Смерть у меня на хвосте

В один из удачных с точки зрения погоды дней я вместе с Люси и Асторией выбрался в Хогсмид. Благо, мой опекун МакГонагалл дала мне разрешение покидать стены замка. Митчел потащила нас в магазин «Магических вредилок», которые были открыты братьями Уизли. И это место меня действительно поразило. Столько различных колбочек, свистелок, оживших игрушек я не видел очень давно. Наверное, что-то подобное я мог видеть в ларьках, что соседствовали рядом с цирками. Чтобы взбудораженная после шоу детвора развела родителей на продолжение веселье. Разумеется, вредилки в моем мире не имели магического происхождения, поэтому были не так интересны. Здесь я увидел анимированные картинки, очень похожие на 3D-графику на огромных транспарантах. Только в моем мире это была реклама, а здесь… Да, тоже реклама, только не кока-колы, я всевозможных приколов производства рыжеволосых братьев. Люси увлеклась порошками с неожиданными мутациями. Говорили, если вдохнешь такой порошок, у тебя могут вырасти совиные крылья, уши книлза или щупальца кальмара. У кого-то вырастали даже атрибуты единорогов. Мне больше приглянулись стеллажи со сладостями. Вредить я никому не хотел. Даже ради шутки. В моем прошлом надо мной иногда издевались в школе. И я для себя решил никогда не повторять издевок моих одноклассников. Потом я хотел посмотреть на карликовых пушистиков. В анимагической форме демимаски мне нравилось находить каких-нибудь зверюшек и ухаживать за ними. Как я читал, это у моего существа проявлялся материнский инстинкт. Понятия не имею, откуда он у меня. А Астория ушла к стеллажам с любовными напитками. Люси не могла этого не заметить: — Что, кого-то приворожить надумала? — А! Что? Нет! — девушка была застигнута врасплох. И судорожно спрятала один из пузырьков в карман мантии. — А что тогда прохлаждаешься с этими приворотами? Небось, в твоих честолюбивых фантазиях уже нарисовался благородный муж? — лукаво улыбнулась Митчел. — Ничего подобного! Я просто искала напиток для устранения веснушек. А мой будущий муж… О нем я предпочту не говорить с вами. — Да я же пошутила! Что, действительно нравится кто? Кажется, обсуждение зашло слишком далеко. Я прокашлялся и решил сменить тему. — Лучше расскажи нам, для чего тебе это? — указал я на довольно объемную шкатулку в руках моей соседки. — Ах, это. Ну, не хотела я вам этого говорить. Кто знает, может, вы бы стали следующими в списке моих розыгрышей. Но раз я поймана за руку, так и быть. В этой шкатулке морок. Который по своим свойствам очень похож на боггарта. То есть покажет самый явный страх. Но его будет видеть только тот, кто смотрит в шкатулку. И, разумеется, никаким заклинанием его не прогнать. Вот смеху-то будет! — А ты не боишься, что с тобой кто-нибудь тоже злую шутку сотворит? — спросил я для галочки. — Это произойдет не скоро, так как у меня тестовый образец. Они еще не в продаже. Но я за скромные галлеоны выторговала возможность у близнецов опробовать это первой. — Повезло тебе! — воскликнула Астория. Но мне было не понятно, насколько она была искренней в своем порыве выразить восторг. — Девчонки, у вас есть предложения, кого мы разыграем? Раз вы теперь в теме, будете мне помогать. Может, Слизней? — Ну, их не жалко. Почему бы и нет, — озвучил очевидную мысль я. — Тогда давайте Малфоя разыграем! — М-Малфоя? — прошептала Гринграсс. Мы с Митчел переглянулись. — Понятно. Этого исключаем, — сказала Люси без объяснения причин. Я же не видел смысла настаивать. Все же, розыгрыши я не любил. — У тебя есть минутка? — спросила меня Полумна, когда я был в библиотеке. — Конечно, что случилось? — Пожалуйста, никому не говори. Но кажется, я нравлюсь Невиллу Долгопупсу. Господи, это снова разговоры про чувства. Но теперь их хочет обсудить девушка, что мне не безразлична. — Так. И что нужно от меня? — произнес я достаточно холодно. — Ну, как же. Ты разве не замечала, как он смотрит? — Нет, ничего подобного. Мне вообще эти ваши мальчики не интересны. — Наверное, это из-за того, что ты еще не стала женщиной, — произнесла Лавгуд задумчиво. Я на это лишь поскрипел зубами. — Мне бы не хотелось это событие торопить, раз вокруг меня все только и говорят, что о мальчиках. Половое созревание вам запудрило мозги! — в порыве охватившей меня злобы я выбежал из библиотеки, превратился в демимаску и стал невидимым. Мне снова было необходимо уединение и разговор с самим собой. Я не знал, что на меня нашло. А возможно, знал как раз-таки очень хорошо. То, о чем рассуждали эти дети в школе было мне не доступно. Со мной бы никогда не согласилась встречаться женщина. Такая, как Луна, например. Она мне в очередной раз продемонстрировала это только что. А сам бы я никогда не рассмотрел мужчину. Да и честно говоря, я был не силен в любви. В той жизни от меня ушла девушка. Потому что я не умел понимать ее чувства, видел только свои проблемы. В общем, не эмпат я. А когда в отношениях ты не слышишь своего партнера, отношениям приходит закономерный конец. Я даже здесь, в новой жизни, не мог сказать, что научился дружбе и любви. Я никому не доверяю свои секреты. Со всеми дружелюбен, но боюсь. Боюсь признаться в искренней симпатии. Да, сейчас я в теле девочки. Но я продолжаю думать как взрослый, уже тридцати трехлетний мужчина. Я добежал