Destroy me

Минхо просто устал от всего и от всех. И как назло, покоя ему нет, ведь все так и норовят расспросить, что же случилось у язвы всея группы. Усталость, потеря интереса к жизни и беспомощность – вот что ощущает Ли уже несколько недель, день ото дня. Единственным, кто его хотя бы немного понимает, принимает и пытается поддержать несмотря на иголки в свою сторону, оказывается Сынмин. Тот не ходит за ним попятам с допросами, что же с хеном произошло такое. Минхо сам приходит к Киму и молчит пару минут, собираясь с мыслями, чтоб сказать хотя бы что-то больше чем «мне просто нездоровиться, плохо сплю в последнее время». Как раз последнее время он практически все время живет с Хенджином, а тот только и делает, что выжимает все соки из бедного Хо. То ему то не так, то поймает на ошибке и начнет тыкать в нее носом, мол смотри Минхо, не такой ты крутой, каким пытаешь казаться, я вижу все твои проебы и ошибки, и буду тебе про них вспоминать каждый божий раз. Помимо Хвана, есть еще неугомонный Джисон, что все время требует внимания и похвалы, ведь только хен способен оценить по достоинству его прогресс. Все постоянно чего-то ждут от Минхо, а тот просто уже не справляется со своими обязанностями. Когда он забыл сложить свои вещи в гремерке, то Чонин вынес ему весь мозг, ведь чистота и порядок так важны, к тому же они айдолы и не важно, что времени на порядок совсем нет. Сынмин понимает, дает советы, но не вмешивается, давая Минхо возможность вынести все свои уроки самому и разобраться со своими мыслями и чувствами. Минхо не может побыть сам, а если такова возможность все-таки выпадает, то его начинают жрать уж очень нехорошие мысли, что приводит к худшему состоянию чем было до. Помимо того, что Хенджин возмущается уж очень много, он постоянно липнет к нему. Обнимает, трогает, шуточно вытягивает губы в трубочку и тянется поцеловать. Ли привык, что так делает Джисон, но не Хван Хенджин. Блондин часто приходит после прогулки в очередном европейском городе и хвастается всеми покупками, что совершил. А Ли хочет застрелиться потому что ему абсолютно все равно, что он там купил. Он хочет, чтоб Хван закрыл свой рот и дал старшему покой. К тому же Минхо добивает факт, что в придумывании новой хореографии он не будет принимать участие от слова совсем. А еще, нуна-стилист передержала осветлитель на его волосах и теперь Ли ходит с соломой на голове. А ведь он просто хотел сделать оттенок светлее чем обычный коричневый… Сегодня их попросили тщательно отрепетировать хореографии Venom и Charmer. Видите ли, кто-то из стаффа заметил, что у ребят в этих танцах рассинхрон проскакивает. Участники команды торчат в зале с 10-ти утра, они пропустили обед, и все еще не дошли до идеального результата. Джисон как обычно путается в движениях, хотя хореографию знает на память, Чанбин делает отсебятину, а Хенджин спешит. Смотря на всех, Минхо и сам начал ошибаться, о чем ему сразу сообщил его любимый внимательный к деталям донсен. - Минхо хен, у тебя там нога не туда пошла на припеве. – сказал Хван, милым голосочком. - Я и без тебя знаю, что у меня и где. Тебе сегодня слон на ухо наступил или что? Ты за кем гонишься? На своих частях полную хрень делаешь. – Минхо злится, но пока что выдержки хватает, чтоб сдерживаться. Все и так видно по его взгляду. - По новой. Я буду смотреть только на тебя, Хенджин. – командует Минхо, и слышит только стоны отчаяния. В этот раз все повторяется, только теперь блондин под пылким взглядом старшего путает припевы и стопориться. - Какого хрена ты перестал танцевать? На сцене тоже так сделаешь? Прикинешься дурачком? Думаешь фанатам будет все равно? – Ли может и перебарщивает, однако теперь его уже не остановить. Хенджин методично делал ему нервы, сейчас же будет пожинать плоды в виде Минхо, который потерял контроль именно из-за него. - Хен, ты почему такой злой сегодня? Ты меня напугал! – оправдывается тот. Младший действительно просто напросто перенервничал и поэтому сделал большую ошибку, за которую похоже будет долго платить. - Минхо… не надо так, он ведь- – закончить вмешавшемуся Банчану не дают. - Мне все равно, что он там. Каждый день до меня доебывается, а я должен молчать в тряпочку сейчас? – теперь же шатен смотрит на