Амулет Имморталитас

С каждой секундой становилось всё холоднее. Шторы заледенели, а вокруг люстры образовалась толстая корка льда. Нити накаливания в лампочках съежились и потускнели, а огоньки свечей, торчащих отовсюду, словно поганки, затрепетали и погасли. В комнате потемнело; её заполнило жёлтое, удушливое серное облако, в нем клубились и корчились расплывчатые чёрные тени. Откуда-то издалека донесся многоголосый крик. Что-то с силой надавило на дверь, выходящую на лестничную площадку. Дверь прогнулась внутрь; дерево застонало. По половицам протопали невидимые ноги, а невидимые рты зашептали всякие гадости из-под стола и из-за кровати. Серное облако сгустилось и превратилось в столб дыма. Толстый столб постоянно выбрасывал тонкие щупальца. Они лизали воздух, словно языки, и тут же отдергивались. Столб завис в центре пентакля, вспенился и устремился вверх, будто дым над извергающимся вулканом. На едва уловимое мгновение всё замерло. Затем среди дыма возникли два жёлтых, широко распахнутых глаза. Ну захотелось мне припугнуть новичков! В чем я и преуспела. Во втором пентакле, расположенном в метре от главного, стояла пара юнцов. Их пентакль был меньше и заполнен иными рунами, чем мой. Девчонка была бледна как смерть, дрожала как осиновый лист и стучала зубами. Со лба молодого парня срывались капли пота, на лету превращались в льдинки и со звоном, словно градины, падали на пол. Я, конечно, постаралась на славу, но толку-то с этого! В смысле — им же лет по восемнадцать! Глаза как блюдца, щёки впалые. Пугать до полусмерти тощего пацана и фарфоровую девчонку — тоже мне удовольствие! [Примечание: Нет, я знаю, что тут со мной многие не согласятся. Некоторые считают это презанятной потехой. Они без конца совершенствуют ужасные облики, дабы изводить тех, кто их вызывает. Обычно пользы с этого никакой — разве что обеспечишь непрошеного гостя кошмарами на всю оставшуюся жизнь. Но иногда уловка срабатывает настолько успешно, что новичок впадает в панику и выходит из защитного круга. Такой оборот, конечно, нам на руку. Но всё равно дело это рискованное. Частенько они бывают неплохо обучены. И когда подрастают, норовят отомстить.] Потому я просто парила в воздухе и ждала. Авось им потребуется не так много времени, чтобы дойти до освобождающего заклятия. А покамест я, чтобы поразвлечься, окружила их пентакль синим пламенем. Огненные языки делали вид, будто пытаются прорваться внутрь и схватить одного из пары за ногу. Естественно, исключительно зрелищности ради. Я уже всё проверила и убедилась, что печать наложена совершенно правильно. Нигде ни единой ошибки. Увы. Во всяком случае, похоже было, будто сорванцы собираются с духом, чтобы заговорить. Мне так показалось по дрожащим губам парнишки — вроде бы дрожали они не только от страха. Мальчишка заговорил. На редкость неразборчивым голосом. — Я велю, чтобы ты… ты… — Ну, давай же! — …чтобы ты назвала своё имя! Да, обычно молодежь именно с этого и начинает. Полная бессмыслица. Он и так уже знает моё имя и знает, что я знаю, что он знает. А иначе как бы они меня вызвали? Для вызова демона необходимы правильные слова, правильные действия и — самое главное — правильное имя. Это вам не такси вызывать — надо чётко знать, кто тебе нужен, иначе ничего не получится. Я выбрала низкий, звучный, бархатистый голос — такой, который исходит отовсюду и в то же время ниоткуда, и от звуков которого у многих с непривычки волосы встают дыбом. — МОРТИФЕРИН! Девчонка, заслышав это имя, судорожно сглотнула. Ага, уже неплохо. Значит, не дурочка — знает, кто я и что я. И знает мою репутацию. Парень помедлил мгновение, чтобы справиться с накопившейся во рту слюной, потом снова заговорил: — Я вновь велю тебе ответить: ты — та самая Мортиферин , которую в давние времена вызвали, чтобы отстроить заново стены Праги? Нет, парень просто мастер попусту время тратить. Естественно, тогда, в Праге, была я. Кто ж ещё? Я чуток подбавила мощности. Лёд на лампочках пошёл трещинами, словно жженый сахар. Оконное стекло за грязными занавесками замерцало и загудело. Мальчишка покачнулся. — Я — Мортиферин! Я — Сакар аль-Джинни, Н'горсо Могучая, Серебристая Смертоносная Змея! Я восстановила стены Урука, Карнака и Праги. Я беседовала с Соломоном. Я мчалась по прерии с предками бизонов. Я хранила Старое Зимбабве, пока стены не рухнули и шакалы не пожрали его народ. Я — Мортиферин! Я не признаю никаких господ. И потому я, в свой черед, требую ответа от тебя, мальчишка. Кто вы такие, чтобы вызывать меня? Впечатляет, а? И к тому же всё, от начала до конца, чистая правда, что придает словам ещё больше силы. И вовсе я не хвасталась попусту. Просто надеялась, что парнишка с перепугу назовет своё второе имя — и тогда пусть он только повернётся ко мне спиной, я