Ночная петля

Ночная петля Чуя стоял за стойкой и натирал стаканы. В принципе как ни посмотришь, он в перерывах между клиентами, только этим и занимался. Но так кажется со стороны. У бармена интересная работа, слушаешь всякие истории из жизни, работаешь психологом при любовных проблемах и можно иногда незаметно приложиться к одной-двум бутылочкам вина. Ты же бармен, держать бутылки - твоя работа. Но иногда приходится проявлять и силу, когда например, кто-то напьется и его приходится выпроводить наружу. В баре всегда душно, поэтому Чуя работал в рубашке. Черные ремни, скрещивающиеся на груди и черный вызывающий чокер, да ещё и в придачу модная шляпа, которую он носил постоянно - лишь добавка к правильным чертам лица, огненно-рыжим кудрям, струящемуся хвостику по плечу и небесно-голубым глазам. Все это переросло в множество прозвищ для знакомого бармена невысокого роста: Карлик, Мистер кудряшка, Рыжик, Шляпа, Эй, красавчик, ну и множество других, включая даже: «Вашей маме зять не нужен?» Да, разве не радость, для набухавшегося мужика, которого отшила девушка, вот такой девятнадцатилетка за барной стойкой. Но если кто-то и распускал руки, то он точно в баре новичок, так как все постоянные посетители знают, что у рыжика кулак увесистый. Девушек он тоже забавлял. Ну разве не бросишься клеиться к такому красавчику с хорошим телосложением и идеально белым рядом ровненьких зубов с остренькими клычками? Словно вышел из какой-то взрослой манги. Но Чуя мало кому улыбался. Он скорее по натуре был собакой - чувствовал хороших людей за километр, и если у тебя вонючий одеколон и лицом ты не очень, то и виски тебе выветрившиеся подадут. К стойке подошёл Мори - директор клуба. Он всегда ходил в классической одежде и старался зачесывать длинные темные волосы назад, но те все равно путались. Сегодня у него было хорошее настроение: –Представляешь кто у нас сегодня играть будет? –Конечно, я же обладаю телепатическими способностями,- съязвил Чуя,- ну, и кто же? Мори отбарабанил дробь пальцами и воскликнул: –Группа «Ночная петля»!, слышал о такой? –Нет. Скрип начищенных до блеска стаканов. Постоянно хмурое лицо. –Это новенькая группа, играет всего года два, а имеет уже кучу фанов! Да у слушателей слюнки потекут от их песен! Мы разбогатеем! Глаза директора светились от счастья. –Поздравляю. Шум толпы, грохот басов. Духота. Рубашка бармена уже расстегнута на пять пуговиц. Ловкие руки в черных беспалых перчатках мелькали, быстро раздавая напитки. К стойке подсел высокий брюнет с забинтованным глазом, запястьями и, судя по выглядывающей из-под рубашки замотанной шее, походу всем телом. На щеке красовался пластырь. Коричневые, слегка вьющиеся волосы мило обрамляли красивое лицо, карие глаза и такую же как у Чуи клыкастую улыбку. Личность интересная. Накахара задиристо улыбнулся и спросил: –Вам что?,- от незнакомца приятно пахло алкоголем, зелёнкой и валерьянкой. –Виски,- а вот улыбка клиента, была скорее заигрывающей,- Не разбавляя. Быстро приготовив напиток и кинув круглый лёд, Чуя забыл про этого клиента, исполняя другие заказы, но уже через несколько секунд раздался вновь тот же голос: –Эй, Мистер Модная Шляпа, можно добавки? Быстро ухватив левой рукой бутылку Чуя налил еще, продолжая при этом правой смешивать напиток для другого клиента. Виски, лёд, "ваш заказ". –Аууу, ещё пожалуйста. Виски, лёд, "ваш заказ". –Рыжуууляяя, виски хочууу. Виски, лёд, "ваш заказ". –Рыжииик,- задиристый голос брюнета уже достал. Не спрашивая заказ, Чуя просто налил еще виски и кинул лёд. –Вообще то я не этого хотел, ну ладно,- клиент поджалгубки и сделал вид что обиделся. –Извините, но разве после четырех рюмок виски я должен был подумать другое?,- огрызнулся Накахара, взбалтывая коктейль для дамы,- ваш заказ миледи. Допив пятую рюмку, брюнет цокнул и встав из-за стойки кинул: –Ну, пока рыжик, классная шляпка,- он удалился –Эй, а заплатить?! –После концерта! –Я тебя запомнил, скумбрия, не