лидера, его аура почернела и даже бесстрашный Джисон пятиться подальше от Минхо. - Прости? Я доебываюсь? – Хенджин ведется на поводу у провокации и подходит ближе к хену. - Блять, да, Хенджин. Моим ошибкам ты уделяешь все свое время, а себе что? Шмотки да косметика, вот что тебя интересует. – Ли тоже делает шаги в сторону блондина, подходя почти вплотную. - Я множество раз пытался узнать у тебя, что с тобой происходит. Я пытался тебе помочь. А ты думаешь, что я тыкаю тебя носом в ошибки и совсем не интересуюсь тобой? – Чонин и Феликс решают под шумок уйти, ведь такие конфликты ничем хорошим не заканчиваются и заканчиваются не быстро, поэтому лучше дать себе передышку и не окунаться в такую атмосферу еще больше. - Ты абсолютно не уважаешь мое личное пространство, лезешь и лезешь! Я не просил тебя помогать, не просил интересоваться что произошло, не просил трогать меня бесконечно, не просил! Ты заебал меня, Хенджин. – Минхо выпаливает все как на духу. Сынмин преграждает путь Банчану, что хотел было разнять парней, и машет головой из стороны в сторону, давая понять, что это не лучшее решение в данной ситуации. - Ты…да как ты… - Хенджин смотрит круглыми глазами на хена, не в состоянии понять, чем он такое заслужил. - Что? Что я? Хватит делать сраные ошибки в хореографии. Думаешь посветишь своей невинной мордашкой и тебе все проебы простят? Фанаты может и да, но директор шкуру снимет. А виноват буду я, потому что не доглядел. Все чего я хотел – это спокойствия. Но тебе абсолютно похуй что я хочу. – продолжает плеваться ядом Минхо. Хенджин сглатывает горький ком, что застрял в горле после фразы, что Хван заебал старшего. Теперь же шок сменяется разочарованием и злостью. - Ты такой эгоист, хен. Винишь во всем меня, хотя и сам ранишь остальных не меньше. Тебе так трудно доверится нам… - с холодом в голосе произносит Джин. - Я эгоист? Мне жаль, что я сделал вам всем так больно, я ужасный друг и хен, пытаюсь сделать как лучше, а в итоге я эгоист. Я никому никогда не смогу доверять полностью, благодаря тебе, Хенджин. – выплевывает Минхо жгучие на языке слова. Меньше всего блондин хотел слышать что-то про доверие. Он то доверяет ему, рассказывает о своих переживаниях если таковые имеются, просит советов, а Ли говорит, что никому нахрен доверять и открываться не будет. Его правая рука поднимается на уровень с лицом старшего, пальцы напряжены, вены обретают четкие очертания, он сжимает руку в кулак, медленно, закрывает глаза, сжимая при этом также челюсть. Воздух вокруг этих двоих почти искриться. Очень хочется ударить, но Хван не тупой и совершать такой поступок не будет. Этим сжатием руки парень ясно дал понять, какую злость вызвал Ли в блондине. - И это все что ты можешь сделать? Все на что способен? Правильно, молчи и не обращайся ко мне вообще. – шепчет в губы Минхо, ведь между их лицами жалкие миллиметры. - Репетиция окончена. Если хоть одна ошибка будет на сцене, будете танцевать хорягу до идеала всю ночь. – рявкает Ли на своих согрупников и выходит из зала, сильно хлопая дверью, да так, что с потолка сыпется пыль. - Черт, мне нужно за ним пойти. – говорит Джисон, но его останавливает все тот же Сынмин. - Не стоит. Ты сделаешь себе в первую очередь хуже если полезешь к разъяренному Хо. Нам всем лучше не трогать его какое-то время и станцевать чертовы хоряги без ошибок. – Ким говорит спокойно, будто только что не видел, как лучшие друзья готовы были глотки друг другу перегрызть. - Он рассказывал тебе что-то, верно? – слова Хенджина сквозят отчаянием и обидой. Это он, тот кто живет со старшим, тот кто пытался забрать его боль физически, тот кто убирал за ним вещи, чтоб Чонин не гневался, а итоге он казался врагом народа, тем кому и из-за кого Минхо не собирается доверять. - Рассказывал. Но основном просто молчал. Однако даже в тишине было слышно его рой мыслей. – просто отвечает Сынмин и Хван еще больше разрушается внутри. - Понятно. Я пойду прогуляюсь и к ночи вернусь в отель. Со мной будет менеджер, можете не переживать. – на самом же деле младший хочет сбежать куда подальше, забиться в угол и страдать. Минхо несется на всех порах в номер. Еще чуть-чуть и он сломает все, что встретиться на его пути. Поэтому лучшим выходом служит избиение