уж что-нибудь придумаю! [Примечание: Нет, я, конечно, ничего не могла с ним поделать, пока находилась в круге. Но я могла бы потом выяснить, кто они такие, нащупать слабые места, разузнать какие-нибудь подробности, на которых можно сыграть. Они есть у всех. В смысле, у вас у всех.] Увы, номер не сработал. — Я — твой господин, силою уз круга, граней пентакля и цепью рун! Ты будешь повиноваться моей воле! Выслушивать этот старый вызов от худосочного подростка с его смехотворным плывущим голосом было особенно оскорбительно. Мне захотелось высказать всё, что я о нём думаю, но я поборола искушение и нараспев затянула традиционный ответ. Чем быстрее всё это закончится, тем лучше для меня. — Какова твоя воля? Честно признаться, к тому времени они уже успели меня удивить. Большинство начинающих волшебников сперва присматриваются, а потом уже задают вопросы. Они глазеют на витрины, прицениваются к потенциальному могуществу, но подойти и взять, что хочется, — духу у них не хватает. И вообще нечасто бывает, чтобы такие сопляки набрались наглости вызвать существо вроде меня. Мальчишка кашлянул, прочищая горло. Его звёздный час настал. Наверняка он много лет грезил об этом, ворочаясь в постели перед сном — вместо того чтобы мечтать о гоночных автомобилях или девчонках. Я мрачно ожидала, когда же он изложит свою жалкую просьбу. Ну, и что это будет? Обычно они просят заставить воспарить какую-нибудь вещицу или переместить её из одного угла комнаты в другой. Возможно, он захочет, чтобы я сотворила иллюзию. Неплохая возможность позабавиться. Всегда существует способ истолковать подобную просьбу превратно и вывести просителя из душевного равновесия. [Примечание: Например, один волшебник потребовал, чтобы я показала ему величайшую любовь всей его жизни. Так я подсунула ему зеркало.]. — Я велю тебе похитить Амулет Имморталитас. — Чего?! — Я велю тебе похитить… — Спасибо, я не глухая. Я вовсе не собиралась хамить. Как-то само вырвалось. Я даже замогильный тон позабыла поддерживать. — Тогда ступай! — Эй, подожди минутку! Меня слегка замутило, как всегда бывает, когда тебя отсылают. Гнусное ощущение — как будто кто-то пытается изнутри тебя просморкать дорогу на волю. Если у тебя хватает наглости задержаться, заклинателю приходится приказывать трижды, прежде чем он сможет от тебя отделаться. Правда, обычно мы не особенно упрямимся. Но на этот раз я не сдвинулась с места — два горящих глаза посреди бурлящих клубов дыма. — Мелочь, вы вообще понимаете, о чём просите? — Я не стану вступать с тобою в беседы либо споры, не стану играть в загадки либо азартные игры, не… — Слушай, я и сама не жажду вступать в беседы с тощей недорослью вроде тебя, так что оставь всю эту зазубренную чушь при себе. Кто-то пытается тебя использовать. Небось твой хозяин, да? Какой-нибудь трусливый высохший хрыч, прячущийся за спиной мальчишки. Я позволила дыму немного развеяться, и мой парящий силуэт впервые выступил из тени. — А задумав с моей помощью раздобыть нечто столь могущественное, вероятно путем ограбления, ты вдвойне играешь с огнём. Где мы сейчас? В Лондоне? Мальчишка кивнул. Ну конечно же, это был Лондон. Какой-то безобразный домишка в центре города. Я осмотрела комнату, насколько что-то можно было разглядеть сквозь едкие испарения. Низкий потолок, пузырящиеся обои. На стене — одна-единственная поблекшая репродукция, унылый голландский пейзаж. Хм, необычный выбор для молодежи. Я бы скорее ожидала увидеть портреты поп-звезд или знаменитых футболистов. Оккультисты в массе своей конформисты, даже юные. Голос мой смягчился, и в нем зазвучала смутная тоска. — Этот мир жесток, а вы далеко не всё о нём знаете. — Я тебя не боюсь! Ты слышал моё повеление, а теперь — изыди! Второй приказ удалиться. Такое ощущение, будто по моим внутренностям прокатился паровой каток. Я почувствовала, как мой силуэт затрепетал, словно огонек свечи. Откуда в этой мелочи столько глупой упертой уверенности? Что за шаблонные фразы? — Вовсе не меня тебе надо бояться. Во всяком случае пока. Стоит владельцу обнаружить, что его Амулет украден, и он заявится к тебе. И не посмотрит, что ты ещё ребёнок. — У тебя нет выбора. Ты выполнишь мою волю. — Да. Да уж, парень, надо отдать ему должное, непреклонен. И очень глуп. Сначала я списала его странное поведение на волнение и юношеские заскоки. Но теперь.. слепо-заученная, будто по учебнику, речь, упертость, полное отсутствие диалога.. плывущая речь и абсолютно бездействующая туша дамы за спиной, все это время лишь глазеющая словно сквозь меня огромными глазами-блюдцами. Да они пьяны. Черт возьми, они просто в стельку. Тем временем мальчишка взмахнул рукой. До меня донеслись первые слова третьего изгнания. Я оставила их. И на сей раз не стала тратить силы на спецэффекты.