домой

Мерзость. В глазах огонь, неприятно обжигающий расширенные зрачки. На языке вертится плевок, будто спасение от болячки под названием проигрыш. Почти проигрыш. Кристина наблюдает. Пялится, пепеля голубыми глазами чужую фигуру, желая истоптать. В сознании проскальзывает мысль об убийстве, самом настоящем, нещадном, тяжёлом. Где Кира будет издавать тихие хрипы, корчась от боли на полу, пачкая благородный кафель универского туалета. Потому что по-шлюшьи приподнятые брови и мерзкая улыбочка — истинный ад в глазах Кристины Захаровой. Кира снова клеит её девчонку. И на подкорке сознания трещит мысль о манящем желании разгромить аудиторию. Они не сошлись характерами ровно в тот момент, когда на посвящении в студенты Медведева увела под руку в свою комнату общежития одногруппницу, которую Кристина забронировала себе. Началась настоящая война: соприкосновения плечами, насмешливые взгляды, споры ни о чём, презрительные улыбки и соперничество. Характер Кристины, волевой, сильный, почти некрушимый, поражений не терпит. И каждая из её группы, потока и курса должна была непременно оказаться в её постели. Просто потому, что этому нет ни единой преграды: Захарова остроумная, красивая, сильная и притягательная. Как и Кира, которая ни в чём ей не уступает. Её непоколебимое спокойствие и надменный взгляд Кристину будоражат. Как и презрение, взявшееся из ниоткуда. Кира ходит так, будто весь экономический факультет принадлежит ей, улыбается ярко и смеётся громко. Стонет так же — это Захарова узнает из слухов, гуляющим по общежитию, и убеждается лично, блуждая по этажу тёплым весенним днём. У них соперничество наравне с лёгким и незамысловатым общением в компании общажной тусовки на кухне. У них многозначительные насмешливые взгляды, игра, затянувшаяся на целый курс, борьба за первенство и ненависть. Такая же горячая, как и Кира. Кира, которая днями и ночами просиживает на кухне, читая чужие конспекты, курит, много матерится и расхаживает по их старой общаге в одном топе. У неё характер вовсе не сложный — лёгкое дружелюбие и похотливые взгляды. На каждую, кто попадается на пути. А потому Кристина, будучи в душе романтиком, считает Киру Медведеву несносной альфа-самкой, которая отбирает её хлеб. За Лизой, которой не повезло, Кристина начала наблюдать ещё в апреле. А уже, между прочим, май. Последняя из их группы, не затянутая в странную игру двух соперниц. Андрющенко тихая, молчаливая и спокойная, красивая, что не мало важно для переборчивой души Кристины Захаровой, остроумная и притягательная. У Кристины в глазах весь апрель стояли грёзы о красоте их непринуждённой пары, потому что, общаясь, она поняла, что друг другу они подходят. Ведь Лиза — последняя, кто в пределы игры не вошёл, а значит, она будет решающей точкой. И если Кристина Захарова отберёт Андрющенко себе, все разногласия мигом улетучатся. И перед глазами картина — Кира собстенной персоной аккурат рядом с Лизой. Мило болтает, облокачиваясь руками на парту, лыбится противно и стреляет глазками. У Захаровой сжимаются скулы и кулаки. Она себя сдерживает, отворачиваясь, и пялится в стену. Кажется, игра проиграна. У них с Кирой и правда общая ненависть. Когда та, снова сидя в одном топе с конспектом в руке, курит на кухне общежития, Кристина молчаливо заходит, хмыкая, делает чай из маминых трав, которые та добродушно отправляет, и смотрит надменно. Кира тихо лыбится, замечая, но ничего не говорит, утыкаясь в чужую тетрадь ещё сильнее. И всегда, когда Захарова закуривает следом, говорит: — Окно