Апельсины

Такие яркие. Такие притягательные. В номере отеля, сделанном в минимализме с малым использованием оттенков, только на них задерживался взгляд. Они горели огнем. Горничная, которая явно любила свою работу, составила из них небольшую пирамидку. Они лежали на прозрачной тарелке и буквально светились, словно четыре маленьких и жарких солнца. Большие. Круглые. И, вероятно, очень сочные. Минхо, смотревший на них последние минуты две, шумно сглотнул. Он не ел апельсины последние года три. Проходил мимо в магазине, старался их не замечать. Когда в гостях на стол ставили фруктовую тарелку, Минхо упорно ел груши, внушая себе, что они ему нравятся. Если в ресторане приносили блюдо и там оказывались апельсины, он отдавал их Джисону и украдкой наблюдал за тем, как он их ест. Джисона не было в номере. Он ушел, чтобы что-то уточнить у администратора и, почему-то задерживался. Минхо мысленно молил его, чтобы он вот прямо сейчас открыл дверь и вошел в комнату. Минхо мысленно молил его, чтобы он не приходил еще некоторое время. Такие вкусные. Такие любимые. И, вместе с тем, такие запретные. Видимо, сам дьявол решил испытать его на прочность. Но, может, ему уже можно? Он не ел их очень долго и исправно пил таблетки под строгим наблюдением Джисона. Может, от одной дольки ничего не случится? Рука, что до побеления костяшек вцепилась в ручку чемодана, наконец расслабилась. Оставив его там, где он стоял, Минхо снял со спины рюкзак и, не глядя, кинул на кровать. Все его внимание приковывали к себе только апельсины. Апельсины, собранные в пирамидку на прозрачной тарелке, стоящей на черном столе, на поверхности которого отражались апельсины. Минхо держался. Держался из последних сил. Но, когда в окно заглянуло озорное летнее солнце и коснулось своими невесомыми лучами оранжевой корки фруктов, Ли Минхо зажмурился и шумно вздохнул. Даже с закрытыми глазами, он видел перед собой манящие и сияющие апельсины. Рот наполнился слюной. На языке появился фантомный, такой забытый и прекрасный вкус… Нет! Минхо отдернул себя. Ему нельзя. Он терпел и ограничивал себя три года! Это же должно что-то значить? У него же должна была появиться выдержка?! Не для того он держался, чтобы так неожиданно и позорно сорваться! Черт! Черт! Черт! Ли Минхо открыл глаза и… пошел на поводу у своей слабости. Словно утопающий, он схватил самый верхний апельсин. Слегка сжал. Холодный. Подушечки пальцев чувствовали каждую неровность кожуры, которой касались. Поднес фрукт к носу и вдохнул его запах полной грудью, закрыв от наслаждения глаза. Свежий, цитрусовый, сладковатый со слегка цветочными и горькими нотками. Ни секунды не задумываясь над последствиями, Минхо пошел в ванную комнату, чтобы тщательно помыть фрукт. Он не был уверен, что горничная сделала это заранее, прежде, чем выложить их на тарелку. Уж лучше перестраховаться. Душа была спокойна, а мысли чисты. Идя на этот отчаянный шаг, Минхо не чувствовал ничего, кроме свободы. Такой манящей и желанной. Он словно сбросил со своих плеч цепи, что долгое время безжалостно тянули его вниз, вынуждая, пригибаться к земле. Поэтому сейчас, тщательно протирая фрукт от влаги, Минхо нисколько не сомневался в правильности своих действий. Он нашел в кармане рюкзака походный складной нож и сел за стол. Пастели салфетку и принялся резать прямо на весу. Острое лезвие с лёгкостью разрезало фрукт пополам. Крупными каплями потек сок, скатываясь с пальцев на салфетку. Запах стал ярче, резче. Он заполнил собой все пространство вокруг Минхо, поселился в его легких. А цвет? Внутри апельсин был еще ярче, чем снаружи. Мякоть соблазнительно блестела от сока. Несмотря на то, что черта уже давно была им пройдена, Минхо не спешил и растягивал момент, как только мог. Наслаждался влажным звуком, с которым нож разрезал половинки на более мелкие дольки. Слушал, как при этом булькает мякоть, выпуская из себя такой ценный и вкусный нектар. Запах, цвет и звуки, липкий сок на пальцах — все это дурманило сознание. Если бы кто-нибудь два года назад сказал ему, что можно так сильно хотеть что-то из еды, Минхо бы ни за что не поверил этому человеку. Но вот он. Сидит в номере отеля и теряет голову от апельсинов. Таких вкусных. Таких любимых. И таких запретных. Он проиграл искусителю-дьяволу. Так долго сопротивлялся и держался, только для того, чтобы с ничего и так неожиданно сорваться. И как он объяснит Джисону свой поступок? Минхо трепетно и осторожно взял одну дольку и поднес ко рту. Он уже почти ощущал на языке этот сладкий вкус с легкой горчинкой, когда неожиданно пискнул электронный замок. Минхо замер, так и не успев вкусить этот желанный и запретный плод. Сердце бешено забилось. —Я вернулся, — произнес Хан, открывая дверь. Послышался шум. Джисон закатил в номер свой чемодан, скинул рюкзак и куртку, снял обувь, — Я заказал нам ужин. И еще попросил администратора проследить за тем, чтобы нам в номер не