Сладкое лекарство

Все тело болело, и в нем была такая смертная слабость, что Цумиги на момент мог подумать, что уже находится на пороге смерти. Но сквозь затуманенное сознание он слышал два знакомых голоса : один озорной, но что явно беспокоился о нем, а второй такой резки и строгий Даже на пороге смерти парень бы узнал эту манеру речи из тысячи других, но сейчас он был ужасно слаб, чтобы открыть глаза и убедиться в своих теориях. Цумиги снова провалился в сон, но в этот раз это словно длилось очень малое время - ... Пай ... Сэмпай, - вот снова этот голос, такой знакомый и далёкий Аоба трет глаза, совсем сдвигая с переносицы и так съехавшие очки, и старается открыть глаза - ... Если ты в слЕдующий раз снова перетрудился до ПОТЕРИ сознания, то я парализую все твОЕ тело, что ты на века будешь закован к постели, пока МНЕ это не надоест. - Как грубо, Нацумэ, - юноша слегка улыбается и наконец его веки поднимаются Но улыбка получается какая-то нервная, а дыхание у него сковывает до такой степени, что кажется сейчас это станет новой причиной его отключки Сакасаки, раздвинув ноги, грозно стоит над телом парня, уперев руки в бока и слегка подавшись вперёд. Перед лицом Цумиги болтается кулон : какой-то незамысловатый драгоценный камень, который Нацумэ хранит с особой бережностью. Его брови сходятся в переносице, а взгляд этих янтарных глаз готов полностью разбить беспомощного парня, проникая в каждую клеточку и будоража сознание Цумиги Аоба бы соврал, говоря, что такой серьезный вид парня его ни капли не соблазняет - Сэмпай, ты не молодеешь. Нам с Сорой будет обидно, если однажды после такого ты вообще не очнёшься - Ха-ха, ты прав малыш Нацумэ, прости за беспокойства Парень сверху моментально хмурится и приподнимает ногу, желая то ли пнуть этого очкастого идиота, то ли наступить на него -Твой поганый ЯЗЫк будет гнИть в твоём рту, поКА черви не сожрут ЕГО. То, с какой серьёзностью парень говорил это заклятие, можно было серьезно почувствовать во рту неприятный привкус чего-то стухшего, потому Аоба слегка приоткрыл рот, доставая язык, словно стараясь убедиться благодаря прохладному воздуху, что его язык ещё подвластен ему - Ладно, пока я НЕ могу сделать такое с тобой. Для НАЧАла тебе нуЖно принять лекарства, что я с такой ЗАБОТОЙ принес для тебя А вот это для Цумиги было настоящим проклятьем. Его рот сразу невольно закрылся, а взгляд забегал, словно ища спасения от демона над ним - Я уже чувствую себя в разы лучше и мне не нужно лекарства - Я не собИраюсь слушать ТВои отговорки. Будет ТАК, как я сказал, - любой человек, что дружил с головой, не стал бы в таком положении спорить с великим магом Юмэносаки, но Цумиги был другим - Они ужасно горькие. Они лишь добьют меня, малыш Нацумэ. Прошу, сжалься надо мной По кабинету пронешься низкий приглушённый стон. Синевласый на секунду словно снова потерял сознание, но когда разум его прояснился, то кулон стал ближе, так же как и его хозяин Сакасаки властно восседал на его животе, слегка сжимая в руке парня его галстук, и также насквозь проедал его сверкающим взглядом этих манящих глаз -Аоба ЦумиГИ. Ты действуешь МНН на нервы. Юноша нервно сглотнул и попытался вздохнуть, но тело на нем и возбуждение, что сильнее било в голову, не давало возможности сделать полноценный вздох Тонкие пальцы медленно огладили грудь парня, и как только рука отстранилась, то словно по щелчку пальцев в них появилась лекарственная пилюля Рука мага устроилась около головы лежачего и тот медленно наклонился к нему - АоБа Цумиги. Будь хорОШИм мальчиком и ВЫПЕЙ это лекарство, есЛи не хочешь ПРОБлем и наказания за свое повЕденИЕ. От такого властного голоса, который усугублял этот глубокий взгляд, Цумиги покрылся мурашками. Казалось, что сейчас он действительно готов сделать все что угодно, словно находясь под чарами этого мага Его губы медленно разомкнулись и, не теряя не секунды, Нацумэ быстрым движением положил на его язык таблетку. Этот горький вкус каких-то трав сразу вывел парня из этого транса, и когда он собирался хоть как-то от нее избавиться, то его губы накрыдись чужими Сакасаки осторожно огладил пальцем щеку лежащего под ним парня, что не верил в происходящее. Его руки осторожно переместились на бедра Нацумэ и невольно сжали их, когда тот стал добавлять в поцелуй язык Горечь почти не чувствовалась, чувствовалась лишь сладость поцелуя, что полностью затуманивала рассудок Поцелуй был медленной, мучительно медленный, но Аоба боялся стараться быть в данный момент настойчивым, ведь это могло спугнуть его малыша Нацумэ. Все что ему оставалось, это оглаживать бедра парня, осторожно сжимая их и поглощать каждый его тихий стон и томный выдох, овладевая каждой его эмоцией