заплатишь, пощады не жди, убью к чёртовой матери!! Подошёл откуда ни возьмись Мори: –Ты чего разобрался? –Этот человек обрывается, подкатывает и не платит за пять рюмок дорогих виски! Директор вздохнул: –Ну что ты так завелся, ведь не первый раз, тем более это солист группы. –Да ладно. Правда? Клиенты пока кончились. Мори сказал: –Его зовут Дазай Осаму. Чуя поднял брови: –Случаем не тот, что раньше играл в группе "Мафия"? –Тот самый. Тогда Чуя его знал. Дазай - бывший исполнитель группы "Портовая Мафия", где совсем недавно играл Накахара на бас-гитаре, (но Чуя бросил это дело, не понравилось). Руководитель группы ему как новичку, тогда мало чего рассказывал, но Чуя узнал про бывшего хорошего певца, что пел под гитару на заднем фоне. И хоть он был лишь фон, Дазая обожали, уважали и стремились играть с ним в одной песне. Но потом, у него погиб очень ему дорогой человек и он в депрессии ушел из группы, а потом создал свою. Теперь Чуя знал какую. Звёзды вышли на сцену и стали настраивать инструменты. В «Ночной петле» было четыре участника - очкарик за синтезатором, блондин на барабанах, ровесница барабанщика с длинными черными волосами и гитарой, ну и солист - Дазай. Глядя на то, как сосредоточенно он слушает звучание струн и беззвучно ставит аккорды, проговаривая шепотом текст, бармен отвлекся от работы, но тут же толпа желающих выпить накрыла его заказами. Грянули первые аккорды и полилась спокойная музыка, чем то схожая с джазом. Солист вдохнул и запел приятным низким и мелодичным голосом: Одному никак нельзя, Совершить двойной суицид… Оу-е, Зато вдвоем… Чуя закатил глаза и уточнил у Мори: –И сколько же ему лет? –Твой ровесник. Зазвучали басы и теперь это уже был жёсткий, заставляющий покачивать головой в такт, рок: Друг с другом рядом еле дышим, Свали пожалуйста поближе! Давай, кричи, никто не слышит! Обматери, целуй до крови, рыжик! Многозначительный взгляд пробежал по барной стойке. Мори сказал, стараясь перекричать музыку: –Чуя! Там изначально другое слово! Остальные, которые знали правильный текст песни, тоже стали оборачиваться на покрасневшего толи от смущения, толи от гнева, бармена –Совпадение. Вино, коньяк и сигареты, Танец клинка и пистолета! В одну петлю вдвоем одеты Любовь и ненависть Двойного черного дуэта! Ещё несколько куплетов и песня кончилась, на каждый "рыжик" в припевах, Чуя покрывался краснотой. Аплодисменты. Новая песня. Проигрыш, куплет, припев И вот опять лечу вниз С небоскреба, Гравитация тянет меня К Богу. И я закрою глаза И окунусь в бездну, Меня больше не волнует ничего, Честно. –Опять про суицид поёт,- пробормотал Накахара –Чего?!,- прокричал Мори –Говорю, суицидник Хренов!,- крикнул Чуя в ответ. И я смотрю в небо, Отдаляясь быстро И Тот Свет уже Наконец близко –Неплохо!,- крикнул директор,- пойду кое-куда! И он ушел, слившись с толпой, не увидев продолжения. «Ночная петля» играли что-то про любовь. Девчонки подпевали и пытались попасться на глаза сексуальному солисту и милому барабанщику. Но если барабанщик и улыбался им в ответ, то Дазай не обращал на них ни малейшего внимания. Его взгляд постоянно блуждал по барной стойке, по быстро двигающимся рукам в черных перчатках по краснеющему личку, менявшему свой бледный цвет на ярко алый при каждом упоминании рыжих волос и голубых глаз.О да, он наслаждался тем, как пританцовывал бармен, как он незаметно для других отхлёбывает из бутылки с элитным вином, полностью обхватывая при этом горлышко красными губами. Пати на хате! Я в одном халате! Денсят баз одежды Девчата на кровати! Он поймал взгляд рыжего и подмигнув, лизнул микрофон, от чего девушки попадали в обморок. –Сударыня, вы само очарование,- вдруг пропел Осаму черноволосой девушке, -Словно мимолётное цветение,- взгляд вновь упёрся в Чую,- ло-то-са. Девушка от счастья потеряла сознание на руках визжащих от восхищения подруг. Концерт кончился и взмокшие музыканты, под грохот аплодисментов сползли со сцены и направились к бару. Было