Прорастают цветы

      Люмин уже давным-давно покинула Лиюэ, но Чжунли всё ещё сопровождает её.       Почему? Может быть, из праздного любопытства, или он преследует цель сбора информации, возможно, интересуется другими мирами – всё это вполне достойные варианты, но в глазах Люмин это больше похоже на отговорки. Слышать это от Чжунли очень забавно. В такие моменты у него стоическое выражение лица и спокойный-чинный вид. Люмин же в его глазах видит обман.       Видит, что Чжунли здесь ради неё: по его мимолётным взглядам, чуть меняющимся интонациям, более долгим рассказам, беседам у костра вечерами и прикосновениям рук будто бы невзначай.       Люмин всё это видит, но Чжунли уверен в незаметности проявления своего к ней расположения, поэтому Люмин решает не разочаровывать его. Пока что.       Сейчас они стоят у особо обширной зоны увядания. Конечно, со Странником уже разобрались, Нахида правит Сумеру, мудрецы свергнуты, однако Чжунли выразил желание остаться на недельку для изучения местной флоры, фауны и культуры, как он сам выразился. И кто такая Люмин, чтобы отказывать Чжунли, который наконец нашёл что-то интересное?       Люмин быстро выхватывает меч из подпространства, вливает в него энергию дендро и резкими рубящими взмахами в несколько секунд расправляется с первым плесенником. Сверкая и рассыпая зелёные искры, меч скользит по воздуху, рассекая не такие податливые как обычно тела монстров. Люмин отмечает их странность: движения более агрессивные и размашистые, странная красноватая аура и размер больше обыкновенного.       Люмин не отвлекается, быстро уворачиваясь от очередного удара птицы плесенника. Он издаёт странные гортанные звуки, чрезмерно спешит и, кажется, дрожит. Грации, которую Люмин любила отмечать в плесенниках, уже нет, когда он снова пытается нанести удар атакой в лоб. Люмин просто вскидывает меч вверх. Плесенник падает, а Люмин наконец окидывает спокойным взглядом поле боя, не обращая внимание на тлеющие тела под ногами.       Чжунли уже должен был справиться, но почему-то стоит среди плесенников и как-то вяло орудует копьём. Люмин цепляется взглядом за испарину на его лбу и понимает: что-то не так. Даже во время боя с Аждахой Чжунли не выглядел так.       Что-то происходит. Но у Люмин нет времени на разборки, щит Чжунли не вечен, как и он сам – Люмин торопится к нему и встаёт рядом, нападая на плесенников.       Чжунли выглядит подозрительно слабым. Пальцы, держащие копьё, чуть подрагивают, лицо Чжунли побледнело, а Люмин, даже особо не прислушиваясь, замечает его поверхностное дыхание. Люмин ускоряет темп, не желая больше играться с плесенниками, и просто посылает в них такую мощную волну дендро, а следом электро, что те падают одновременно, а Чжунли сзади, кажется, вздрагивает.       Люмин оборачивается и пристально смотрит на Чжунли. Его волосы всклокочены, глаза прищурены и смотрят куда угодно, только не на Люмин. Немедленной угрозы жизни нет, пришло время разбираться.       – Чжунли, что с тобой происходит?       Люмин пока не видела ничего, что могло бы вывести Архонта Гео, дракона, адепта, долгожителя и почти ровесника Люмин из строя настолько, насколько сейчас. Чжунли никогда не казался таким уязвимым раньше.       Чжунли открывает рот, чтобы ответить,       – Ты же понимаешь, что обманывать меня бесполезно?       и закрывает его.       Люмин находит взглядом поваленное дерево и идёт к нему, взмахом руки приглашая Чжунли следовать за ней. Очищение зоны увядания уходит на задний план, и Люмин просто хочет понять, что именно сейчас происходит. Почерневшая земля под ногами и давящая аура вокруг, затрудняющая дыхание, теряют всякий смысл перед видом Чжунли в таком состоянии.       Люмин присаживается на край поваленного дерева, предварительно смахнув почерневшую хвою, и поправляет платье. Чжунли садится рядом.       В молчании Люмин слышится вопросительная интонация. Чжунли не хочет думать о том, как это происходит.       – Возможно, это воздействие зоны увядания. Я не уверен.       Люмин только вопросительно наклоняет голову, а затем протягивает Чжунли руку.       – Можешь дать руку? Я попробую определить, что с тобой происходит.       