Погребённые

      — «Скорпиус»?       — Я так и сказал.       — Нет. Нет. Ни за что!       — Отличное имя.       — ...«Скорпиус»?

***

ТАЙНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ БЕРЕТ НА СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА «ВСЕОБЩЕЕ БЛАГО»

      ...Странности не перестают удивлять. На прошлой неделе всем известный Гарри Джеймс Поттер, обладатель ордена Мерлина первой степени, задержал группу влиятельных ведьм и волшебников. Эта группа «Безликих», которую возглавлял человек, называющий себя «Первой палочкой», признала своё участие в серии подземных экспериментов, которые они проводили последние пять сотен лет или даже больше, откровенно игнорируя законы Международной конфедерации магов. Всех участников, как и их пособников, Алана Панкхёрста и Карлайла Белби, приговорили к сроку в Азкабане. Точное время отбытия наказания не уточняется.       «Мы существовали всегда, — заявил Первая палочка сегодня утром в эксклюзивном интервью перед тем, как его срочно увели мракоборцы. — И так будет и впредь. Придёт время, когда магическому сообществу ещё понадобится наша помощь».       Тем временем жертвы эксперимента этой организации, Гермиона Грейнджер (орден Мерлина первой степени) и Драко Малфой отказались от комментариев, однако известно, что Грейнджер навестила в больнице Дамокла Чизвика, который также подвергся эксперименту.       Подробнее о героическом спасении Чизвиком группы маглов читайте на страницах 3 и 9...

***

      Гермиона, Рон, Гарри и Джинни пришли к могиле Ремуса Люпина в тот самый день, когда Первую палочку посадили в Азкабан. На небольшом кладбище в Уэльсе, где бывший профессор был похоронен вместе с Тонкс и его семьей, они наколдовали кубки и подняли безмолвный тост за человека, который многому научил их и погиб смертью героя. Гарри стоял чуть в стороне, покачивая Тедди Люпина и что-то тихо говоря. Волосы мальчика отливали сдержанным русым цветом.       Рассеянно проводя пальцами по шраму на шее, Гермиона разглядывала разнообразные букеты и венки, покрывающие могилу. Её приобняли за плечи — Рон допил содержимое кубка, взгляд у него был серьёзным.       — Жаль, что его здесь нет.       Люпин помог бы ей, успокоил нервозность, накатывающую на неё без устали.       После возвращения она свалилась с температурой точно так же, как Драко. Уизли переправили Гермиону в Мунго, куда разово разрешили прийти и её родителям. Жаль, что пришлось их волновать.       Она поправилась, конечно, к бесконечному удивлению целителей. Причину её болезни они так и не нашли. Но Гермиона знала, что безумие, охватившее Драко и Чизвика, поджидало её вместе с полнолунием.       Рон сжал её плечо, и она довольно вздохнула. Их встреча прошла натянуто и во многом разбила сердце, но в целом с плеч упала гора. Когда Драко ушёл, а Гермиона торопливо взбежала по ступенькам в книжный, где Джинни направо и налево раздавала проклятья, Рон заметил её, заключил в медвежьи объятия и вдруг поцеловал. Гермиона слишком удивилась, чтобы как-то отреагировать, и он в конце концов отстранился с поражённым, не меньше чем у неё самой, видом.       — Э-э... — она замялась, не зная, как тактичнее сообщить, что они не могут быть вместе в этом смысле. Но Рон печально закивал, приглаживая волосы.       — Знаю, знаю, извини. Я просто... мы не знали, увидим ли тебя ещё когда-нибудь...       Он отступил и потрепал её по голове. Поморщился. У Гермионы вырвался смешок.       В настоящем же Рон сказал:       — У тебя всё будет хорошо. У нас всегда всё хорошо, правда?       — Да, — согласилась Гермиона, наколдовывая венок из колокольчиков, и отлевитировала его на могилу Люпина. — Наверное, да.

***

      — Ну? — с намёком протянула Джинни.       Гермиона недоумённо подняла глаза. Они сидели в «Трёх мётлах», наслаждаясь таким необходимым вечером отдыха. Гарри и Рон отправились к стойке за выпивкой. Джинни разглядывала Гермиону, словно пыталась расшифровать надпись на иностранном языке у той на лбу.       — Что?       — Ты знаешь что. Что у вас с Малфоем?       Гермиона поперхнулась.       — Что... как... откуда ты узнала? — Отрицать было незачем. Ничего плохого она не сделала.       Джинни фыркнула.       — Я же не Рон. И не слепая... Не хочу умалять того, через что ты прошла, но Малфой?..       Гермиона сцепила руки на коленях, ожидая осуждения. Вспоминала ли Джинни Фреда?       — Твоё дело, — наконец пожала та плечами, и Гермиону затопила благодарность. — Тяжёлый, видимо, выдался месяцок.       Они с пониманием переглянулись.       — Но тогда, — продолжила Джинни, а Гермиона уже знала, что она спросит, — вопрос в том, где он сейчас?       Гермиона уставилась вниз на руки. Ответа у неё не было.

