шумят колосья золотые, шумят и клонятся к земле...

на небе почти не было облаков. пшеничное поле простиралось, казалось, прямо до горизонта. может, ему нет конца? жёлтые колосья колышутся на ветру, а солнце освещает их так, что цвет становится очень-очень ярким. на эту картину можно было смотреть вечно. кавех перевёл взгляд вниз. рядом, на траве, лежал аль-хайтам, отложив книгу в сторону. везде ведь свои заумные текста таскает... парень не понимал в них абсолютно ничего. он — человек творческий, наука ему попросту не даётся. да и не нужно это ему. слишком скучно. на волосы спящего села бабочка. кавех невольно улыбнулся. яркие крылышки на фоне серых, будто седых, волос. он достал небольшой блокнот и карандаш. очень хочется сделать хотя бы набросок этого момента. плавные линии, не знающие стëрки, появлялись на листке одна за одной. парень прекрасно рисовал, что было очевидно, исходя из его профессии. он старался не двигаться резко, чтобы не спугнуть насекомое и не разбудить аль-хайтама. отлично, набросок готов. дома он обязательно перерисует его на лист побольше и раскрасит. кавех предпочитал картины фотографиям. нарисованное, особенно собственными руками, произведение было гораздо более живым, нежели механическая съëмка. разумеется, фотоаппарат — штука нужная, но для таких целей, как у него сейчас, лучше всего подходит именно рисунок. куда бы его повесить?.. бабочка улетела. хорошо, что он успел её зарисовать. парень вздохнул и лёг рядом с хайтамом, прижавшись поближе, отчего последний проснулся. — хм? ты тоже решил вздремнуть? — нет, я сегодня отлично выспался. хочу немного побыть рядом. ты же не против? — дай-ка подумать... шучу. конечно же не против. давай, иди сюда, — аль-хайтам чуть развёл руки, приглашая в объятия. кавех радостно чуть ли не запрыгнул на парня, впечатавшись в его грудь. он немного поëрзал на месте, чтобы найти наиболее удобное положение, и наконец закрыл глаза. парень слышал сердцебиение хайтама, тепло его тела, что нагрелось на солнце, чувствовал его руки на своей спине... ему было хорошо, чертовски хорошо. вот оно — истинное счастье. — хайтам. — да? — я люблю тебя. — ты говоришь мне об этом уже в седьмой раз за день. — какой ты скучный! я просто хочу, чтобы ты об этом не забывал! — я тоже тебя люблю, кавех. лучше? — ты мне будто одолжение сделал. вечно романтику портишь! — заканчивай свои бессмысленные претензии, иначе я надену наушники. парень замолчал. меньше всего хотелось, чтобы эта ниточка доверия сейчас порвалась. кавех хочет, чтобы аль-хайтам слышал его как есть, а не сквозь свои дурацкие наушники. хайтам отпустил кавеха и сел. второй, разочарованно вздохнув, тоже поднялся, отряхивая одежду от мелких частиц пшеницы. внезапно аль-хайтам резко приблизился к кавеху, притянув того за подбородок ещё ближе. недолго думая, он утянул парня в нежный поцелуй, прикрыв глаза. — только посмей подумать, что я не люблю тебя, и я выставлю твои вещи за дверь. — это слишком жестоко! впрочем, ладно, я не буду так думать. никогда, — покрасневший от смущения кавех вновь обнял аль-хайтама, прошептав последнее слово прямо ему на ухо. он знал, что уши — самая чувствительная часть его тела. парень вздрогнул от такого близкого шёпота. — а я люблю тебя, хайтаааам, — кавех, улыбаясь, продолжил нашëптывать возлюбленному всякие нежности, тоже вгоняя того в краску. — хватит тебе, ну. — не хваатииит. не убежишь от меняяя... — кто тебе такое сказал? — я прекрасно тебя знаааююю... не смооожееешь... — кавех! отцепись уже! — ты можешь хоть когда-то обойтись без конфликтов? — парень насупился и отодвинулся от аль-хайтама. — я виноват в том, что ты не можешь остановиться, когда тебя попросили? — я поиграть с тобой хочу. — ты что, ребёнок малый, в игрушки играть? — да причём тут это?! — притом. — у меня такое настроение было хорошее, а тыы... — кавех отвернулся, устремив взгляд вдаль. спустя пару секунд он почувствовал на себе руки, что аккуратно обвили его сзади. — успокойся. — хорошо, я спокоен. давай тогда просто помолчим. — как пожелаешь.