Jealousy

             Джисон кладёт свои шаловливые ручонки на плечи Феликса, то сжимая то разжимая ладони. Он буквально чувствует всем телом, как Минхо пепелит его взглядом за невинное действие, и едва ли сдерживает хитрющую улыбку, которая так и норовит вырваться наружу.       О, да. В последнее время выводить на ревность Ли-старшего стало излюбленным занятием Хана. Нет ничего краше, чем разъяренный Минхо, что со звериным оскалом и громким рычанием припечатывает его к стене за подобные деяния.       Ли вряд ли когда-либо признается, что ревнует, однако Джисону это признание и не требуется — он и так всё видит. Ему вовсе не нужно подтверждение словами, но он никогда не упускает возможности подтрунить старшего, напоминая тому о его вспыльчивой реакции на самые безобидные действия.       Съемки шоу подходят к концу и Хан буквально предвкушает, как Минхо зажмёт его в каком-нибудь углу, явно до боли впившись в узкую талию пальцами, и, может, даже выпустит свои острые зубки. Это заставляет младшего улыбнуться в самый неподходящий момент. Он быстро одёргивает себя, вешая серьёзность на лицо, и продолжает массирующими движениями сжимать хрупкие плечи Феликса.       Джисон бросает мимолетный взгляд, пропитанный равнодушием, в сторону Минхо, и вальяжно отворачивается, словно ему абсолютно всё равно. Будто сейчас вовсе не он трогает другого человека на глазах у собственного парня. Хан буквально ощущает всем нутром, как Ли-старший съедает его проницательным взглядом, однако специально не смотрит в его сторону больше. Делает вид, что не замечает. Не замечает его злобного зырканья, не замечает попыток перенять внимание младшего на себя, не замечает касаний, которые так и вопят:"Эй, я же тут, я рядом, прикоснись ко мне, Джисон~и! Зачем тебе Ёнбок, когда я так близко?"       Хан лишь ухмыляется, игнорируя все деяния старшего, и продолжает липнуть к Феликсу. В какой-то момент он всё же отстраняется, но в моменте начинает льнуть к Чанбину, вызывая еще больше недоумения во взгляде Минхо. Джисон невольно сглатывает, практически гордясь собой, и широко улыбается, прощаясь со стэй на камеру.       Едва яркое освещение за спиной гаснет, а объективы перестают светиться, Ли молниеносно подлетает к нему, но на удивление не впивается своими цепкими пальцами в запястье и не утаскивает от посторонних глаз. Просто крепко обнимает. Как-то по-дружески даже. Это вызывает непонимание уже в глазах младшего.       На секунду в голове Хана проскальзывает мысль, что что-то идёт не так. Возможно, он переборщил. Однако Минхо немного отстраняется и Джисон видит злобный прищур, появившийся в глазах на долю секунды, который тотчас сменился дружелюбием, когда зрительный контакт вновь был установлен.       "Играет, засранец" — подмечает про себя Хан и улыбается. Что же, он готов сыграть. Хотя младший уже приступил, так что начало положено.       Старший берёт Джисона за руку, несильно сжимая небольшую ладонь своей, и ведёт к выходу. Путь к общежитию недолгий, так что идут оба медленно, практически в развалочку, едва ли перебирая ногами. Хан рассказывает о чем-то постороннем, не прибегая к беседам о насущном. Ведет монолог о звездах, их красочном мерцании, белых карликах, взрывах и рождениях сверхновых. Ли молча слушает, иногда шумно вздыхая. И только. Этот язык без костей кого-угодно заговорит и зачарует. Вот и старший под гипнозом словно.       Когда остается буквально пара метров до общаги Хана, Минхо останавливается, выпуская чужую руку из захвата своей собственной.       — Ты чего? — изгибая бровь, интересуется Джисон. — Не зайдешь?       Ли отрицательно вертит головой, вешает на лицо самую милую улыбку, на которую только способен, а после чмокает младшего в уголок губ и разворачивается на пятках.       — Сладких снов, Хан~и, — щебечет ласковым голоском, делая несколько шагов прочь, и машет рукой, не оборачиваясь.       Хан смотрит с непониманием в спину удаляющегося хёна и тяжело вздыхает.       — Спокойной ночи, — шепчет себе под нос он и поджимает губы.       Стоит еще буквально минуту и заходит внутрь. Это кажется странным Джисону. Обычно такого не бывало. Ли выходил из себя в мгновение ока, набрасываясь на младшего, как только они оставались в одиночестве. Хан был готов к рандеву и даже сам подначивал к чему-то горячему этим вечером, а Минхо просто ушел. Почему?       Джисон точно видел искру в чужих карих омутах еще на съемочной площадке. Видел же? Он уже и сам сомневается.       Хан ходит сам не свой от кухни до своей комнаты, пытаясь дать самому себе вразумительный ответ. Да нет же, Ли точно наблюдал за ним. Джисон убеждён, что тот не мог не заметить его показушный флирт. Тогда что? Прошла любовь и помидорками не полакомиться?       Еще немного поистязав себя, Хан отправляется в душ и спать. Он очень устал сегодня и даже не снял напряжение должным образом. Нужно хотя бы выспаться тогда, а завтра он подумает еще раз, если ничего не наладится.       