приносили апельсины, потому что у тебя на них аллергия. Наконец он обратил внимание на странно замершего Минхо. Он смотрел на Джисона испуганно, но с явной решительностью бороться до конца, если потребуется. А затем Хан обратил внимание на дольку апельсина у парня в руке и на остальные дольки, аккуратно расставленные на влажной салфетке. На нож, липкий от нектара. Затем снова уставился в глаза Минхо. Повисла долгая пауза. Время как будто замерло. Долгий контакт глаза в глаза. Казалось, что они почти не моргали и не дышали. Каждый из них напрягся, готовясь сделать первый шаг: один готовился к стремительному броску, другой собирался дать деру. Пока никто не решался дергаться. Анализируя ситуацию, Джисон понял, что Минхо так просто не сдастся и не пойдет на попятную. Он нахмурился, и это стало сигналом. Стул громко заскрежетал по полу. Ли выскочил из-за стола. Но номер был маленький, бежать некуда. Стол — преграда бесполезная. Он был круглым и слишком маленьким. Выход перекрыт. Минхо было все равно на оставшиеся дольки, главное успеть запихать в рот хотя бы ту, что он держит в руках. Хотя бы ее. Главное успеть. Все происходило слишком быстро. Минхо рванул к кровати, намереваясь ее перескочить. Но, рука Джисона, словно клешня, вцепилась ему в щиколотку. Он с размаху плюхнулся на матрас. Вот он, его последний шанс! Он снова поднес дольку ко рту… Хан навалился на него сверху, вдавливая всем своим весом в кровать. С губ Минхо успел сорваться недовольный стон, прежде, чем чужая рука закрывает ему рот. В отчаянной надежде спасти этот несчастный кусочек апельсина, Ли вытягивает руку, чтобы Джисон не дотянулся. — И как это понимать? — голос Джисона слегка хриплый и напряженный из-за того, что он прикладывал все свои силы, чтобы удержать Минхо на месте. Он произнес это тихо, спокойно, обжигая ухо Ли горячим дыханием. Его свободная рука вытянулась вдоль руки Минхо, но не дотянулась до дольки. Лишь крепко обхватила запястье, — Неужели ты забыл, что у тебя аллергия? Хочешь провести весь отпуск сидя в номере и облазить словно ящерица, меняющая кожу? По телу Минхо побежали мурашки. Скован по рукам и ногам. Как он ни пытался сбросить с себя Джисона, у него не получалось. Их силы были примерно равны, но Хан был немного сильнее и тяжелее. Минхо был готов рычать от досады. Нужно было впиться зубами в мякоть еще в тот момент, когда Джисон только пришел и раздевался. Тогда он бы не смог ему помешать. Ли снова попытался взбрыкнуть. Бесполезно. Вцепился, словно клещ. А долька так и продолжала приковывать к себе взгляд. Яркая, сочная и недосягаемая. Сок капал с пальцев прямо на пол. Плевать ему на последствия. Да, будет облазить, словно ящерица. Да, будет расчесывать костяшки пальцев и локти почти до крови. Да, у него будет шелушиться кожа на веках, а они сами будут болеть от микро трещинок. Да, это все будет, но зато он снова почувствует этот прекрасный вкус, который наполнит весь его рот. Вкус, на который среагируют его вкусовые рецепторы. Это подарит ему мимолетное счастье. Минхо собрал последние силы для рывка. Зубы сомкнулись на двух пальцах Джисона. — Черт, Минхо! — парень выругался и отпустил своего пленника. Началась возня на кровати. Оба пытались добраться до этого злополучного апельсина. Но один с целью, чтобы избавиться, а другой, чтобы съесть. Подушки упали на пол. Одеяло и покрывало скомкались. Никто не хотел уступать и сдаваться. Оба стремительно выдыхались. Не было ни ругани, ни пререканий. Борьба была тихой, молчаливой. И при этом Хан так и ни разу не дотянулся до цели, у Минхо были слишком ловкие и быстрые руки. Джисон снова навалился на Минхо, оказываясь сверху. Одну его руку он прижал к кровати. Вторая, с долькой фрукта, осталась свободна. А другая рука Хана была зажата между кроватью и поясницей Минхо. Глаза Ли вспыхнули победным огнем. Взъерошенный, запыхавшийся и раскрасневшийся, он широко и издевательски улыбнулся, чувствуя свое превосходство. Он открыл рот, собираясь наконец откусить то, за что боролся не жалея себя, прямо у Джисона на глазах. Но Минхо, празднуя свою победу, напрочь забыл об одном козыре оппонента. Хан дернулся вперед, жадно впиваясь в губы Ли. Долька апельсина ткнулась ему в щеку. Воспользовавшись замешательством Минхо, парень вытащил из-под него свою руку и, переплетая их липкие от сока пальцы, прижал руки Ли к кровати. Долька апельсина упала на пол. Все такая же манящая, вкусная, но уже никому не нужная. — Я же говорил, что буду строго следить за тем, чтобы ты не ел их, — отстранившись, произнес Хан. Его голос все такой же спокойный. Он легко улыбался, наблюдая за тем, как меняются эмоции на лице Минхо. — Иди ты в… — беззлобно, но с оттенком обиды и досады начал Ли, но его прервали поцелуем, заставив замолчать. Он проиграл дьяволу, поддавшись его искушению. Он проиграл Джисону, не сумев в борьбе за это искушение выйти победителем. Сегодня был явно не его день.