Просто любовь

Глава 3. «Болезнь под названием любовь» Когда вкололи наркоз, Дазай провалился в сон и почти сразу очнулся. Это чувство ему уже было знакомо. —И СНОВА ЗДРАСТЕ. Смерть собственной персоной стоял, облокотившись на операционный стол, и попивал чай. Дазай-дух, ещё не привыкнув быть в некотором отдалении от своего естества, глядел на то, как с него снимают одежду и разматывают бинты. Не отводя взгляд он ответил на приветствие: —Халло, ну что, а в этот раз я сдох или нет? Смерть спокойно ткул ему тикающими часами в нос. —НЕТ, НО Я ЗДЕСЬ НА СЛУЧАЙ, ЕСЛИ ОПЕРАЦИЯ ЗАКОНЧИТСЯ С ПЛОХИМ РЕЗУЛЬТАТОМ. —Ясно… Чувств нет, одна лишь мысль. Дазай сел на пол и подперев руками голову, взглянул на своего "собеседника на ближайжие час-два". —А разве у тебя есть время чтобы сидеть и распивать чаи с полудохлыми суицидниками? Типо другие тоже помирают. —НУ У МЕНЯ ЖЕ МНОГО ОБЛИЧИЙ. РАНЬШЕ ВООБЩЕ У КАЖДОГО ЧЕЛОВЕКА СВОИ СМЕРТИ БЫЛИ, А СЕЙЧАС ДОКАТИЛИСЬ, ОБЩАЯ СМЕРТЬ НА ДВУХ-ТРЕХ ЧЕЛОВЕК. РАСПЛОДИЛИСЬ ВЫ СЛОВНО КРОЛИКИ. Осаму протянул:. —Я б ухмыльнулся, да нечем, никогда бы неподумал, что у нас дифицит смертей, – он встал. —ТЫ КУДА? —Прогуляюсь пожалуй, поиграю в злое привидение, – Дазай с ухмылкой подëргал пальцами, пародируя призрака из какого-нибудь дешëвого шоу. Смерть пожал плечами:. —СОРЯН, НО ЭТО НЕДОПУСТИМО. И вправду, как только Дазай хотел открыть дверь или пройти сквозь стену, его словно обратно тянуло к телу. —ПОКА ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ, ЧТО ТЫ ОЖИВЁШЬ, ТЕБЕ НЕЛЬЗЯ ВМЕШИВАТЬСЯ В РЕАЛЬНЫЙ МИР. ВДРУГ ТЫ УЗНАЕШЬ ТАКОЕ, ИЗ-ЗА ЧЕГО ВОЗВРАЩАТЬСЯ НЕЗАХОЧЕТСЯ. —Ну блииин. Так прошло два часа. Смерть читал газету, а Осаму шлындался по палате, то прикалываясь, проходя сквозь женщин и словно бы примеряя новый образ, то разглядывая как ему сшивают кожу, то глядя в окно, короче страдая полнейшей фигнёй и дурью. Но вот наконец последний стежок, руки вымыты пелёнки перестелены нажата кнопка, и Дазая вновь потянуло к своему телу. Смерть захлопнул газетёнку и помахав на прощение исчез. Как в принципе и всё остальное. Просто пустота вокруг. Он слышал какие-то крики в отдалении. Голос был похож на Чую. Но всё было как-то мутно. Эхо стихло. Через некоторое время, уши заполнил звон, который всё нарастал и нарастал. —Он очнулся! Дазай резко открыл глаза и сел на койке. Глаза сфокусировались и слегка прищурились от света, исходящего от стёкол. Тут он обомлел. Там за окошком двери были видны рыжие волосы, чёрный плащ, белая рубашка. И... Чьи-то длинные волосы, длинная юбка... Чуя... Он. Он обнимал, крепко прижимая к себе, неизвестную Дазаю девушку. Что... Накахара отстранился и УЛЫБАЯСЬ что-то бросил девушке и побежал к палате. Ревность, жуткая ревность заполнила лёгкие Осаму и поглотила его с ног до головы. Что еще за девушка? —Как вы себя чувствуете? – спрашивал врач, – пожалуйста ответьте. —Скумбрия! – Чуя влетел в палату, подбежал к койке и с размаху влепил по морде Осаму, у которого из глаз аж искры вылетели. Врач вскрикнул и решил свалить покуда не поздно. —Ты! Суицидник хренов! А обо мне ты не подумал?! А о боссе?! Да я бы работу потерял, онулировать то только ты можешь! Маньяк-суицидник, чтоб больше так не делал! Дазай сидел и смотрел на него и всë думал, что это за девушка. День прошёл, второй. Всегдв в час дня и до шести, Чуя приходил, приносил фрукты, подарки от мафии, следил, чтобы он быстрее выздоравливал, но очень часто, Осаму видел, как за окошком палаты, он болтает с той чёрноволосой девушкой. Ревность съедала его, это было похоже на чувство собственничества. Он ей улыбался. Ей, а не ему. Однажды, когда Чуя вновь пришёл его навестить, Осаму молчал. Никаких тебе шуточек, подкатов, притворства, взор омрачён мыслью, голова иногда кивает, показывая что он слушает. Накахара за переживал: —Эй, ты чего? Положив руку на лоб, он проверил температуру. На столе стоял не съеденный обед. —Эй, тебе плохо? В ответ молчание. —Дазай, да ответь уже! Тебе на выписку скоро, просто скажи, если тебе хуже! Зараза отвечай! —Что это за девушка? – вдруг спросил Дазай, его лицо было непроницаемым, но в глазах светилась печаль. Чуя сразу понял о ком речь. —Хирург, Марина Цветаева, а что? Дазай отвернулся и закусил губу: —Вы обнимались, а еще... ты ей улыбался.... Чуя молчал и слушал. —А-а мне ты никогда не улыбался, так искренне... Чуя молчал. —И не обнимал..... —Ты ревнуешь? Осаму вжал голову в плечи и нервно отвернулся, отводя взгляд и тихо отвечая: —Угу, .....