Морфей не жалится над Джисоном — сон не идёт очень долго, а вот навязчивые мысли преследуют. Он уже представляет, как просыпается с отеками под глазами. Это бесит еще больше, учащая пульс и вовсе стирая всю надежду на качественный длительный сон.       Хан засыпает ближе к утру и просыпается спустя пару часов. Ужасно. Он винит себя, Минхо и вообще весь мир. Злится, скалится и материт всё вокруг. Приходит в себя ближе к обеду, где-то в середине очередного прогона танца просто ловит себя на мысли, что вроде бы всё хорошо: Минхо абсолютно спокоен и всеми способами пытается передать своё состояние младшему, приобнимая того за плечи в перерывах, а в моменте кидает в его сторону ласковые улыбки.       И кажется, что действительно всё нормально, однако Джисон шестым чувством ощущает подвох. Он не понимает, в чём он заключается, но точно знает, что всё неспроста. Это и гложет.       — На сегодня всё, — слышится голос лидера откуда-то издалека, как только последние аккорды стихают.       Хан практически сразу после этих слов опускается на пол, садясь в позу лотоса, и пытается отдышаться. Он тянется за бутылкой воды, но вдруг видит, как Минхо спешно идёт к выходу из танцевального зала. В Джисоне словно второе дыхание открывается — он резко поднимается и бежит за старшим.       — Хён, — кричит младший, отчаянно пытаясь догнать Ли.       Минхо оборачивается, останавливаясь, и снова озаряет теплой улыбкой Хана, который практически падает в его объятия.       — Ты... Ты... — Джисон очень старается что-то сказать, но сбитое дыхание едва ли позволяет.       — Тебя не учили в школе, что по коридорам бегать нельзя, Хан~и? — усмехается старший, поглаживая его слегка ощутимыми касаниями между лопаток.       — Ты куда собрался? — выдавливает из себя Джисон, пропуская все подколки мимо ушей, хотя и звучат они по-доброму, но отдаются иначе.       — Мм, ну, — Ли задумывается, — в душ, потом в общагу, а еще в студию нужно съездить. А что такое?       — В студию? — Хан выбирает из произнесенного то, что вызывает недоумение. — Зачем тебе в студию?       — Носки постирать, конечно, зачем же еще? — столь невозмутимо произносит Минхо, что Джисон даже не сразу понимает юмор.       — Эй, — он пихает старшего в бок, — я же серьёзно спрашиваю.       — Хан~и, ну как ты думаешь, зачем мне в студию? — устало вопрошает Ли. — Явно же не для записи моей партии.       — Но мы же всегда вместе туда ездим, — парирует младший, хмуря брови, — почему ты туда один собираешься?       — Я не один, — пожимает плечами Минхо, — Сынмин едет со мной.       — Хорошо, я понял, — Джисон делает шаг назад, — когда вернешься?       — Поздно, Хан~и, — Ли в виноватом жесте поджимает губы.       — Ладно, — Хан несколько раз медленно кивает, прожигая чересчур опечаленным взглядом очаровательное личико напротив.       — Не грусти, — нежным голосом произносит старший, сокращая расстояние, — уверен, ты не успеешь соскучиться, — он ласково улыбается и подается вперед, оставляя легкий поцелуй на щеке Джисона, который словно оторопел — ни слова, ни действия.       Снова смотрит вслед Минхо и томно вздыхает. Дежавю какое-то, ей-богу.       Хан возвращается в танцевальный зал, забирает свои вещи и отправляется в общежитие. Настроение ниже плинтуса, посему он не спешит — идёт медленно и нерасторопно. У него весь вечер впереди, куда торопиться? Тем не менее, он даже не замечает, погрязнув в своих докучающих мыслях, как подходит к дому. На автомате выполняет всё, что должен, — идёт в душ, умывается, чистит зубы, делает масочки, но не даёт себе отчета в своих действиях. Какой-то режим автопилота.       Так проходит еще несколько дней, что не радует. Джисон снова изматывает себя наизнос физически, а Минхо его — морально. Находит каждый раз новые дела, заботы, словно и сам вовсе не скучает. Нет, Хан понимает, конечно, работа на первом месте. Это же всё-таки кусочек их души, частичка их самих, но паранойя никуда не девается от осознания банального.       Хан даже накручивает себя тем, что действительно обидел Ли в тот день, однако старший даже глазом не ведёт. Вовсе не показывает, что его это задело. Значит ли это, что всё хорошо? Джисон с полной уверенностью готов ответить — нет. Минхо прекрасный актер — он мило улыбается, нежно обнимает и ласково разговаривает, но Хан видит его насквозь. Или тот что-то задумал, или уже воплощает задуманное. Младший до сих пор просто не понял, что именно, и это угнетает. Как он может выиграть игру, правила которой ему доселе неизвестны?       Джисон изо всех сил держится еще добрые три дня. Снова пытается вывести на эмоции Ли, долго обнимаясь с Феликсом и воркуя с Крисом, но Минхо словно смотрит мимо каждый раз, не замечая. Хан снова злится — это же был его универсальный способ. Неужели он так часто его использовал, что тот перестал работать?       Еще немного самокопаний и Хан достает телефон. Строчит что-то в бабл, выкладывает какие-то фото в инстаграм и даже немного залипает на ленту, листая посты Минхо, а после открывает с ним чат и пишет.