открой. Дышать нечем. — Тебе нечем — ты и открой. И всегда добрая и заебавшаяся от споров Геля его открывает. Потому что ей посчастливилось уединиться с каждой из них, и с каждой сохранить хорошие отношения. А потом, как и всегда, уходит, закатывая глаза. И всегда Кира невзначай её шлепает по-дружески, улыбаясь исписанной тетрадке. А Кристина пялится с прищуром, попивая чай. Молчит, хмыкая время от времени, перебирает варианты Кириного лица, когда та в удушье, и отводит взгляд. У них общая ненависть и соперничество. Потому что Кире от скуки нужно себя занимать чем-то, кроме конспектов, а Кристине знать, что лучше, чем она, никого не найти. Даже Гелечке, которая по утрам её будит на пары и заботливо делает чай. Аудитория становится душной и жаркой. Кристина пялится на Лизу, что успела Киру выпровадить подальше — назад. И не выдерживая, подходит, как бы жалко это не выглядело. У неё оскал грозный и натянутая улыбка. Андрющенко лишь выжидающе кивает, улыбаясь. — Чего от тебя змеюка хотела? — Просто поболтали, — пожимает плечами та, — ничего такого. — Понятно, — кивает Кристина, думая, что до провала ещё далеко. Она не знает, что Медведева месяц как переписывается с ней по ночам. Как и Кристина. Они обе — веселые, горячие, расбросанные по разным компаниям, наглые, сильные и дружелюбные. И обе друг друга ненавидят. У Киры ненависть насмешливая, надменная. Она своей хитрой улыбкой и раздвоенным языком потешается с Кристины, у которой ненависть громкая и нещадная. Та, как последняя шавка, пялится, желая кусаться и рвать на части. Огрызается, злостно плюясь оскорблениями, смотрит с вызовом и не терпит поражений. Лиза, вечно таскающаяся с забавной и милой Мишель, поглядывает на эту картину издалека. На Киру, что почти сломала ручку, наблюдая за их диалогом с Кристиной. На Захарову, которая изо всех сил выдавливает улыбку и старается быть с ней милой. И после пары Андрющенко, устав от беготни с обеих сторон, и прекрасно зная, для чего та самая беготня, пишет Кристине незамысловатое сообщение: «Встретимся после третьей пары в подсобке возле 302» Кристина ликующе лыбится. А когда Кира, успешно и быстро собирающаяся кидает ей: — Проебалась ты, Захарова, — после второй пары, но Кристина лишь сводит брови, думая, что та не в себе. Они даже конспектами делятся. Водкой, иногда сигаретами. Делятся всем, кроме очередных пассий, потому что это игра. У них комнаты соседние и общая кухня. Общий душ, несколько хороших друзей и Геля. Медведева расхаживает по общежитию в топе, а Кристина в шортах. Они обе не любят распущенные волосы и платья, в отличии от Гели. А из развлечений издёвки на грани: так, чтобы задеть, но ни в коем случае не сломать. Кира всегда потешается над попытками Кристины готовить, а Кристина всегда поддевает ту за расхлябанную речь. Всему виной блядкий раздвоенный язык. После третьей пары Захарова мчится на третий этаж. Вычурность места поражает: невероятно маленькая комнатушка два на два со старой рухлядью. И заходя, она включает свет, удивляясь. На Лизу не похоже — та любит красивые заведения и белые простыни. И от этого Кристина усмехается себе под нос. Она расслабляется, усаживаясь на один из нескольких столов, тесно приставленных друг к другу. И утыкается в телефон, не замечая, как подходит и Кира. Она смотрит на Кристину, поднимая брови, а потом слышит, как дверь позади неё с хлопком закрывается. И голубые глаза на неё тут же поднимаются. — Какого хуя? — нещадно бьёт Медведева по двери, пытаясь открыть. И они слышат хохот, когда Кристина тоже