крепкой деревянной двери. Никаких следов ни на теле ни на самом предмете мебели не остается. Однако далее страдает подушка, и какой-то блокнот, что теперь больше похож на разодранное нечто, из дерева и пластика. Ли плачет от отчаяния и боли, что давно заполонила его тело, душу и сердце. Обычно слезы были непозволительной роскошью, а сейчас нескончаемым потоком текут по исхудалым щекам. Система дала сбой, не смогла поглотить волну эмоций, начав извергать все обратно в удвоенном размере. Минхо винит себя, винит что сорвался при всех и сделал это на Хенджине. Он полностью окунул свое солнце во тьму, сделал это своими руками. И теперь только бог знает куда пошел блондин и когда вернется. Старший не собирается уходить из своего номера, поэтому если Хван сам решит сбежать от него, то это будет вполне оправданное действие. Все что может делать шатен остаток дня, это страдать в одиночку в огромном номере отеля, слушать музыку, жалеть себя и периодически задыхаться в слезах. Выходит из номера он ближе к ужину потому что живот немедленно требует хотя бы крошку, а у него даже ее нет. Подходя к лифту, становиться слышно обрывки фраз, похоже кого-то из персонала: «на крыше…да? Там красиво сейчас. Мало кто знает…зайти…даже гостям». Что-то щелкает в голове у Минхо, и он вызывает лифт не на первый этаж, куда изначально собирался, а на самый высокий. Пару минут побродив по коридорам, танцор действительно находит тот самый выход на крышу дорого отеля. Вид невероятно красивый, 30-ый этаж все-таки. Ли снова надевает наушники, включает страдальческие песни и подходит к самому краю, смотря вниз и на здания на горизонте. Погибнуть вот так будет глупо, а вот пощекотать нервы, стоя на самом краю самое то, что ему сейчас нужно. Вероятно, инстинкт самосохранения уснул, ведь ватные ноги и разболевшаяся голова явно не поспособствуют хорошему равновесию. Моральное истощение и эмоциональное выгорание полностью вытесняют чувство страха высоты. Минхо безразлично смотрит вниз и представляет, как падает, как ему легко и как он тонет в темноте после, распластавшись на асфальте прямо перед главным входом в здание. На деле же парень все-таки отходит от края и просто ходит туда-сюда по крыше. Приятный чистый воздух ласкает кожу, магическим образом забирая небольшую часть переживаний. Он одновременно хочет и не хочет, чтоб рядом кто-то оказался, спас его и привел в чувства. В мыслях всплывает один конкретный липучий блондин. Однако тот точно не окажется здесь и сейчас. Постояв еще пару минут, Ли последний раз смотрит на небо и на горизонт и заходит обратно, собирается с силами и идет в ресторан на первом этаже, чтоб немного подкрепиться. Голова немного проясняется и жизнь после еды не кажется больше такой невыносимой. Осознание ЧТО он наделал снова бьет его под дых, но теперь уже заставляя думать, как это исправить. Хенджин хоть и излишне драматичен, однако может и навредить себе на эмоциях, а этого старший хочет меньше всего. К тому же, тот приказал Хвану молчать и не говорить с ним. Лучше бы он ему всёк в зале. Блондин приходит в номер ближе к 10-ти вечера. На нем все такая же одежда, что была в зале, а на лице абсолютное отсутствие эмоций. Минхо думает «ну вот сейчас он соберет все свои вещи и уйдет к кому-то из парней». Хван же бросает свой телефон на кровать и идет в душ, все также не проронив не слова. Ли старается делать вид, что не заинтересован в действиях блондина. Угнетающая атмосфера в стенах их временного жилья расползается по всему этажу, по крайней мере в этом уверен Хван. Он мазохист и от старшего никуда не собирался уходить. Если тот хочет его добить, то пусть сделает это. Своим языком, губами, руками и всем, чем захочет. Прогулка помогла совсем немного, однако плакать все еще очень хочется. Поэтому выждав приблизительно час после отключения света в номере, Хенджин начинает грызть себя своими мыслями, вгоняя в крайне грустное состояние. Влажность заполняет глаза, как это было в зале, тем не менее сейчас слезы не нужно прятать. Младший правда старается быть тихим. Сотрясается на кровати в тихих рыданиях, кусает ребро ладони, отчаянно давится соплями, но не шмыгает носом. Правда долго так себя терзать не получается ведь задыхаться в его планы не входило, поэтому