Вы: 20:24 Я соскучился.

      Джисон сразу же блокирует телефон, словно машинально. Он даже не ждёт молниеносного ответа, поскольку старший предупреждал, что будет снова сегодня занят, однако телефон блымкает практически сразу, оповещая о новом сообщении. Минхо-щи: 20:25 Я тоже соскучился, чаги~я.       Хан невольно улыбается, чувствуя, как тепло внутри мгновенно распространяется. Наверное, читать что-то подобное очень непривычно. Не потому что старший не балует его милыми словечками, а скорее потому что это происходит вживую. Они, в целом, редко чатятся, а если и делают это, то по делу.

Вы: 20:26 Придёшь сегодня? 20:27 Я уже забыл каково это — обнимать тебя ночами.

      Джисон уже прогнозирует отказ, хотя надежда не покидает его бренную душу. Он крепко жмурится, прежде чем приоткрыть немного один глаз и быстро посмотреть на ответ, словно старшеклассница, что по смс призналась крашу в любви. Минхо-щи: 20:29 Да, пора бы восполнять пробелы. 20:30 Но я еще даже не вернулся в общагу. 20:30 Так что... 20:31 Может, завтра?       Хан даже не удивляется. В последние дни Ли только и делает, что кормит его завтраками. Засранец.

Вы: 20:34 А если я приду? 20:35 Ты будешь против?

      Джисон словно решается на отчаянный шаг. Он едва ли несколько раз посетил общагу старшего за добрые полгода с тех пор, как они разъехались. Хану там почему-то не понравилось с первых секунд, как он переступил порог, посему все их встречи были лишь на территории младшего. Это одна из причин, почему Джисон не знает, как отреагирует Минхо, ведь он никогда не приходил, никогда не напрашивался, однако и необходимости не было. Ли никогда его не динамил, скорее — наоборот. Минхо-щи: 20:36 Ничего себе. 20:36 Со мной точно Джисон общается? 20:37 Требую авторизацию!

Вы: 20:37 Прекрати. 20:38 Я же вопрос задал.