подскакивает. А потом злостное от Мишель: — Вы, две альфа-самки, уже всех заебали! И вообще, если не в курсе, Лиза со мной встречается! А Кристина издаёт звук на подобии рёва. И тут же пинает свой рюкзак, отталкивая его подальше. — И сколько нам тут сидеть? — Вечером придём! Мы на свидание, — кричит уже Лиза. Девушки переглядываются. Кристина усаживается обратно, полностью оказываясь на парте, а Кира продолжает попытки дёргать несчастную дверь. И Захарова спустя несколько минут не выдерживает: — Хватит, блять! Усядься! Медведева вздыхает, отряхивая руки, снимает кепку устало, устриваясь на соседней парте. И выпаливает: — Из-за тебя всё! — Из-за меня? Что, блять, из-за меня? — на неё пялится злостная пара глаз, отчаянно открывая рот. — Мы общались ёбанный месяц, Захарова, — цедит Кира сквозь зубы, смотря в потолок, — и всё было, блять, хорошо! — Это я общаюсь с ней с апреля! Ёбанная ты шалава, Медведева! — возмущённо кричит Кристина, — Это ты всё испортила! — Кристина, ей не нравятся бабы без мозгов, какое общались? — та хмыкает, усмехаясь. И у Кристины немеют ноги. Медведева облокачивается о стену, подгибая к себе колени. Смотрит свысока, а чёрные зрачки горят её насмешкой. От чего у Захаровой тут же появляется желание поспорить. — Ей не нравятся те, кто говорит «бабы». — Будто ты так не говоришь, — звучит хриплым голосом. — Мне хватает мозгов не говорить так при ней. А далее притворные улыбки, адресованные друг другу. Грузное молчание несколько минут и тихое обдумывание. И Кира, которая не выдерживает: — Позвони старосте. — Не позвоню, — в ответ обидчиво. С долей неприязни. — Потрахались и разошлись на плохой ноте? — Кира насмехается. Кивает головой, смотря с улыбкой на Кристину, которая вот-вот выйдет из себя. — Если бы ты не рассказала ей про Карину, разошлись бы на хорошей. — Не моя вина, что ты бегаешь по всем шалавам потока. — А ты их подбираешь, — усмехается Захарова в ответ. — Лечу им душевные раны после тебя. И обе замолкают снова. Кристина, по большей мере, утыкается в телефон, изредка поглядывая на Киру, что читает чужой конспект. Снова. И через пятнадцать минут та стягивает кофту, оставаясь в топе. Кристина глазами бегает по телу, рассматривая татуировки. А еще пару родинок и ключицы. — У тебя на инстинктивном уровне вечное желание раздеваться? — Раздевать. А мне просто жарко, — хмыкает та, поправляя волосы и переделывая короткий хвост, — могла бы и не пялиться. — Что поделать, если ты хочешь, чтобы на тебя пялились, — отвечает та, хрипловато-посаженным голосом. И сама стягивает кепку, потому что в каморке и правда душно. — Или это ты так думаешь, — Кира улыбается, кидая на неё взгляд, — Геле звони. — А чё я? — Кто её ебет по ночам в комнате, тот и звонит. — И снова, почему я? И они обе издают смешок. Кира тянет улыбку, сообщая: — Я знаю, что вы трахались. — Брось, Геля трахается со всеми. Она не в счёт. — Ладно, согласна. Я позвоню, — и Медведева набирает. Даже на громкую ставит, непонятно зачем, а Кристина слушает краем уха, не отрываясь от телефона. — Алло? — Кисуль, ты где сейчас? — Кира задумчиво покусывает губы, пялясь на экран. — В магазине, а что? — А пары для тебя какая-то шутка? — смеётся Медведева. — Причём очень смешная. Чё хочешь? Купить что-то? — Нет, помощь твоя нужна, — не выдерживает Кристина, наклоняясь к телефону, — нас в каморке на третьем этаже заперли. — В общаге? — удивлённо хохочет девушка. — Нет, в универе. Открой нас, а? Я тебе шоколадку куплю, — ноет Захарова, надувая от милоты губы. — Ладно, но я не скоро