Чжунли кивает и аккуратно вкладывает свою руку в руку Люмин. Теперь она понимает, насколько сильно Чжунли колотит.       Люмин закрывает глаза и стремится почувствовать элементарную энергию Чжунли. Она обладает силой Света, которая сочетает в себе все семь элементов, а потому её чувствительность высока. Недолгого прикосновения с лихвой хватает, чтобы понять, насколько Чжунли сейчас в беспорядке.       – Ты знаешь, что с твоей элементалтной энергией? Она в хаосе.       Чжунли лишь задумчиво мычит, стараясь скрыть свою дрожь. Его взгляд цепляется за цветок зоны увядания. Люмин тоже смотрит на него, коротко просит Чжунли пока не двигаться и за мгновение устраняет зону увядания. Чуть позади слышен судорожный вздох Чжунли.       – Так лучше. Спасибо.       Теперь, когда с первопричиной разобрались, стоило бы что-то сделать с последствиями. Люмин приглашает Чжунли в чайник и перемещается туда вместе с ним.       Там она сразу же набрасывает ему на плечи плед, кружится вокруг, готовя чай, поднимает температуру дома на пару градусов и старается выявить ещё больше неприятных симптомов. Чжунли лишь бархатно посмеивается на её суету и спокойно приглашает выпить чая вместе.       – Как ощущения? – спрашивает Люмин, присаживаясь таки за стол с нескрываемым вздохом.       Чжунли слегка медлит с ответом.       – Это похоже на афродизиак, – отвечает он, сдувая исходящий от кружки пар.       – Не могу сказать, что это неожиданно, – пожимает плечами Люмин. – До сих пор это так и выглядело. Куда интереснее то, почему твоя реакция настолько яркая.       – Изначально я дракон, элементальное существо. Я примерно так же чувствителен, как и ты.       – На меня это не действует, так как я из другого мира, – равнодушно тянет Люмин. – Старая песня. Из раза в раз одно и то же.       Чжунли усмехается.       – Я чувствовал там странное присутствие, – выражение лица Чжунли мгновенно сменяется на куда более хмурое. – Этот цветок. Ты не знаешь, как оно появилось?       – Из-за запретных знаний. Помнишь про отравление Имринсуля?       Чжунли кивает. Люмин не рассказала ему про Рукхадеватту, однако посвятила в основные детали.       – Тогда всё это обретает смысл. Раньше я был архонтом, а на примере Аль-Ахмара прекрасно видно, как запретные знания действуют на богов. Это объясняет такой сильный эффект. Чувствительность к элементальной энергии, вероятно, повысилась по той же причине.       Люмин вскидывает брови. Действительно, всё сходится.       – Монстры так же были в этой области куда активнее и агрессивнее. Вероятно, в таком влиянии виновата и твоя драконья сущность. Однако что ты скажешь насчёт этого? – Люмин выразительно смотрит на таз Чжунли, насколько позволяет стол. Благо Чжунли намёк понимает, хотя даже в лице не меняется.       – На моём возбуждении свет клином не сошёлся. Эффект афродизиака сойдёт через какое-то время.       – И ты собираешься просто ждать этого? Неужели у тебя нет никаких идей решения этой проблемы?       Люмин и Чжунли конечно боги, и не то чтобы они стыдились обсуждения чего-то настолько обыденного как эрекция, так что Люмин не боится реакции Чжунли на подобный вопрос. Сама Люмин не видит ничего постыдного в том чтобы Чжунли в этой ситуации, например, помастурбировал – вполне логичное действие. Люмин даже выйдет прогуляться по чайнику на какое-то время и выделит ему комнату на верхнем этаже, заранее наложив шумоподавляющее заклинание. Но Чжунли по какой-то причине отказывается. Интересно.       – Я ещё не настолько бесстыден, чтобы заниматься подобным в твоём доме, – кривится Чжунли, улавливая её мысли.       – И что же ты видишь в этом бесстыдного? – выгибает бровь Люмин. – Я ведь разрешаю.       Чжунли преспокойно потягивает чай, в совершенстве игнорируя сказанное. Само воплощение грации, если опустить тот факт, что его всего колотит и изредка передёргивает. Невооружённым взглядом видно, как Чжунли ёрзает на стуле. Люмин самоотверженность ценит, но прямо здесь и сейчас ей совершенно не место. Она вздыхает и задаёт вопрос:       – А если я сама займусь с тобой сексом, Чжунли, твоя гордость будет спокойна?       Настала очередь Чжунли выгибать бровь.