Минхо-щи: 20:39 Что за глупости, милый? 20:40 Приходи, конечно. 20:40 Ключ у тебя есть, так что ты мог бы и не спрашивать. 20:41 Я всегда рад тебя видеть.

Вы: 20:42 Хорошо, я скоро буду.

Минхо-щи: 20:43 Не спеши. 20:44 Я еще не скоро вернусь. 20:44 И будь осторожен. 20:45 Не отказывайся от сопровождения стаффа.

Вы: 20:46 Ля, ты. 20:46 Мне что пять? 20:46 К чему переживания? 20:47 Здесь идти минут десять максимум.

Минхо-щи: 20:49 Я дорожу тобой, поэтому волнуюсь. 20:50 Не веди себя безрассудно. 20:51 Будь аккуратен.

Вы: 20:52 Ладно, мам.

Минхо-щи: 20:53 Позер мелкий.

Вы: 20:54 И я тебя люблю.

Минхо-щи: 20:55 💔       Джисон жмёт на кнопку блокировки телефона и начинает собираться со скоростью света. Да, пусть Ли и сказал, что еще не собирается возвращаться, но хотелось поскорее оказаться в его комнате и ожидать прихода там.       Хан столь спешит, что забывает ключ, за которым приходится возвращаться. К слову, он прислушивается к Минхо и отправляется в его обитель не в одиночку.       Джисон ждёт старшего доволи долго, но к полуночи всё же засыпает. Он ловит себя на мысли, что это даже как-то странно. Последние дни он мучил себя чуть ли не до утра в попытках уснуть, а в кровати Ли с трудом продержался несколько часов. Хан списывает всё на усталость — физическая измотанность берёт верх и он просто не в силах противостоять.       Сквозь сон Джисон чувствует, как Минхо возвращается, как нежно обнимает его со спины. Даже слышит тихое сопение спустя некоторое время, но разлепить ресницы или вымолвить хоть слово вовсе не получается. Он оставляет это на попозже, а пока не без труда поворачивается лицом к старшему, утыкаясь носом в изгиб чужой шеи, и жмётся ближе, вновь проваливаясь в сон.       С утра Хан не обнаруживает Ли рядом, но с надеждой хлопает ладонью по пустой стороне кровати, которая уже остыла. Он томно вздыхает и трет глаза, приподнимаясь на локте. Джисон неосознанно хмурит брови и дует губы, пока нехотя вылезает из-под теплого одеяла. Он выходит в коридор, сонно потягиваясь, и слышит знакомые голоса, доносящиеся из кухни.       Хан на цыпочках подходит к приоткрытой двери, но заглянуть не решается — навостряет слух, стоя за углом, как шпион-любитель. Минхо о чем-то воркует с Феликсом, однако понять, о чём, не удается. Джисон слышит приближающиеся шаги и вместо того, чтобы непринужденно войти внутрь, сбегает, как последний трус, даже не поняв, чего в итоге испугался. Он возвращается в комнату и ныряет под одеяло, накрываясь им с головой.       Неприятное чувство моментально селится в груди, но Хан отчаянно пытается его гнать от себя. Он считает это абсолютно нечестным, поскольку совсем неревнивый. Джисон так же отчаянно пытается себя убедить в том, что бесится лишь оттого, что Ли предпочел утренним объятиям с ним беседы с Феликсом. Это не ревность. Нет-нет, вовсе нет. Это просто досаждающее чувство обиды, которое пусть и тесно граничит с той самой ревностью.       Дверь тихонько приоткрывается и Хан затаивает дыхание, пытаясь не выдать себя. Тихие шаги становятся всё отчетливее, а после резко прекращаются аккурат в тот момент, когда мягкая поверхность кровати чуть прогибается под тяжестью чужого тела с другой стороны.       — Джисон~и, — тихо-тихо, словно боясь спугнуть, зовёт его по имени Ли, практически обжигая горячим дыханием ушко младшего.       Этот жест заставляет Хана рефлекторно накрыть ладонью ушную раковину и сжаться клубочком, содрогаясь всем телом. Минхо же это вовсе не останавливает — он невесомо касается губами чувствительной кожи на шее рядом с позвонками и оставляет дорожку из поцелуев, направляясь к плечу. Джисон недолго терпит сладкую пытку и всё же поворачивается лицом к старшему. Смотрит несколько мгновений заспанным недовольным взглядом, будто пытаясь испепелить, а после опускает его вниз, словно засмущавшись.       — Доброе утро, соня, — ероша прядки волос младшего, ласково произносит Минхо и тянет уголки губ вверх.       — Доброе ли, — шипит в ответ Хан, снова накрываясь одеялом с головой.       — Разве нет? — удивленно интересуется Ли. — Не выспался, что ли?       Джисон собирается вынырнуть из своего импровизированного убежища и даже что-то сказать, но телефон старшего раздается звонком, что заставляет притормозить.       Минхо нужно уйти, как выясняется, и они снова прощаются до вечера. Хан тянет время, сковывая старшего в объятиях и выпрашивая еще пару секунд несдержанных поцелуев, но всё же отпускает.       — Ужасное утро, — бормочет он себе под нос, как только дверь за Ли закрывается. — Нет, отвратительное утро, — подводит итог.       Джисон долгие часы настраивает себя на нужный лад и всё собирается вернуться к себе, но так и не уходит. Остается до вечера, ожидая прихода Минхо. Ожидание, к слову, даётся ему с трудом. Скука сдавливает в тиски с невероятной силой, хотя он пытается отчаянно себя развлечь: снимает тиктоки с Феликсом, играет в карты с Сынмином и даже ходит хвостиком за Чонином, то и дело подшучивая над ним. Так или иначе особой радости это не несёт.       Вымотавшись к вечеру, Хан соглашается на предложение Яна посмотреть вместе фильм. Чуть погодя к ним присоединяется Феликс, но экшена с веселыми комментариями, на который рассчитывал Джисон, не происходит. Каждый лениво развалился на диване и, как завороженный, смотрит в экран. Хан даже успевает посчитать, сколько раз он моргнул за последние пять минут — настолько интересный нынче кинематограф.       Звук открывающейся входной двери заставляет Джисона вздрогнуть, но не отпрянуть от плеча Ли-младшего, на котором он так вальяжно расположился щекой. Минхо медленно заходит в гостиную, лениво окидывая присутствующих взглядом, который на мгновение вспыхивает искрами, но Ли их, очевидно, усердно тушит.       Минхо приветливо кивает, но вслух ничего не говорит — кажется, не хочет мешать просмотру "мега интересного" кино. Он ласково улыбается Джисону, который в упор смотрит на него, запрокинув голову назад, а после быстрым шагом направляется в другую сторону. Хан успевает уловить то, как старший поменялся в лице на долю секунды, прежде чем отвернулся. Он быстро выпутывается из объятий Феликса и следует за Ли-старшим в его комнату.       — Что происходит? — выпаливает Джисон, едва ли переступая порог комнаты, и, похоже, застает Минхо врасплох этим вопросом.       — О чём ты? — он приподнимает бровь. — Прости, что не присоединился, если ты об этом, сначала хотел переодеться.       — Нет, я не об этом, — шипит младший.       — Сон~и, — и снова милейшая улыбка на свете оседает на устах Ли, — я не умею читать мысли, милый. Просто скажи, что тебя тревожит.       Минхо смотрит с нежностью и, не отрывая взгляда, медленно расстегивает свою рубашку, попутно разуваясь.       — Ты, — Хан устало вздыхает, — ты меня тревожишь. Почему ты стал так странно реагировать? Почему ты стараешься давить из себя напущенную доброжелательность? Ты же злишься, я вижу.       — С чего ты взял? — с недоумением интересуется Ли, спокойно натягивая на себя домашнюю футболку.       Джисон смотрит так, словно сейчас прожжет дыру в старшем, и Минхо сдаётся. Кладёт обратно в шкаф пижамные штаны, что только что взял в руки, и делает шаг к Хану, достаточно быстро заключая того в крепкие объятия.       — Прости, Джисон~и, — в самое ушко шепчет Ли, а после чуть отстраняется, заглядывая в чужие карие омуты пронзающим взглядом. — Я правда стараюсь не злиться, не ревновать, но пока что получается с трудом. Я пытаюсь контролировать свои вспышки агрессии и...       — Нет, Минхо, — перебивает младший, — я спрашиваю причину. Почему ты пытаешься это контролировать?       — Не понял, — в глазах Минхо мелькает охуевание от озвученного вопроса, который на мгновение заставляет того оторопеть. — Чтобы не сделать тебе больно? — скорее вопросительно отвечает он спустя паузу. — Или ты мазохист?!       — Нет-нет, я не...       — Ну, вот, — прерывает на полуслове старший, подобаясь примеру Джисона, — я видел синяки на твоем теле от своих пальцев, видел ссадины... Мне жаль.       — Нет, погоди, я не к тому вёл, — отрицательно машет головой Хан, — ты не должен извиняться. Я же никогда и словом не обмолвился, что мне не нравится или неприятно.       — В смысле? — и снова взгляд полный неозвученных вопросов вперемешку со ступором. — Что ты имеешь в виду?       — Имею ввиду, что... — Джисон запинается, а после делает глубокий вдох и выпаливает на одном дыхании, — мне нравится, когда ты ведешь себя грубо. Нравится, когда вжимаешь меня в углы. Нравится, когда до боли сжимаешь бедра, талию. Господи, я не мазохист, честно, но ты и не переступаешь черту. Мне нравятся твои запалы и я негодую, почему ты их тушишь.       Минхо внемлет и слова проронить не может. К концу монолога младшего его челюсть едва ли не волочится по полу от сказанных слов.       — То есть ты всё это время специально выводил меня из себя, пока я убивался в домыслах? — шипит Ли, делая несколько шагов вперед, впечатывая Хана в стену. — Я практически закопал себя в том, что причиняю столько боли своему любимому ангелочку, а ты намеренно подливал масло в огонь? — он выставляет указательный палец перед лицом младшего, практически тыкая им в него угрожающе.       — Нет-нет, я не специально, правда, — взмаливается Джисон, но этот оцепеняющий страх перед разъяренным Ли ему до тянущего чувства внизу живота нравится. — Это получалось само собой чаще всего, но иногда я... В общем, твоя реакция...       — Я тебе покажу свою реакцию на все твои малодушные выходки, — чеканит Минхо, прикладывая ладонь к тонкой шее перед собой и несильно сдавливая пальцы.       Хан буквально задыхается из-за перекрытого доступа к кислороду, но больше его удушает лишь моментально окутавшее желание. Он растекается под властвующим Минхо, как сливочное мороженое в самый жаркий день лета. Джисон с трудом отлипает от стены, к которой был припечатан мгновение назад, когда его дергают за запястье и ведут в сторону кровати, опрокидывая на её поверхность. Ли в доли секунды оказывается сверху, нависая над Ханом, который в свою очередь готов залезть на потолок, едва встречаясь с обжигающим взглядом напротив.       Минхо продолжает смотреть дерзко нагло, наспех расправляясь с такой ненужной сейчас одеждой младшего. Он тянется к прикроватной тумбочке, доставая оттуда тюбик лубриканта под бегающим из угла в угол взглядом Джисона, а после опускает руку на изнывающий член Хана, делая несколько поступающих движений вверх-вниз. Ли тянется вниз, проходится губами по вздымающейся груди младшего, а после пускает в ход язык, практически вылизывая выпирающие ключицы и подрагивающие венки на шее.       Джисон с трудом глотает собственные стоны, пытаясь быть тише, и ёрзает, сминая простыни под собой. Однако, когда Минхо оголяет ряд белоснежных зубов и больно впивается клыками в нежную кожу, сдерживаться не представляется возможным — Хан глухо скулит куда-то в сторону, прикусывая внутреннюю сторону щек.       Ли же ухмыляется такой реакции, но Джисон не видит этого коварства, зато чувствует всем нутром. Он чуть медлит, издеваясь над младшим, а после отстраняется, умещаясь удобнее меж разведенных бёдер.       Пока Хан пытается отдышаться, колпачок в руках Минхо громко щелкает, после чего Джисон ощущает холодные пальцы, измазанные в вязкой жидкости, у колечка мышц. Ли проталкивает в него всего один для начала — он, конечно, сейчас плохой мальчик, но все еще очень заботливый. Так или иначе младший провел в душе слишком много времени, чтобы сейчас довольствоваться какими-то пальцами и тем более — одним!       — Минхо~я, — практически стонет Джисон, — меня не надо растягивать, я готов, пожалуйста, не медли.       — Тебе вообще слова не давали, — грозно произносит старший, — лежи и молчи.       Ли действительно не спешит — лениво двигает двумя пальцами внутри, разводя их на манер ножниц. Хану же не терпится, он сам пытается глубже насадиться, но Минхо не позволяет. Джисон уже готов что-то сказать, даже рот открывает, но получается лишь заскулить, потому что острые зубы старшего больно впиваются в мягкую кожу чуть ниже рёбер, а свободная рука крепко сжимает участок рядом с тазобедренной косточкой, оставляя бледные следы после себя.       Хан морщит нос, кусает губы и вертит головой в разные стороны, время от времени пытаясь подтянуться на локтях, но Ли его крепко удерживает в одном конкретном положении, а после как-то очень резко хватает за плечо, заставляя перевернуться на живот.       Джисон практически впечатывается лицом в подушку, но даже не обращает на это внимания, ощущая головку члена, что скользит по расселине меж ягодиц. Он пытается прогнуться и немного податься назад, но чужая ладонь быстро пресекает это, надавливая между лопаток и вынуждая лечь.       — Пожалуйста, — снова скулит младший.       Хан повторяет одно конкретное слово высоким голосом и отчаянно пытается шевелить бедрами, потираясь дырочкой о головку члена. Он несколько раз даже старается самостоятельно насадиться, однако Минхо не позволяет.       — Умоляю тебя, хватит меня мучить, — срывающимся голосом просит Джисон, но в ответ слышит смешок.       — Что же ты такой нетерпеливый, — грубо выпаливает Ли.       Хан собирается что-то ответить, но ладонь, которая с звонким шлепком опускается на его ягодицу, заставляет заткнуться. Он настолько резко сжимает челюсти, что буквально миллиметр в сторону и он бы прокусил собственный язык. Джисон делает судорожный глубокий вдох, но вмиг давится всем поглощенным воздухом, потому что Минхо резко отрывает ладонь от саднящей половинки попы и снова опускает обратно. Младший уже не в силах подавлять звуки, рвущиеся из его рта, посему гортанно выстанывает что-то непонятное, но болезненный скулёж очень скоро перерастает в отклик наслаждения, поскольку Ли проникает в податливо раскрытое колечко мышц одним рывком на всю длину.       Джисон нетерпеливо виляет бёдрами, вынуждая, кажется, тем самым Ли надавить на его поясницу. Хан недовольно что-то бормочет, а после взвизгивает, чувствуя, как помимо члена в него проникают еще и пальцы.       — Ты что... — голос младшего предательски подрагивает, срываясь, и он запинается, делая вдох. — Стой-стой-стой, это больно.       — Потерпи совсем чуть-чуть, — ласково шепчет Минхо куда-то в загривок Джисона, которого это почему-то и впрямь усмиряет.       Ли продолжает шептать что-то успокаивающее, а Хан и вовсе не пытается больше вырваться. Прикусывает ребро ладони до боли и действительно терпит. В какой-то момент ощущения становятся минимально дискомфортными и Джисона окутывает чувство смущения, когда он понимает, что Ли рассматривает его там, старательно раскрывая его дырочку пальцами шире.       Хан делает глубокий вдох, пытаясь унять свою застенчивость — они всё-таки давно вместе и подобное не должно вызывать жар и покраснение щек, но почему-то вызывает. Еще пара мгновений тщетных проб и Джисон прогибается в спине чуть ли не до хруста, когда подушечка пальца проходится по комочку нервов внутри. Минхо, кажется, того и добивался, потому что младший снова слышит смешок где-то сзади, но ускорившийся темп проникновения и исчезновения члена внутри него не дают ни подумать об этом, ни рассердиться.       Мелькающие звездочки начинают редеть перед глазами Хана с каждым новым толчком, а когда пальцы исчезают и ритм становится чуть более медленным и рваным, но зато глубоким, Джисон словно импульсы тока проходящие по позвоночнику ощущает.       