» и «зачем», просто позволял этим встречам случаться. Луна серебрила скальные выступы, на которых под излюбленным светом пышно цвели цветки цинсинь. Словно собственные маленькие луны на вершинах гор. - Узнав тебя получше, я бы подумал ни один раз, прежде чем вновь заключить с тобой контракт. Будто в отместку, игнорируя вино, Чжун Ли налил остывший чай в чашку и вручил ее Чайльду. Но тот, ни мало не смутившись, с благодарностью принял, задержав чужие пальцы в своих чуть дольше положенного. Тарталья знал, что вкус все равно окажется отменным. В этом был весь гео-архонт – идеальный и выверенный до последней детали, если только дело не касалось наличия моры в кошельке. Но со столь забавным недостатком Чжун Ли – его Чжун Ли – он давно смирился. Контракт был подписан еще до пришествия Синьоры в Ли Юэ, когда Тарталья увидел незнакомца, прямо стоявшего на террасе, сжимающего перила рукой, обтянутой в черную кожу перчатки. Но контракт абсолютно иного рода. Долгая дорога среди скал и над пропастями стоила любой своей секунды, чтобы сейчас вот так сидеть рядом, смотря, как белеет и серебрится трава под лунным светом. - Упрямец, - с улыбкой констатировал Чайльд, отставляя чашку, решив более не терять времени и оправдать обвинение насчет совести. Длинные пряди аккуратно обрамляли лицо по бокам, так что пришлось их сдвинуть, чтобы запечатлеть поцелуй на щеке. Чжун Ли невозмутимо сплел пальцы в замок, не двигаясь. - Совсем не рад меня видеть? - Отчего же, очень рад. Твой вопрос несколько неуместен, ведь ты застал меня здесь, а не пустующую беседку на горной вершине. - Ты совершенно не исправим. - И вновь неуместное замечание. Мой характер не менялся уже на протяжении веков, не тешил ли ты себя надеждой, что сумеешь его исправить, - но, вопреки холодному тону, в голосе звучало едва заметное тепло. Чайльд почувствовал, уловил перемену в настроении архонта. Потянулся и ткнулся носом в щеку, потерся легко. «Прости, что давно не появлялся. Прости, что добрался сюда только ночью. Прости за Сердце Бога, несмотря ни на что». Последнее не имело значения – условие было прописано в контракте, но собственное сердце твердило иное. - Вы, люди, слишком большое значение придаете мелочам. Но оно неудивительно, за столь короткий промежуток времени, отведенный вам, нужно успеть и прожить слишком многое. - Занудный старый дракон… - И непослушный мальчишка. Мы составили идеальную пару, не находишь? Откинувшись спиной на колонну, Тарталья расхохотался, и в ночной тиши ветер разнес его смех, отражая от камней. Каждая их встреча – шутки и взаимные уколы друг друга, терпкий чай, запах янтарной смолы и металла. Золотые глаза мерцали во мраке, приковывая к себе взгляд. - Я успел соскучиться, Моракс. - Сколько раз я просил не называть меня этим именем. Так ты обращаешься не ко мне. Чжун Ли сидел, не шевелясь, вдыхая окружающий воздух полной грудью. Чайльд нес с собой новые вести из далеких земель, изменения в установленном порядке вещей. Разрушал кольцо времени своим появлением, при этом гармонично вплетаясь в него. Когда посланник севера был рядом, ему становилось слишком сложно сопротивляться. И сейчас, смахнув мешающую рыжую челку со лба, тот смотрел так, будто хотел вынуть душу и сжать в своих руках. - Можно поцеловать тебя? – осторожный вопрос, словно осенний лист, упавший на гладь озера, от которого потревоженная вода пошла рябью. - Хвалю, ты в кое веки научился манерам и вежливости. Едва заметный кивок головы. И Чжун Ли получает то, что хотел. Губы Чайльда и мягкие, и прохладные, но от поцелуя по телу проходит волна горячей дрожи, замирая лишь у пальцев ног. Поцелуй в щеку и в губы - разные вещи... Поцелуй в губы - это словно договор. Договор разрешающий кому-то стать ближе к тебе настолько, насколько это возможно, обещающий дать все, что у тебя есть, позволяющие подобные отношения. Гео-архонт, бог контрактов, не мог отказать себе в удовольствии заключить еще один, открывающий для него мир столь ярких ощущений. Но на неловкой просьбе вежливость Фатуи закончилась. Потому что в мгновение ока Чжун Ли оказался прижат к каменной колонне, а руки, которых он довольно давно, по человеческим меркам, не чувствовал на себе, сейчас крепко сжимали лацканы его плаща. Тарталья