есть...такое... —Я нравлюсь тебе? Да?! «Скажи да, пожалуйста!» —Д-д....Да! Сильно! Чуя быстрым движением руки, схватил Дазая за ворот и поцеловал. Не умело, грубо, но хоть как-то. Осаму в нерешительности замер, но отвис, наконец поняв ситуацию и врубившись в то, что происходит, притянул рыжика к себе и ответил на внезапность. Впиваясь в губы друг друга они незамечали людей, глядящих в окошки, не заметили врача, который зашёл сказать, что время посещения скоро кончится, но увидев, что тут такой важный момент опустил жалюзи на дверном окне и скрылся. Влюблённые отлипли друг от друга и когда они наконец пришли в себя, Накахара простонал: —Боже, ну неужели, за всё это долгое время, нельзя было сделать это... Какие же мы идиоты. Дазай вытер губы и продолжая обнимать Чую, проговорил быстро, чтоб успеть исполнить задуманное:. —Чуя! Давай сбежим, вот прямо сейчас, в окно, по стене и на пляж! Пожалуйста! —Ну не знаю... —Пожааааалстаааа,– он сложил руки в молитве. —Ну ладно. —Ура! Дазай вскочил с койки, быстро напялил брюки и рубашку и подал руку, глядя в голубые глаза. Источая красное сияние, он взявшись за руки выпрыгнули из окна и пробежав по стене, спустились и побежали по Йокогаме, залитой предзакатным солнцем, весело хохоча и неразжимая рук. Добежав до пляжа, они упали на песок и продолжая смеяться, кувыркались, пытаясь оказаться сверху. Первым победил Дазай. Приперев Чую к земле, он гаклонился близко-близко для поцелуя, их губы внлвь соприкоснулись, но раз! Кувырок и Чуя уже наверху, крепко держа запястья обмотанные свежими бинтами. —Моя очередь!–он прижался губами к шее Дазая и слегка куснул, оставляя красный след. —Тссс,– прошептал вдруг Осаму, – слышишь? Чуя прислушался и услышал музыку – где-то была вечеринка и музыку было слышно даже здесь. Звучал медляк. —Узнаёшь мелодию? Рыжик помотал головой и поставив локти на грудь брюнета подпёр голову. —Напомни. Дазай запел, вставая и помогая встать Чуе: В инее провода, в сумерках Города Вот и взошла звезда, чтобы Светить всегда Чтобы гореть в метель, Чтобы стелить постель. Чтобы качать всю ночь, У колыбели дочь. Они медленно закружились в медляке, тихо, спокойно. Вот поворот какой делается С рекой Можешь отнять покой Можешь махнуть рукой Можешь отдать долги, Можешь любить других Можешь совсем уйти, Только свети, свети. —Я можно сказать для тебя пою,– прошептал Дазай на ушко рыжику. —Но это же песня про девушку– возразил тот, подстраиваясь под танец и кружась в руках партнёра. —Ну будешь значит моей девушкой,– невозмутимо произнёс Дазай, разворачивая Чую к себе спиной и заставляя извиваться как рыбка, двигаясь медленно словно в постели. —Пиздец, мало того, что я гей, так я ещё и девушка,– съязвил Накахара, поддаваясь на довольно экстравагантные движения, двигаясь с удивительной грацией и элегантностью. —Хорошо, если тебе не нравится, тогда ты мой парень,– хитро улыбнулся Дазай и закружил партнёра,– логично? Логично) —Когда это я успел согласиться с тобой встречаться?– Чуя прогнулся в спине и тёрся животом о пах Осаму. —Прямо сейчас,– брюнет вновь увлек их в долгий и страстный поцелуй. —Океюшки, но тогда раздевайся и идём купаться!– вдруг воскликнул Чуя. Они быстро сбросили одежду и Дазай, подхватив матерившегося Накахару на руки прыгнул в воду. —Банзай!- активировав способность, Чуя вскочил брюнету на плечи и оба с визгом повалились в море. Брызгаясь и ругаясь они намокли с ног до головы, а потом вновь обнявлись и поцеловались. Наконец, Дазай решился углубить поцелуй, их языки столкнулись и он под хватил Чую пол колени, тот сцепил руки а него на шее. Так они встретили закат, целуясь на фоне огненного неба. Потом выйдя на сушу и дрожа от холода, они оделись прямо на мокрые тела и сидели рядышком, глядя на звёзды и согреваясь теплом любви друг к другу.