Ли впивается ладонью в волосы на макушке младшего, переплетая пальцы в прядках, и с силой тянет на себя. Хан едва ли себя контролирует, но ощущает на шее вторую руку, что больно начинает сдавливать горло, и вовсе теряет связь с реальностью. Здравый смысл улетел на орбиту еще в первый раз, а сейчас за ним отправляется и сознание изведывать космические просторы.       Джисон словно разлетается осколками, с трудом собирая себя по кусочкам, чтобы снова разбиться. Минхо, что ни капельки не сдерживается, просто играет со струнами его души, до скрежета их натягивая. Кажется, коснись и точно лопнет. Или не кажется.       Хан уже не здесь. Мысленно — точно нет. Он где-то далеко. В забвении и не меньше. Ощущение прострации длится буквально пару секунд, но Джисон успевает прочувствовать Ли каждой своей нервной клеткой и не только тактильно.       В сознание приводит болезненный укус в плечо, немного неприятная пустота внутри и что-то теплое, что разливается по пояснице.       Секунда, две, пять на возврат мыслительного процесса и на устах младшего селится счастливейшая улыбка, которую он смущенно прячет в подушке.       — Знаешь, — подает голос Хан, но запинается, вздрагивая, когда ощущает что-то холодное и влажное, касающееся его спины, но понимает, что это салфетка и продолжает, — я думал, ты специально меня избегал.       — Думаешь, я мог бы? — лукаво интересуется Ли и невесомо целует младшего под лопаткой, а после проходится там же кончиком носа, что заставляет поёжиться.       — Я себя успел так сильно накрутить, что подумал — да, — грустно усмехается Джисон, переворачиваясь на бок.       — Нет, — Минхо ложится рядом, отрицательно мотая головой в разные стороны, и нежно касается большим пальцем порозовевшей щеки Хана. — Хотя даже если бы мог, то не хотел бы и не стал. Какой в этом смысл, если я люблю тебя и желаю быть рядом постоянно?       Джисон морщит нос, снова смущаясь под пристальным взглядом, что так и веет добротой. Он уже снова готов корить себя, что позволил надумать всякого о таком замечательном хёне, но Ли словно мысли его читает.       — Не смей загоняться, — с укоризной произносит он, — всё хорошо, понял?       — Нет, — поджимает губы Хан. — Не хорошо!       — Хочешь со мной поспорить? — Минхо прищуривается, кажется, готовясь парировать в противном случае неоспоримыми доводами.       — Да! — восклицает младший. — Потому что всё просто прекрасно, — он на мгновение высовывает язык, как самый настоящий шкодливый ребёнок, дразнясь, а после подается вперед, накрывая чужие уста своими и вовлекая в робкий поцелуй.       Оторваться от сладких губ заставляет вибрирующий телефон, который Джисон собирается просто поставить на беззвучный, но вдруг цепляется взглядом за забавный текст смс от Феликса. Ёнбок~и: 23:03 Было лучше, когда вы трахались у тебя. 23:24 Это невыносимо. 23:25 Вы можете быть хотя бы потише?! 23:39 Джисон, я тебя прибью. 23:48 У тебя несомненно красивый голос. 23:49 Но я предпочитаю слушать его днём. 23:50 А не ночью, когда хочется спать! 23:50 Ты ужасен, Джисон!       Хан начинает смеяться в голос, передавая телефон Минхо, чтоб тот тоже прочитал.       — Вот же засранец, — констатирует Ли.       — Согласен, — кивает Джисон.       — Чего нам всем стоит одна его ночь, проведенная в комнате Хёнджина, — старший недовольно морщится.       — Вот-вот, — подтверждает Джисон, — может, на заключительных аккордах добъём его? — поигрывая бровями, предлагает он.       — Ну, не знаю, — показушно задумывается Минхо.       — Я могу потрогать Чонина при тебе, если это поможет, — выпаливает младший и тут же жалеет о сказанном, встречаясь с яростным взглядом напротив.       — Тогда себя будешь трогать сам, — хмыкает Ли.       — Всё-всё, я понял, — едва ли сдерживая улыбку, несколько раз согласно кивает Хан, — иди ко мне, мой ревнивец, — он тянет ручонки к Минхо, но его тотчас неприятно щелкают по носу, заставляя скривиться, после чего всё же принимают теплые ласковые объятия и даже нежно целуют.