Хван все-таки шмыгает носом. Его прерывистое дыхание похоже слышно на весь номер, ведь тишину разрезает до боли знакомый тихий голос: - Хенджин…ты что…плачешь? – интересуются с другого конца комнаты. Младший бледнеет, сглатывает вязкую слюну и молится чтоб его голос звучал адекватно. - Кхм, нет… - голос все-таки подводит его и срывается. Это как если спросить у человека «у тебя все хорошо?», а он на грани и после этого начинает рыдать на ровном месте. Хван зажимает свой рот обеими руками, слыша с противоположного конца шорохи и шаги в свою сторону. Далее кровать прогибается под весом, его голову берут в ладони и трогают щеки и часть лица под глазами. Почти все лицо мокрое, и одного прикосновения хватает чтоб понять, что Минхо был абсолютно прав. - О боже, Джинни… прости меня, прошу, прости…я…был ужасен. – паника в чужом голосе отчетливо слышна, даже Хенджину, что пребывает в отстранённом состоянии. Минхо вытирает соленые дорожки, прижимает младшего к себе, ложась рядом, и как мантру повторяет слова извинения, гладя по сухим длинноватым блондинистым волосам. - Что мне сделать, чтоб тебе стало легче? – шатен пытается заглянуть в чужие глаза, но в темноте почти ничего не видно, только очертания. - Мхм…я…ты обещаешь, что сделаешь все, что я попрошу? – надломленным голосом, спрашивает Хенджин. - Да, Джинни…я обещаю. – твердо отвечает Ли.- Ты зовешь меня так очень редко. – и снова захлебывается в рыданиях. - Ну ну, хватит плакать, скажи что я должен сделать. – успокаивая, спрашивает тот. Хенджин собирает все свои остатки смелости в кулак. - П..ппоцелуй…меня… - мямлит он, в район шеи Минхо. Старший молчит, слыша у себя в ушах сердцебиение обоих парней. Его мозг лихорадочно пытается понять, послышалось ему или нет. А что, черт возьми, еще может быть созвучно с этой фразой? Правильно, ничего. Хенджин 200 раз пожалел, что осмелился произнести свою просьбу в слух. Однако он еще не знает, насколько легко управлять Ли с помощью слез. Через минуту его лицо аккуратно отодвигают от шеи, а далее он чувствует порхающие, краткие поцелуи по всему лицу. Щеки, нос, подбородок, лоб, глаза, уголки губ… Первый поддается на встречу Хенджин, еле прижимаясь своими устами к чужим. Оба парня чувствуют бабочки в животе и тепло в районе груди. Оно разливается по венам, заставляя чувствовать себя живым. Они целуются медленно, смакуя на вкус пухлые половинки по очереди. Поцелуй с примесью горьких слез Хвана. Переплетая языки, адреналин в желудке дает о себе знать, кружа голову и заставляя кровь вскипать от желания. Младший довольно быстро возбуждается, начиная задыхаться теперь из-за возбуждения и чувств. - Минхо…Минхо…ты сказал, что сделаешь все, что я попрошу. – блондин как будто кросс пробежал. Его брови заломлены, щеки красные, а губы напухли из-за поцелуев. - Мм, да. Что такое? – Ли не совсем понимает, что происходит но это наверное и к лучшему. - Разрушь меня. Сломай полностью, доведи дело до конца. А потом собери все наново, но чтоб без боли и страданий в дальнейшем. – молит Хенджин. Минхо опять подвисает, не понимая что от него хотят. Рядом с таким Хваном его мозг будто начинает работать по-другому. В фантазии появляются картинки, как именно Ли может воплотить просьбу парня в жизнь. Старший стонет, полностью сдаваясь. Больше нет сил держать эту скалу между собой и Хенджином. Он не хочет быть грубым или делать больно, однако это то, чего просит, чего жаждет Хван. На удивление смазка и презики находятся быстро, ведь младший хранит все самое важное и нужное в прикроватной тумбочке. Они избавляются от одежды, благо теперь в номере включен тусклый свет под потолком и можно разглядеть голые тела полностью, насладиться и насытиться видом. Как будто впервые видят друг друга нагими. Минхо в силу своей неопытности с парнями, направляется Джином, однако когда подготовка окончена, Ли уже знает, что будет делать. Раскатав презерватив по своей длине, он медленно входит в, все еще, тугое колечко мышц, давая привыкнуть и начинает медленно двигаться. Хвану хорошо физически, но все еще плохо морально, и это нужно исправить. Как именно? Выместить моральную боль через физическую. - Хо-я, ты обещал… - выстанывает Хенджин. - Да. Скажи мне, если нужно будет остановится. – наперекор