до Выручай-Комнаты, прошел несколько раз мимо нужной стены, вошел внутрь. Мне хотелось лишь спрятаться среди множества вещей, затеряться. Но я был удивлен, когда обнаружил, что не один я испытываю подобное желание. Передо мной стоял Драко Малфой. Повзрослевший. Уже не узнать в нем того подростка в прошлом году. Он был чем-то обеспокоен. И угрюм. И этим он мне напомнил мистера Эйвери. Он не заметил тогда моего присутствия. Его взор был обращен на высокий темный шкаф необычной формы. Он открывал и закрывал дверцы. Клал внутрь яблоко. Закрывал и что-то шептал себе под нос. Потом снова открывал и возмущенно выдыхал. Словно ожидал другой результат. Потом снова забирал из шкафа яблоко. И повторял все по новой. Я понял, что мне не достичь уединение даже в Выручай-Комнате. Но привлекать внимание своим уходом мне не хотелось. Да, мальчик был увлечен игрой с Платяным шкафом. Но второй раз мне может не повезти. И проявившуюся дверь, которая откроется и закроется за невидимкой он может заметить. Поэтому я прошел вглубь комнаты, где среди груды хлама можно было узнать очертания софы. На ней я мог на какое-то время вздремнуть. Мне не хотелось думать о своей судьбе в присутствии посторонних. Ведь я не так давно узнал, что среди некоторых магов были способные легилименты. То есть люди, которые умели проникать в разум. Не хотел бы, чтобы о моих тайнах кто-то узнал. Устроившись, я прикрыл глаза, находясь все еще в форме невидимой демимаски. И уснул. Пробуждением стало то, что меня кто-то легонечко тормошил за плечо. Открыв глаза, я понял, что это была Луна. На ее лице были причудливые розовые очки. И она меня видела. — Я тебя чем-то обидела, Алиса? Почему ты убежала? А я четко понимал, что я все еще демимаска. И все еще невидимый. Тогда как она меня нашла? Почему знает, что это я? Давать интересующие вопросы в анимагической формы возможности нет, поэтому я молча уставился на нее. — Я тебя вижу благодаря очкам. С их помощью можно наблюдать мозгошмыгов. Хочешь попробовать? Она легкомысленно сняла свои очки и протянула их в мою сторону. Своей лапкой я схватил их и поместил на голову. Посмотрел через окуляры на Полумну. И увидел две мерцающие точки в районе ее головы. Чтобы спросить ее, мне пришлось превратиться в Алису. Что я и сделал, поскольку не видел смысла скрывать свой секрет дальше. Если Луна и так его знала. — И что это за две светящиеся штуковины в твоей голове? — спросил я в человеческой форме. Девушка мне радостно улыбнулась и начала объяснять: — Мозгошмыги, Алиса. Я же всегда про них говорю. Один, скорее всего, возник из-за моего интереса к Невиллу. А второй возник, потому что я думала о тебе. На словах про Долгопупса я снова поморщился. — Не ревнуй, Алиса. Ты же знаешь, у нас ничего не получится. А от этих слов я покрылся румянцем. Откуда Луна знает, что я про нее думал как о своей девушке? Но я решил ломать комедию, хотя бы ради сохранения лица. — С чего ты взяла, что я ревную? — Это же очевидно. Наверное, я тебе напомнила твою прошлую возлюбленную, вот ты и засматриваешься на меня. Но у нас с тобой ничего не выйдет. Ведь ты теперь девочка, а я предпочитаю парней. — Да с чего ты вообще решила, что мне нравятся девушки? И что за бред про прошлую любовь? Мне же четырнадцать, — мои аргументы не казались убедительными даже мне. Хотя, с точки зрения любого обывателя я не врал. — Ты был мужчиной в своей прошлой жизни. Ты разве не помнишь об этом? — А как вообще люди могут об этом помнить? Ты мне сейчас про реинкарнацию рассказываешь? — Многие люди не помнят. Но я думала, ты другое дело. Твои мозгошмыги. Их очень много для столь юной девушки. И они считают себя мальчиками. Но если я ошиблась и ты правда ничего не помнишь о себе, мне жаль. Если я тебя смутила. — Но как это вообще возможно? — спросил я, подразумевая реинкарнацию. И Лавгуд поняла меня правильно. — Сложно сказать. Я думаю, возможно очень и очень многое. Просто мы не знаем пределов. Где-то возможна магия, как у нас. Где-то больший упор на науке. Где-то возможен симбиоз между человеческой жаждой познания и гармонией с природой. Я бы хотела такое увидеть. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — вздохнул я. — Не расстраивайся. Если не здесь, так в другом мире может повезти. — Очень странное утешение. Если учесть, что мы здесь. А теория о множестве миров — лишь теория. — Кто знает, — легкомысленно пожала плечами Луна. — А если бы я был…а из другого мира? Что бы ты мне сказала? — вбросил я свой вопрос, надеясь не выдать свою заинтересованность. — Спросила бы, каково там, наверное. И как ты здесь оказался. — Оказался? Не оказалась? — Да, оказался. Говорю же, твои мозгошмыги — мальчики. — И насколько далеко я бы мог зайти в своих откровениях? Что бы для тебя было недопустимым? Какого рода информация не дала бы тебе спать по ночам? — я зло уставился на девушку. Но ее это ничуть не покоробило. — Вряд ли бы какая-то информация не дала бы уснуть по ночам. Человеческий мозг — гибкая субстанция. То знание, что нам неприятно, что подпирает основы нашего мироздания. Может быть безболезненно удалена. — Ты странные вещи порой говоришь, — сказал я обреченно. Кажется, я упустил нить разговора. — А ты слишком замыкаешься в себе, — сверкнула улыбкой Лавгуд, — Ну, что, пойдем в нашу гостиную?