• • •

      Люмин входит в комнату, поправляя полотенце, а на кровати уже сидит Чжунли и оборачивается на её шаги. Он приветственно мычит, улыбаясь Люмин: его волосы распущены, одежда уже сложена в шкаф, лишь полотенце завязано на торсе, кожа уже не такая бледная, и даже если Чжунли всё ещё колотит, выглядит он куда лучше. Люмин рада.       Она присаживается на кровать, пока не снимая полотенце, и просто смотрит на Чжунли. Сегодня она здесь, чтобы помочь ему, и, конечно, позволит Чжунли вести процесс в какой-то мере. Слышится вопрос в обыкновенной спокойной манере Чжунли:       – Могу ли я поцеловать тебя?       Люмин кивает, и Чжунли придвигается ближе. Он слегка притягивает её за плечи, и Люмин не противится: Чжунли мягко поглаживает основание шеи, острожно перебирает светлые волосы, аккуратно заправляет прядь за ухо и целует. Медленно, лениво, они пока пробуют друг друга на вкус. Чжунли удивительно тёплый, и даже если в этом виноват афродизиак, Люмин нравится это ощущение. Она ювелирно перекатывает между пальцами прядь тёмных волос, как купец, оценивающий качество шёлка. Чжунли мычит в поцелуй, а его рука слегка дрожит.       – Ты хотел бы более активных действий? – немного игриво спрашивает Люмин, отстраняясь.       Чжунли неопределённо ведёт плечом.       – Но тогда какой смысл?       Действительно, в том, чтобы с порога удовлетвориться и разойтись нет никакой изюминки, здесь Люмин согласна с Чжунли. Поэтому она мягко толкает его грудь ладонью, а Чжунли отползает чуть ближе к изголовью кровати и опускается на матрас. Он скользит взглядом по Люмин, сбросившей полотенце, изучающим взглядом в ожидании дальнейших действий.       Что случилось с «позволить вести процесс»? Просто Люмин поняла, что с пассивностью Чжунли в этом вопросе они вряд ли чего-то достигнут. Она нависает сверху над приподнявшимся на локтях Чжунли и целует его за ухом, слушая чудный гортанный звук, который вызывает это почти невинное действие. Люмин прикусывает кожу на шее, спускаясь по ней дорожкой поцелуев и посасываний. Чжунли удивительно несдержан сейчас в отличие от своего повседневного я, и комната полна его бархатного похрипывания и гортанного урчания. Думая об этом, как устроены драконьи связки?       Люмин пока откладывает этот вопрос как потенциально подлежащий обсуждению и склоняется над грудью Чжунли. Её пальцы на пробу царапают это мощное тело, кружат над ним, сжимают сосок Чжунли, и то, как он стонет, просто восхитительно.       Чжунли мечется под ней, прикусывает губы, сжимает простыни до треска ткани и в целом выглядит таким чувствительным, что Люмин едва сдерживает визг умиления. Чжунли такой статный, красивый, а сейчас ещё и разгорячённый впридачу – Люмин, при всей своей ненависти к судьбе, не может не возблагодарить её за такой шанс. Чжунли очарователен в своей силе, характере и спокойствии, в том, как лежит на простынях, смотрит на неё своим проницательным взглядом и в нём светится удовольствие, смешанное с жаждой. Очень приятно пополнить понимание Чжунли такой деталью, как звуки его стонов, больше похожих на рык, и Люмин продолжает прелюдию, облизывает и прикусывает чувствительный сосок, оттягивает, царапает и перекатывает между пальцами.       