Трава

Там прошла, может быть, неделя, и взгляд твой ещё прозрачен. В чужом безразличном городе, на пустой запылённой крыше дома, который не дом тебе, ты ещё злишься и плачешь, вытирая щеки о согнутые колени, чаще куришь, чем дышишь. Горизонт под тобой лихорадит, мутит, откашливается солнцем. Это только восьмой одинокий рассвет, ты ещё до конца не поверил, что сегодня под утро никто не вернётся к тебе, никогда не вернётся, — и ты будто бы слышишь скрип несуществующей двери. И в бредовом тумане бессонницы кто-то тихо к тебе подходит, останавливается в полшаге и замирает, не прикасаясь. Ты не веришь ни призраку, ни себе, потерявшемуся на свободе, но пока ты решаешься оглянуться, наваждение скорбно тает. Это только восьмой твой рассвет. И ты падаешь, как в могилу, в развороченную постель, огромную и пустую, смотришь всё ещё яркие сны, бессознателен и бессилен, о крушении старого мира, о нелепых слепых поцелуях и тоске. Но, поверь мне (я — знаю), тоска постепенно поблекнет. Заживёт. И рубцы из багрового выцветут в белый. С каждым днём будет легче. И там, через жалких полвека, ты проснёшься, забыв наконец, что когда-то был целым.