***

      Резким взмахом палочки Гермиона отперла дверь в новую квартиру и тяжело вздохнула. Она задержалась в Министерстве почти на три часа дольше обычного, стремясь показать, что её не зря восстановили в прежней должности.       Едва дверь открылась, что-то громыхнуло, будто выстрел из пушки, и Гермиона взвизгнула, тут же подумав о Пожирателях, егерях и безумном смехе Беллатрисы Лестрейндж. Но затем из-за дивана, дверей и углов показались знакомые лица, и она увидела растянутый над камином плакат:       «С ДНЁМ РАЖДЕНЬЯ, ГЕРМИОНА!»       Хагрид сидел, забившись в угол у кухни, и махал ей. Гермиона улыбнулась. Надпись, очевидно, делал он.       — Что вы устроили? — поинтересовалась она, едва дыша. В квартире собрались Невилл и Полумна, Джордж и Андромеда Тонкс, Винки и Кэти Белл и много кто ещё. На всех красовались праздничные колпаки, а в руках были тарелки с тортом.       — Мы не отпраздновали твой день рождения, — прозвучал голос слева, и рядом появился Гарри. — Раз уж тебя заперли в тайном подземелье, сама понимаешь.       Смех замер у неё на губах, когда она присмотрелась к другу. Под глазом у Гарри наливался синяк, а костяшки пальцев пестрили лопнувшими капиллярами. Он улыбался от уха до уха.       — Что случилось? — пискнула Гермиона.       — Не волнуйся. Видела бы ты другого парня.       — Гарри...       — Всё нормально, Гермиона. Я просто думал... в общем, я ошибся. И не было времени лечиться, я торопился сюда.       — Бери торт! — вставил Рон, возникая с другой стороны, и сунул ей тарелку с огромным куском шоколадного торта. Гермиона узнала насыщенный аромат стряпни миссис Уизли, и у неё заурчало в животе.       Торт, как оказалось, был пропитан бренди. К тому времени, как Гермиона это поняла, её согревало изнутри, всё тело расслабилось, и ругать Гарри и Рона за их выходку больше не хотелось. Часы пробили десять вечера, гости затянули «Рональд Уизли — наш король», и она, сама не заметив, присоединилась к ним, распевая во всё горло. Когда последние строчки затихли, Гермиона упала на стул, чувствуя себя опустошенной.       «Забыла, кто написал эту песенку?» — протянул Драко в голове.       Чёрт побери! Гермиона устала проигрывать в голове их последний разговор. Её утомило собственное желание, чтобы он был здесь, с ней, когда, наоборот, следовало просто выбросить его упрямое лицо из мыслей. Устала, устала, устала.       Он оставался рядом, когда у неё поднялась температура. Беспокоился, мрачнел, заботился, но лишь когда никто не видел. Драко притащил ей книги про разных гибридов оборотней и убегал каждый раз, как кто-то из знакомых появлялся на горизонте. Наконец, когда он в спешке аппарировал из её палаты в пятый раз, Гермиона выписалась и заявилась прямиком в его комнату в «Вороньей голове».       — Ты что творишь? — зашипел Драко, загоняя её внутрь и быстро закрывая дверь. — Тебя могли увидеть. Пользуйся камином...       — Да сколько можно! — взорвалась Гермиона. — Больше недели прошло! Сколько ещё ты собираешься так себя вести?       — О чём ты говоришь?       — Об этих прятках. О встречах по вечерам, о том, что ты убегаешь каждый раз, как видишь знакомых. Это уже напрягает.       Он уставился на неё во все глаза.       — А какие еще варианты?       Именно в тот момент Гермиона осознала: что-то очень сильно пошло не так. Их намерения, как оказалось, не совпадали.       — То есть ты собирался продолжать так бог знает сколько времени? Ты серьёзно? — она ненавидела дрожь в собственном голосе, но не смогла подавить её.       — А что ты думала? — судя по тону, Драко считал, что она несёт вздор. — Что мы будем расхаживать под ручку у всех на виду? Что мы... что мы, блядь, когда-то поженимся? Я Малфой!       В голове у Гермионы загудел рой пчёл. Она не услышала дальнейших слов. Мозг отключился от всех чувств. В ушах стояло громкое зловещее жужжание, холод, растущий в груди, расползался по всему телу.       Гермиона вскинула подбородок и произнесла удивительно ровным голосом:       — Конечно. Как я могла забыть?       Она бросилась к двери, но Драко поймал её, развернул и поцеловал.       «Не останав...»       — Нет. — Гермиона вырвалась, отталкивая его. — Не трогай... Нет.       