целовался отчаянно, словно хотел в эту встречу успеть все, словно у них больше не будет возможности встретиться. Но, конечно же, будет. В крайнем случае, сам архонт не откажет себе в небольшом приключении увидеть северные земли. Мысли, непривычные для него, сейчас роем проносились в голове, и за это Чжун Ли вдвойне любил Чайльда. Тот, словно бешеный водяной поток обрушивался на камни, омывая собой и стремясь утянуть на глубину. Ни с кем другим гео-архонт давным-давно не чувствовал ничего подобного. Тарталья сам словно рассыпался на мельчайшие частицы. Расстегнуть наглухо застегнутый воротник рубашки и провести с нажимом по впадине между ключицами. Мокро мазнуть языком по губам и углубить поцелуй, чтобы, несмотря на молчаливое сопротивление напору, обоим начать задыхаться. Чжун Ли, весь такой идеальный, сейчас старался сохранять самообладание, но уже льнул к нему, распаляясь все сильнее. И прохладный ночной воздух становился разгоряченным, тишину нарушали прерывистые вздохи.       Каждый раз Чайлд боялся опоздать. Приехать в Ли Юэ и не найти архонта. Обнаружить его, растворившимся во времени, ушедшего в глухое отшельничество в горы, в иное измерение, куда смертным нет доступа. Тарталья не знал, можно ли их контракт, скрепляемый поцелуями, считать бессрочным, и какую цену времени они заплатят в конце. Но сейчас гнал от себя непрошенные тревожные мысли, вплетая пальцы в чужие волосы, целуя еще раз и еще, горячо прижимаясь бедром. - Хочу еще немного побыть вежливым. Позволишь мне…? Вопрос смазался и потерялся, когда его обхватили за подбородок. Жесткое прикосновение ткани – Чжун Ли никогда не снимал перчатки по собственной воле. И сейчас, когда он сам поднялся и опустился на его бедра, Тарталье остались лишь рваные вдохи. Приятная тяжесть и тело чужого тела, строгий Чжун Ли, оставшийся в одних лишь брюках и рубашке. Руки сами потянулись обхватить за талию и сжать. - В эту встречу ты не перестаешь меня радовать. Принес мое излюбленное вино, а теперь стараешься казаться галантным кавалером. Будто бы мне не ясны твои низменные намерения. Чжун Ли улыбался, очерчивая пальцами точеные скулы Чайльда, спускаясь вниз по шее и возвращаясь обратно. Он сам был не прочь поддаться низменным намерениям, сердце заполошно билось в грудной клетке, а возбуждение обоих ясно чувствовалось сквозь сковывающую одежду. - Тогда я с радостью выполню еще одно условие нашего контракта. Золотые глаза блеснули в темноте, а взгляд на мгновение стал отстраненным. - Когда ты подписываешь договор с богом, ты не можешь отказаться от него, стоя у дверей в его обитель... Происходящее действительно можно было назвать дорогой, ведущей к небесам, но Чайльд лишь усмехнулся, хитро улыбаясь. - Подписывая договор с бездной, глупо тешить себя надеждой, что перехитришь её. Они определенно стоили друг друга. Избавиться от мешающей застежки на брюках было делом одной секунды. Притянуть Чжун Ли ближе, плотно вжимая в себя, так, чтобы можно было лишь двигать рукой – делом второй. Тарталья ловил чужие стоны губами, отмечая каждый поцелуем, сжимал горячо и влажно, а сознание мутнело от распирающего изнутри желания. И когда затянутая в черную перчатку ладонь коснулась его самого, мир взорвался сверхновой, поглощая в себя без остатка.       Ветер, пришедший с далекого моря, охлаждал разгоряченную кожу. Капли пота стекали по шее, теряясь под воротником, а мокрые пряди липли ко лбу и щекам. Чжун Ли пошевелился, поерзал на чужих бедрах, окинул изучающим взглядом раскрасневшееся лицо перед собой. Время – слишком быстротечно, и в то же время бесконечно, неизменный круговорот жизни и смерти. Но гео-архонт был по-настоящему счастлив, что в веренице веков он отыскал этого парня из далеких земель. Парня, который сейчас вновь тянет его к себе, целуя искусанные губы. И улыбается солнечно, а глаза – два бездонных озера, не позволяют отвести взгляд. Чайльд напрасно боялся – Чжун Ли не собирался никуда исчезать, Он был вполне счастлив рядом с Тартальей, хоть и вряд ли бы озвучил это вслух. Но на вечно невозмутимом лице довольно сложно прочитать истинные эмоции. Поэтому сейчас Чайльд, в неведении, сжимал свое бесценное сокровище в объятиях, в надежде на то, что время для них окажется бесконечно.