Чёрное платье, алая лента

      ...Но времени ещё много. Их делегация уезжает через месяц.       А значит, она успеет поговорить со старшим.       А младший остался в Дорнии.

***

      Вот только поговорить она не успевает.       Случается покушение на леди Альду фон Герт. И начинаются беды.       ***       Покушение происходит на балу — в самом его начале; и леди-канцлер чудом остаётся жива.       Это Ракольскую не пугает и не тревожит.       А вот кто стоит за покушением -- неизвестно.       И хорошо бы дорнийские — их - агенты, а не… кто-то ещё.       Хотя бы не… свихнувшиеся тайные общества.       Хотя она сама из тайного общества, в меру свихнувшегося… Но Жозефине Ванмеер это знать незачем.       Об этом.       И леди Альде.       А леди Альда зла; мундир у неё опалён выстрелом, волосы растрёпаны, но в целом она не теряет присутствия духа.       Сама Казимира не знает, смогла бы держаться… так спокойно, или нет.       Наверное, нет.       А у Альды дрожат руки.       То ли от удара головой, то ли от чего.       Но в целом она спокойна. _ И Казимира потрясена несоответствием между этой женщиной — и образом истеричной леди-канцлера, навязанным… а, собственно, цензоратом (*).       При слове "Цензорат" она ищет взглядом Жозефину Ванмеер. И находит. _ Лежащей на полу.       Сначала видит откинутую в сторону руку, смуглую в чёрном рукаве строгого северного платья. Потом -- каштановую косу и бледное, повёрнутое к дверям лицо. И кровь, текущую из носу на мраморный пол.       И ничего не понимает.       —Откат, — спокойно говорит Жозефина, подойдя вечером. - Ещё у меня амулет сломался (**).       Она улыбается.       Вот только глаза её холодны.             Холодны настолько, как будто она уже видит виновную в почти-что-гибели леди-канцлера.       Видит - и не прощает.       Сильная ведьма.       Опасный враг.       - Конечно, фрау Ванмеер.        И она улыбается.       ***       А заговорщиков ловят быстро.       Конечно, помешанное тайное общество.       Конечно, казнят.             Вешают. На главной площади, но быстро. На обычных верёвках.       Жозефине Ванмеер положено там присутствовать как цензору и как правой руке канцлера - и она присутствует, но у неё белое-белое лицо _ и ледяные глаза.       Впрочем, она не падает в обморок. Держится спокойно.       Опасный, опасный враг.       Хотя и добра как человек.       В политике добрых не бывает, это бы должен понимать даже Званко. Уже. В пять лет.       Похоже, не понимает.       Но время терпит.

***

      Ещё через год начинается большая война — и Казимира понимает, как ошибалась.