своим словам, останавливается как раз Минхо. Он вынимает свой член и отходит куда-то в сторону от кровати, беря оттуда удачно небрежно закинутый ремень. Зрачки блондина расширяются. Теперь понятно, почему старший сказал ему такое. Минхо исполняет просьбу Хенджина. Разрушает. Оставляет синие полосы на заднице, ногах, бедрах, шлепает своей ладонью, трахает на полной скорости, так чтоб до искр из глаз, держит тонкую шею, душит сначала рукой, а потом закрепляет ремень на ней, тянет на себя, заставляя грубую кожу врезаться в шелк. Делает из ремня наручники, что больно врезаются в запястья, тянет руки Джина так, чтоб они были над головой. Дает ему пощечину, пока младший из последних сил скачет на его, колом стоящем, члене и бедрах. Ли кусает его в шею, терзает губы и соски. Младший дрожит, стонет и полностью отдает себя процессу. Минхо так же плохо и хорошо, как и Хвану, ведь тот снова плачет, а на такое шатену трудно смотреть. Поэтому он сцеловывает капельки с глаз, далее целует губы мягко и нежно, развязывая и откидывая ремень подальше. Теперь Джин лежит на спине и обнимает всеми конечностями Ли, пытается быть близко, насколько это вообще возможно в таком положении. Минхо старается довести их обоих до кульминации быстро, надрачивая крайне возбужденный орган блондина в такт своим толчкам. Хенджин, выстанывая имя старшего на весь номер, кончает, содрогаясь всем телом. Слезы неконтролируемо текут из глаз, Ли кончает следом, падая на парня внизу, тут же обнимая его. Он тоже плачет, и тоже из-за переизбытка чувств. - Прости, прости, Джинни. Это был последний раз, когда я сделал тебе так больно. – под «больно» он имеет ввиду моральный удар, что нанес сегодня прилюдно своему любимому донсену. А вот если говорить про секс…Никакой адекватный человек не попросит сделать с ним подобное, только если в тайне ему это нравится и он этого жаждет. Мазохизм Хенджина видно невооруженным глазом, и если он такое любит, то явно будет просить повтора. Хотя с чего вообще Минхо решил, что повтор будет? После того как старший более-менее приходит в себя, он бережно вынимает свой, уже мягкий член из блондина, спешит выкинуть использованный кусок резины в урну, а также вытереть их обоих влажным полотенцем. - Хо-я, ты же поспишь сегодня со мной? – с надеждой спрашивает тот, параллельно надевая пижаму. - Хорошо. – только и отвечает старший. Он выключает свет и залазит под одеяло к Хвану, что тут же жмется к нему, так привычно. Только сейчас нет этого раздражения, не хочется сломать руки и выкинуть их нахрен лишь бы младший перестал его трогать. - У тебя завтра все болеть будет… – с сочувствием говорит Ли. - Главное, что у меня больше не болит душа и сердце. – честно отвечает блондин, а в голосе слышна улыбка. - И… ты не обязан начать мне резко доверять… - продолжает он. - Забудь все, что я вчера сказал. Я был на эмоциях. Ты прекрасный танцор и я зря на тебя гнал. А еще фанаты любят тебя не только из-за красивого лица. И я постараюсь начать снова доверять людям и попытаюсь перестать всех отпугивать своим поведением. И… мне нужна твоя помощь в этом… - тихо заканчивает Минхо, не желающий признавать, что сам не справиться. - Буду рад тебе помочь. Спасибо, что поделился хен… Ты мне нравишься, и я хотел бы быть ближе к тебе. – Хван не знает откуда у него столько смелости, но раз Ли не сбежал еще в начале то и сейчас не должен. - Я…так и подумал. Могу предположить, что я загнал себя в такую жопу, потому что не мог понять, что чувствую. Ты резко распространился по всей моей жизни и начал занимать много места, и я просто испугался. Это для меня в новинку, к тому же мы как бы в одной группе… – делится Минхо тем, что не давало ему покоя. - Я понимаю. Мы пока не будем ничего говорить ребятам. Если ты конечно хочешь рискнуть и попробовать… - смущенно проговорил Хенджин, пряча свое лицо на широкой мускулистой груди шатена. - Да… я готов. – говорит Ли. Наконец-то эти эмоциональные горки закончились. После этой ночи легче жить становится всем, хотя Хенджин утром действительно еле шевелился, проклиная свои наклонности и желания, но Минхо заботливо мазал его синяки, помогал чем мог и запретил танцевать до концерта. Иногда нужно всего лишь попытаться довериться и открыться.