буду. Выбираю шмотки. — Мы ждём, давай, — кидает напоследок Медведева, отключаясь. И вздыхает, снова облокачиваясь на стену. А Кристина усмехается, смотря исподлобья. — А чё ты с Гелькой встречаться не начала? — А ты чё не начала? — отвечает Кира так же саркастично, улыбается и щурится. — Так мы с ней дружим. — Ну и я с ней дружу, блять. Чё ты вообще приебалась? С кем хочу, с тем и встречаюсь. — Так ты ни с кем не встречаешься. — Потому что не хочу. Кристина кивает. Оглядывается, понимая, что жара неимоверная, и тянется к рюкзаку. Подхватывает бутылку, в которой воды наполовину, и видит, что Кира смотрит умоляюще. — Ты ж не дашь мне умереть? — Воду даже в пустыни заслужить нужно, — она отпивает, насмешливо поднимая брови, — ты же бывшая спортсменка, как это ты не носишь с собой? — А ты бывшая наркоманка, и чё? — дерзит в ответ Кира. — Собственно, как и ты. — Всё, завали ебало, — Кира раздражённо фыркает, маша рукой, — у тебя рот хоть на секунду закрывается? Кристина издаёт смешок. Кидается бутылкой, которую еле ловят, выпаливая: — Пей, блять. Не поперхнись. — Спасибо, — саркастично фыркают в ответ, — покурить бы. — Соглашусь. — А чё, сигналка тут есть? — и Кира косится наверх, оглядывая потолок. Захарова принимается делать тоже самое. В углу и правда сигналка. И вставая на парту, Медведева понимает, что не дотягивается: потолки около трех метров. Ебучие старые университеты. Она оборачивается, видя раздраженное лицо Кристины. Та перепрыгивает на другую парту, вздыхая. — Ну, залазь, — и бьёт руками по плечам. Будто это последнее, чем она хочет заниматься. — Нет, кисуль, это ты залазь. Ты меня не выдержишь. — Кисулями будешь своих шлюх называть, — злостно выпаливает Кристина, а Кира лишь хмыкает, пряча мерзкую улыбку, — я на тебя не полезу. — Ты просто не умеешь разбирать сигналку, — ехидно лепечет та, приближаясь, и спустя пару секунд говорит, — кисуль. За что получает пощёчину: сильную, обжигающую. И налитые кровью голубые глаза. — Ты подраться со мной хочешь? — Кира насмешливо поднимает брови, вовсе Кристину вжимая в стену. А та скалится грозно, руку чужую мигом перехватывая и сжимая запястье до посинения. — Ты меня заебала. Либо залазь на меня, либо отойди, — тихо, сквозь зубы. А Кира усмехается снова. Рассматривает чужое лицо, хмыкая и кивая. И отходит, тут же карабкаясь по Захаровой. Ловко усаживается на плечи, и не замечает, чтобы той было тяжело. Но слышит снизу: — Разъелась, кобыла. — Это мышцы, дура, — Кристина усмехается. Гладит руками по коленям, пока та тянется к сигналке. Невзначай вблизи Захарова рассматривает татуировки на ноге, и неосознанно касается кожи. А Кира закатывает глаза. В частности потому, что ей касания нравятся. Но упорно разбирает сигнализацию, игнорируя чужие руки на ногах. Тяжко вздыхает, когда Кристина нечаянно макушкой щекочет живот. А потом её опускают, и обе, довольные результатом, отряхиваются, тащась к рюкзакам. И закуривают молча, пялясь друг на друга. Кира с усмешкой ногу ей свою протягивает, демонстративно кладя на парту. — Рассматривай. — Ты ебанутая? Нахуй мне твоя нога? — возмущённо фыркает Захарова, затягиваясь дымом. — А хули ты её лапала тогда? — Кира улыбается. Ехидно и противно, как кажется Захаровой. — Успокойся, кому ты нужна? — с нескрываемым удовольствием. — Спросишь у тех, кто тебе не дал! — выпаливает Медведева. И ногу не убирает. — Это их проблемы. Какого хера ты со мной соревнуешься? — Какого хера это ты со мной соревнуешься? — Потому что ты строишь из себя альфа-самку! — не выдерживает