Она выскочила из комнаты, не успел он возразить. В тот вечер впервые за несколько месяцев Гермиона зашла в гости к родителям и сама не заметила, как положила голову на плечо мамы и выплакала море слез, пока не почувствовала себя выжатой как лимон.       За следующие дни Драко прислал ей двадцать семь сов. Гермиона зашвырнула письма подальше, даже не распечатав.       — Эй, откройте дверь!       Крик из гостиной вырвал Гермиону из мрачных размышлений. Она покинула маленькую кухню и обнаружила растерянные лица друзей, которые смотрели то на неё, то на входную дверь. Там на пороге, хмуро глядя на обалдевшего Рона, ладонь которого соскользнула с ручки, стоял Драко. На левой щеке у него темнел космический синяк, в уголке рта запеклась кровь.       Их взгляды встретились, и на мгновение в квартире остались лишь они вдвоём.       — Ты выбрал не лучшее время, Малфой, — отрывисто бросил Гарри. — Мы празднуем её день рождения.       Почему они говорили о ней, но Гермиона ничего не понимала?       — Ты точно хочешь спорить со мной дважды за день, Поттер? — Драко сжал и разжал кулак. Костяшки его пальцев, как и у Гарри, были содраны.       — Это ещё что? — заглушила Гермиона ответ Гарри.       Драко вытащил из мантии большую фиолетовую коробку и протянул ей.       — Я принёс тебе подарок. Выбрал бы другое время, если бы ты ответила хоть на одно письмо.       Гермиона не поддалась на провокацию.       — Что это, Драко?       — Мне что, вслух это говорить? — раздраженно спросил он. — Это капитуляция.       — Ты что несёшь? Хочешь сказать, я вынудила тебя сдаться? Как мило.       — Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — громко поинтересовался Рон.       — Ш-ш-ш, — зашипела на него Джинни.       — Вечно ты всё усложняешь, — пробормотал Драко.       — Тебе лучше уйти. — Но ей хотелось, чтобы он остался. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не захлопнуть дверь магией и не броситься ему на шею, наплевав на зрителей. Но Гермиона была непреклонна. Точно.       Драко шагнул вперёд и сунул ей коробку.       — Хотя бы открой хренов подарок. Там твоя любимая вещь.       — Открой, Гермиона, — неожиданно подключился Гарри.       Гермиона уловила их переглядывания — две трети враждебности, треть понимания — и совершенно растерялась.       — Я... — тяжко вздохнув, она забрала коробку и потянула за жёсткую серебристую ленту. Приподняв крышку, Гермиона уставилась на...       — Камень. — В горле встал ком. В любую секунду её грозило разобрать безумное хихиканье.       — Это всё, что я мог позволить, учитывая, что меня лишили средств, — сообщил Драко. В привычной протяжной манере угадывалась странная лёгкость. Все гости до последнего неестественно притихли и внимали сцене, затаив дыхание.       — Лишили средств?       — Наследства. Отреклись.       Гермиона покосилась на Гарри — тот ответил спокойным взглядом. Он знал! Видимо, Драко связался с ним, когда Гермиона не ответила на письма.       — То есть?..       Драко кивнул.       — Ну, долго это не продлится. Мать уболтает отца за пару недель. Они смирятся. — Как всегда, Драко ответил сразу и на неозвученный вопрос: — У них появились смутные подозрения примерно письме на семнадцатом.       Гермиона фыркнула:       — Жалеть тебя не собираюсь.       — Ну разумеется. Но если бы ты читала письма, то знала бы, что я разыскал Зефира Скоткинса.       — Создателя Исчезательного шкафа? — ничего не понимая, уточнила Гермиона.       — Помимо прочего. Также он изобрёл фонарь, который у нас украл Чизвик. Когда мне вернут деньги, он с радостью обеспечит нас запасом масла для фонаря. До конца жизни.       — Мы... не будем превращаться, — выдохнула Гермиона.       Драко усмехнулся.       — Не за что.       — Как я об этом не подумала?       — Нет, я о камне. Ты же их любишь? Если я правильно помню...       Поддавшись порыву, Гермиона схватила камень и, закатив глаза, в шутку замахнулась на Драко.       Он с лёгкостью перехватил её запястье. Камень выпал из руки. Затем Драко потянул её на себя и впился в губы поцелуем, от которого зашлось сердце, на виду у всех гостей. Не было необходимости говорить или объяснять, что он привёл мозги в порядок. Гермиону ещё никогда так не целовали.       По комнате пробежали поражённые шепотки. Гермиона и Драко отстранились друг от друга.       — Так меня пустят на праздник? — спросил он с явственной усмешкой.       Гермиона улыбнулась.       — Да.