Сюрприз в коробке

Который раз проверяя сообщения на телефоне, Годжо начал переживать. Последняя дата отправленного сообщение значило число равное неделю назад. Сатору хотел сам съездить к Итадори, чтобы удостовериться в сохранности ученика, но его не пускали, заставляя сидеть сложа руки, говоря, что если Итадори сам не разберётся, то обязательно позвонит, да и миссия лёгкая, всего лишь убить несколько проклятий третьего ранга и одного второго. "Ничего сложного быть попросту не должно" — убеждал себя Годжо. Фушигуро, в попытке унять тревожность, начал грызть когда-то идеальные пластины ногтей, а бывало и сами пальцы, прокусая кожу до крови, и по редким ночам тихо плача в подушку от переизбытка эмоций, которых не испытывал ранее, и иногда, в моменты полного одиночества, рвал на себе волосы. Стал ещё более раздражительным и без разбора лез в драку, если речь заходила о бесполезности Юджи, хотя раньше Мегуми просто проигнорировал бы конфликт. Кугисаки в свою очередь всем видом показывала, что ей абсолютно всё равно на отсутствие Юджи, но нервные движения, резкие и довольно грубые ответы выдавали её. Она часто звонила Итодори, оставляя сообщения на автоответчик, потому что Юджи не брал трубку. Хотя такого никогда не было. Итадори, если не мог ответить на звонок, всегда перезванивал после. Но не сейчас. В попытках унять страх за своего подопечного Годжо скупил и съел, кажется, все сладости в Японии, но те упорно не заканчивались и, Сатору поставил себе небольшую цель, чтобы хоть как-то отвлечься. К нему неожиданно и постепенно присоединился Мегуми, а после Нобара. Но все они упорно молчали и старались себя как обычно, будто внутри не бушевал ураган из страха, отчаяния, и тревоги. Неожиданные звонок в три часа ночи прервал только начавшийся сон Годжо, который и так спал очень мало, около двух-трёх часов в сутки, из-за навалившегося стресса. На экране высветились знакомые цифры и имя. Годжо без промедления поднял трубку: — Здравствуйте, Сенсей!, — знакомый громкий и радостный голос резал барабанные перепонки всё еще сонного Годжо. — Не могли бы вы меня забрать. Я на вокзале "Сибуя" — Привет, Юджи. Конечно могу. Я буду через минут сорок, — счастья Сатору не было предела. Юджи жив и здоров, миссию выполнил и, как обещал, позвонил. Но что-то внутри всё равно билось тревожностью о грудную клетку, заставляя задыхаться в мысли, что что-то не так. Что что-то всё же случилось. — Как ты себя чувствуешь? Как прошла миссия? — Отлично, Годжо-сенсей! Я в полном порядке, — привычно громкий голос, уже на громкой связи, резал тишину комнаты в частном доме Годжо. — А вы как? Не успели по мне соскучиться? — Что ты, Юджи. Все уже скучают по тебе. Даже Кугисаки как-то подходила и спрашивала, не известно ли чего-нибудь про тебя и не выходил ли ты на связь, — тихо хихикнув, сказал Годжо, уже одевшись и выходя из дома. — Жди меня, я скоро буду. Нехотя завершив звонок, Годжо сел за руль автомобиля. Заведя мотор, Сатору ударил по газам, не желая терять, почему-то ставшими такими длинными, секунды. За окнами мельками дома и редкие прохожие. Почему кому-то не спится в начале четвёртого? Может у них тоже есть веская причина для замены сна на что-либо? Никто не знает и, Годжо, если быть честными, это мало интересовало. Единственное, чем он грезил на этот момент, так это вновь прижать к себе сильное тело Итадори, и заставить его отчитаться за такое долгое отсутствие, хоть миссия и была рассчитана на около недельное время, из-за места, в котором она проходила. Страх понемного отступал, уступая место радости за своего ученика. Резко затормозив возле нужного вокзала, Годжо