Кристина, вскидывая руками. — А ты не строишь? — с прищуром и абсолютно спокойно выдаёт Кира, улыбаясь. — Я — нет. Я просто влюбчивая. — Влюбчивая до первого оргазма. — Блять, да завались ты нахуй. Никто с тобой не соревнуется. — Расскажи, — цедит Кира, скалясь, — ты же меня первая не взлюбила. — Потому что ты меня бесишь. — Я тебе ничего не делаю. Я же не виновата, что нравлюсь женщинам больше, — и Кира усмехается, укладывая ногу на Кристину от вредности, — кисуль. И Кристина не выдерживает вновь. Кидается с рывком, замахиваясь, и толкает прямо в грудину. Злостно шипит, а глаза снова наливаются кровью. Она Медведеву душит, как и мечтала. Пока та не перехватывает со всей силы её руки, сжимая запяться, и не ударяет коленом в живот. Захарова морщится, протяжно воя, и оказывается под напором тяжёлого тела. Та удерживает запястья наверху, смотря ей прямо в глаза: — Кисуля царапается, блять? — Да пошла ты нахуй, — выплёвывает Захарова, пытаясь вырваться. — В тебе веса килограмм на пятнадцать меньше, ты на что расчитывала? — Что ты ебало завалишь. Они пялятся друг на друга, тяжело дыша. Кристина смотрит в глаза, всё ещё предпринимая попытки вырваться. А Кира коленом удерживает весь корпус, дышит часто, сжимая чужие руки с остервенением. И тут же наклоняется, впиваясь в чужие губы. Кристина подаётся вперёд, прикрывая глаза, тяжело вздыхает, чувствуя, как губы размыкает раздвоенный язык. Кира опускает её руки, обхватывая талию, а та зарывается в волосы, выгибаясь. Медведева спускается ниже, быстро и с напором выцеловывает шею. И говорит низким голосом: — Ни разу не слышала, чтобы ты стонала. Тебя просто выебать хорошенько надо. — Нахуй пошла, — ей отвечают шёпотом и с надрывом. Но Кристина, на самом деле, безмолвно соглашается. Подставляет шею, раз за разом всё тяжелее вздыхая. И Кира валит её на парту полностью, стягивая кофту. А через пару секунд и топ. Облизывает тело, покрывающееся мурашками, руками оглаживает рёбра, слыша слабые всхлипы. И чувствует, как Захарова дрожит. Кира спрыгивает с парты, таща ту на край, поднимает, заставляя сесть. И смотрит в глаза всего на секунду, снимая шорты на пару с бельём. Руками всё ещё оглаживает спину и живот, кидая вещи куда-то на пол. И шепчет на ухо: — Дороги назад не будет. Станешь кисулей. И даже разрешения не спрашивает, рукой спускаясь ниже. Кристина всхлипывает, когда та распределяет смазку, прикрывает глаза и выгибается. А Кира с напором целует, пока Кристина хватается за её плечи. И свободной рукой наматывает длинный хвост на кулак. Голову чужую заставляет подняться вверх, и на неё смотря голубые глаза, застеленные пеленой. Кира снова наваливается с поцелуем, вводя пальцы, от чего Захарова вздрагивает, издавая стон. А когда та начинает двигаться внутри, раз за разом становится громче. Кира наслаждается чужим выражением лица, поднятыми бровями, приоткрытым ртом и красным щекам. Кристина крупно дрожит, сводит ноги и кончает спустя каких-то три минуты. Громко выстанывая чужое имя и падая головой на плечо Медведевой. А Кира только обнимает её рукой, внутри чувствуя коллейдоскоп из эмоций. И бешенное сердцебиение. Кристина спустя пару минут тихих вздохов и прихода в себя говорит: — Слышишь, ты куда на каникулы? — Тут остаюсь. — Поехали в Карелию. — Поехали. Она Кристине помогает одеться и даже подаёт воду. А потом в каморку аккуратно стучатся. Геля, которая ключ взяла на вахте, заходит, улыбаясь. — Я тут стою примерно с момента, когда вы пиздились. Жду. Вот, — ехидная улыбка с лица не спадает, — Домой, кисули.