ужасно душно, рубашки расстёгнута, футболки сняты. Холодные напитки с градусом. Готовя заказы, Чуя познакомился с выступающими, пока те пускали воздушные поцелуи девчонкам и давали автографы.. Очкарик в черной рубашке и жёлтым хвостиком, что играл на синтезаторе, звался Куникидой Доппо и был весь какой - то слишком идеальным, попросил коньяка на донышке. Девчонку звали Кёка, она была тихой, спокойной и везде ходила за своим другом с волосами холодного блонда и длинной прядкой с одной стороны, которого звали Ацуши Накаджима. Тоже тихий и спокойный. Когда парочка направилась к стойке, сзади подошёл Куникида: –Вам ещё спиртное нельзя. Тут возник Дазай с расстёгнутой до конца рубашкой и закинув им руки за плечи сказал: –Да ладно тебе, им ведь всего полгода до восемнадцати осталось, дай им вкусить прелесть похмелья!,- потом повернувшись и расплывались в максимально упоротой улыбке заказал,- Рыжик, нам пожалуйста два апельсиновых сока с парой капелек водки! И побыстрей! И перегнувшись через стойку, легонько шлёпнул по попке уже повернувшегося бармена. –Эй! Придурок! Ворот рубахи певца моментально оказался в цепких руках Чуи и яростным взгляд вперился в Дазая. –Ты кстати, скумбрия, ещё за виски не заплатил,- процедил он и дал жёсткую пощечину , затем стал как ни в чем небывало смешивать напитки. Осаму замер держа руку на быстро краснеющей щеке и восторженно глядел на рыжего. Тогда он решил использовать ещё один из самых рабочих методов –Рыжииик, ты что обиделся? Уууу, обидчивые мы какие,- Дазай опёрся на стойку спиной и посмотрел на объект симпатии в верх ногами. На что получил щелбан в нос и льдинку на лоб. –Уу какой протииивный. Подошёл Куникида: –Придурок, так тебе и надо, нечего лезть,- идеалист нахмурил брови,- и не пей слишком много. Но предостережения пролетели у солиста мимо ушей. Бармен манил его. Возбуждал одним лишь своим небесным взглядом и толкал на грязные мысли, глядя на то, как он отпивает вино и облизывается. Глядя на эти губы, на руки, на ноги рыжего, на то как скалится белоснежными зубами и, элегантно отведя руку за спину, он приветствовал новых клиентов. Какая грация, какое тело, какие глаза, губы, ох… Осаму и сам облизнулся. Хотелось затащить эту принцесску в подворотню и отплатить долг за виски, но чуточку иным способом. Накаджима Ацуши сидел за столиком рядом с Дазаем и со своей подругой и пересиливая отвращение попивал горький напиток. Лучше бы колу дали. Кека и Куникида обсуждали концерт, а Дазай увлеченно болтал с барменом. Из их разговора он подслушал, что бармена звали Чуей Накахарой и, несмотря на свой рост и милые черты лица, он был ровесником Осаму. С самим певцом творилось что-то неладное. Дазай, незаметно для себя, тёр ладошкой бедро и сжимал брюки. А глаза! О Господи, Ацуши видел в них почти животный голод, да что там, он буквально пожирал взглядом красавчика бармена. Оба не просто болтали и задирали друг друга, они открыто подкатывали. "Ох",- подумал Накаджима,- "лишь бы у Чуи была девушка и очень ревнивая. Или хотя бы парень…тоже ревнивый". Потому что глядя на поведение брюнета, барабанщик мог с уверенностью сказать, что заднице Накахары не обойтись одним шлепком. Но как на зло, бармен был свободен, да мало того, изрядно выпил и умудрился проговориться, что ещё невинен. Дазая словно сняли с предохранителя. –Ох,как мило! Малыш Чуча ещё девственник. Чуя, уже неочень трезвыми движениями, разливал напитки и при этом всё же умудрился успеть показать неприличный жест собеседнику. –У, какие мы чувствительные,- протянул Осаму,- ну ничего, рыжик, быть девственником вовсе не стыдно,- он наклонился сильнее к бармену и сказал почти шепотом, легонько коснувшись шеи парня,- потому что я хочу быть у тебя первым. Все. Точка невозврата. Чуя нагнулся и тоже чуть ли не лег на стойку, так, что их губы почти соприкасались. –М-м, соблазняешь маленьких рыжиков?,- он тихонько провел пальчиками вдоль накаченного торса певца,- а у меня как раз обеденный пе-ре-рыв. Он достал и поставил табличку «Перерыв. Отдохните алкоголики» и, выйдя из-за стойки, снял черный фартук, поправив шляпу и ещё раз отпил вина. –Я пойду прогуляюсь,- бросил Дазай своей группе и взяв Чую подруку вывел в коридор для сотрудников.