Чжунли выгибается в спине и рычит особенно громко. Его голос уже хриповат, но Люмин намерена продолжать. Она не знает где грань Чжунли, и поэтому постоянно заглядывает ему в глаза. Пока что там лишь одобрение. Всё обсуждено, и Чжунли скажет, если Люмин переборщит в чём-то.       Люмин смещается чуть ниже, любовно обводя кубики пресса и скользя рукой по тазу. Она прощупывает тазовые косточки и слегка пощипывает, не забывая прикусывать и ласкать-гладить-целовать. Чжунли одним своим видом высвобождает из Люмин всю нежность, которая обычно загнана куда подальше. Мало кто кроме Эфира имел честь иметь дело с полным её объёмом, и прямо сейчас Люмин распирает от желания доставить Чжунли максимум удовольствия. Он всё также стонет и практически мурчит.       В комнате тепло, пахнет кардамоном и от тела Чжунли валит жар. Люмин легонько касается головки члена, с которой уже начинает капать предэякулят, понимая, что больше дразнить не стоит. Чжунли захлёбывается стоном, а его тело крупно вздрагивает. Люмин ластится к нему, оглаживает свободной рукой бока, видя, как Чжунли льнёт к прикосновениям.       Она удовлетворённо мурчит, когда Чжунли кладёт руки ей на затылок и слегка давит, подталкивая к члену. Наконец Люмин добилась активных действий от того, у кого «свет клином на возбуждении не сошёлся». Люмин играючи задевает языком головку, посасывает её, рукой окольцовывает основание члена и начинает синхронно двигаться. Чжунли едва сдерживается от того, чтобы полностью насадить голову Люмин на член, и Люмин это прекрасно осознаёт. Она игриво мычит, и Чжунли рычит особенно громко.       – Возбуждение сойдёт со временем, так ты говорил? Охотно верю, – во все зубы улыбается Люмин, подняв голову. Глаза у Чжунли мутные, как будто плёнкой заволокло: удивительно, что с могущественным архонтом могут сделать некоторая доля афродизиака и Люмин в игривом настроении.       Люмин усмехается, и пряди светлых волос задорно подпрыгивают. Она полностью берёт член в рот и начинает двигаться быстрее. Чжунли тянет стон на особо высокой ноте, звук подрагивает на каждом движении Люмин. Она прекрасно понимает, когда стоит отстраниться: Чжунли кончает на себя спустя пару мгновений. Весь распалённый, усталый, уже не кажущийся таким жаждущим он лежит на простынях, совсем незаметно дрожащий, мутноватыми глазами смотрит на Люмин и кажется совершенно счастливым. Люмин ложится рядом и лениво целует его.       – Тебе получше?       Чжунли согласно мычит и зарывается рукой в волосы Люмин.       – Да, но я предпочёл бы полежать некоторое время.       Люмин немного устало улыбается и фыркает. Что же, она полностью с этим сейчас.       – Хотя для начала стоило бы решить уже твою проблему. – косится Чжунли на таз Люмин, и та прекрасно понимает, что он имеет ввиду.       – Только если тебе не сложно, и ты для начала оботрёшься, – смеётся Люмин, наблюдая, как Чжунли деликатно осыпает её поцелуями, а затем, услышав вторую часть фразы, тянется за лежащим в углу полотенце. Его уши полыхают.       Однако как же много может произойти из-за одной лишь зоны увядания.