так же резко вышел из машины. Кругом было пусто и почти тихо. Зловещая густая темнота, снова поселившая в груди Сильнейшего тревогу, комками пряталась по углам, но совсем не стараясь скрыть своего присутствия, колыхалась наровя выйти из своего укрытия, но попадая на свет фонарей, будто обожëнная кипятком, уползала назад. Годжо стоял, оперевшись на автомобиль, прислушиваясь к каждому шороху. Но вокруг была лишь тишина, которую, кажется, можно было потрогать и ощутить, насколько это бывает холодно в тёплую погоду, даже если ты одет в водолазку с кофтой и штаны. После нескольких минут, проскользнула мысль, что Итадори решил так не вовремя поиграть, Сатору неустанно начал вертеть головой, в надежде хотя бы зацепить взглядом волосы цветом сакуры в пик еë цветения, и их владельца, которого ждали увидеть. Но в течении пятнадцати минут повороты головой в разные стороны не дали никаких результатов. Чужие голоса послышались внутри здания. Кто-то очень громко вёл разговоры и, кажется, изредка смеялся странным, и даже можно сказать, пугающим смехом. Но суть этой беседы Сатору, как ни старался, не смог уловить. Годжо уже собирался сесть назад в машину, и так ждать затянувшееся появление Итадори, но резко промелькнувшее знакомое имя в разговоре, заставило Сатору войти в здание вокзала, в тот момент когда закрывались двери поезда. Стало тихо, громкие голоса неожиданно стихли вместе с убывающим поездом. Перед Сатору, в нескольких метрах, стояла знакомая большая коробка. В такой коробке сидел Юджи, пока Сатору раздавал сувениры студентам, участвовавшим в обмене опытом между Токийской и Киотской школами, а после выпрыгнул, шокируя всех, начиная с его друзей, Мегуми и Нобары, заканчивая директором Киотской школы, что являлся старейшиным, и тот по отчётам знал, что сосуд Сукуны должен был быть мёртвым. Годжо, будто не зная, что в коробке кто-то есть, начал шутливо громко звать Итадори, медленно подходя к большой металической коробке. Перед тем, как открыть еë в голове Годжо пронеслась мысль "Он просто выпрыгнет с каким-нибудь криком или обнимит меня?". Годжо сгорал от нетерпения и желал вскоре обнять ученика, и нехотя признавая, что такая радость колышется ярким огнем в его сердце, потому что он скучал по Юджи Итадори. Но ни того, ни другого не произошло. Вместе с картиной, что лицезрел шокированный обладатель двую редких техник, в нос ударил запах мертвечины. Перед Гождо в коробке лежало бездыханное тело Юджи, полностью в кровавых разводах, в ранах, что уже успели покрыться тëмной корочкой, показывая, что они были нанесены давно. Но самая большая рана находилась на том месте, где должно было находиться сердце. Там зияла сквозная дыра. На лице подростка застыла посмертная грустная улыбка. И Годжо не кстати вспомнил, что Юджи всегда улыбался. Прижимая к себе Итадори одной рукой, Годжо кричал, разрывая связки. Другой рукой Сатору бесцельно бил кафель под ними, разбивая костяшки до крови и костей. Сатору был в бешенстве. Пространство перед глазами предательской начало покачиваться из стороны в сторону, темнеть, давая волю теням вылазить из своих убежищ и медленно подтекать, к сидещаму на полу Сатору, что так бережно прижимая к себе, держит мертвое тело одного из своих учеников. Годжо точно помнит, что именно его порывался защищать больше всех, потому что неправильно отнимать жизнь у человека, который её ещё не видел. Потому что Юджи слишком хороший и добрый для таких скорых объятий смерти. Постепенно, вместе с наступающей темнотой, усиливался непонятные и до жути раздражающий шум. Годжо не могу понять откуда он, даже используется технику Шести глаз.