Потом он сжав его запястье затащил в служебное помещение. Забежав в пустую комнату и заперев дверь, он припер бармена к стене, но не успел ничего сделать, как Чуя взял инициативу в свои руки и, схватив певца за затылок, прижал к своим губам. «Ого, Я и не думал, что он так хорошо целуется»,- мелькнуло у Дазая в голове и он просто впился в губы, все ещё державшие привкус красного полусладкого. Тем временем Накахара уже стягивал с него рубашку. Этот человек, его запах, его мускулистая грудь. Чуя хотел Дазая, так же как и Дазай его. Долго не задерживались, просто сразу настойчиво протолкнули языки и хозяйничая во рту, расстегивали ширинки. Шаловливые пальчики бармена коснулись возбуждённой плоти и, делая интенсивные движения запястьем, в тоже время хозяин руки вытанцовывал языком по шее, груди и торсу партнёра, оставляя засосы по всему телу и доставляя великое блаженство. Потом, встав на колени, обхватил двумя руками и взял рот. Дазай инертно хватил Чую за голову и, намотав волосы, даже как-то грубо толкал и заставлял брать глубже. Кто в итоге кому дал, было ясно не очень, однако, судя по тому, с каким рвением развернулся Накахара и какое наслаждение было у него на лице, когда Осаму вошёл, кажется всё-таки Дазай Чуе. Всем своим телом рыжик заставлял делать себе больно, входить глубже, обращаться грубо. Он со своим чокером на шее, казался собачкой, верным псом и Дазай еле пересиливал желание пристегнуть бармена к стиральной машине и капать на разгоряченное тело кипящим воском. Накахара стонал до хрипоты и срывал голос, лишь бы кайф не кончился слишком быстро. Дазай ускорялся и с удовольствием смотрел, как на глазах Чуи выступили слёзы. Спина, шея, уши, щеки все было красным и покрывалось капельками пота, из открытого рта, с высунутым языком, возбуждающие ещё сильней, стоны и мольбы продолжать. Постепенно рыжик стал содрогаться от оргазма и чуть не сорвав голос, простонал и выгнулся в спине, кончая прямо на холодный кафель. –Тц,- цокнул Дазай, не останавливаясь,- быстро ты. Бармен ничего не ответил, так как пошла новая волна наслаждения. Осаму на миг остановился, а потом толчки стали быстрее и Чуя вновь выгнулся теперь уже от боли. Оба лежали рядышком на кафеле и пытались отдышаться, продолжая соприкосаться губами и наслаждаясь каждой клеткой кожи друг друга. Через некоторое время тишину нарушил охрипший голос Накахары: –Е-ещё хочу. Дома. У меня дома. По общежитию раздались глухие шаги и в замке двери 14-ой комнаты заскрежетал ключ. Вся группа ещё спала в своих кроватях, а солист, пошатываясь, ввалился в спальню и плюхнулся на кровать. Было уже четыре утра. Вчера Дазай ушел прогуляться с рыжим барменом, и так и не вернулся, а три музыканта с горем пополам решили вернуться в свое временное место жительства. Сегодня в 11 у них самолёт в Корею, где они будут давать концерт. Значит проснуться планировалось в шесть. Ещё два часа. Два часа Дазай лежал, прямо в в одежде и ботах, на кровати и смотрел в потолок. «Такая грация, такое тело, такие глаза...» Вино, комплименты, горячий секс и побег ранним утром. Нет. Это был не его дом, а лишь съёмная квартира. Холодная пустующая постель, чашка кофе и ключи на тумбочке - все что осталось от красавчика бармена. В клубе его не было и сегодня у него выходной и, как назло, никто из сотрудников не имел его телефона, не знал где он живёт. Пропал он, милый красивый рыжий пёсик. И единственное упоминание о нем - откровенные засосы и… Шляпа. Черная шляпа с красной лентой, которая потом стала символом «Ночной петли» - группы, солист которой, только и поет, что о суициде, да о рыжем незнакомце. Срывай для меня голос Никто не слышит. Целуй так горячо, Словно душишь, рыжик….