Последствия

      Ворчун как раз возвращался в Долину. Голодный, но зато нагулявшийся и насладившийся утренней свежестью. Не каждый день повезёт почувствовать на своей грубой и бурой шёрстке лучики солнца, запах леса, аромата только что раскрывшихся полевых цветов, услышать щебетание птиц где-то вдали. В такие моменты лидер всегда забывал о том, что где-то там, далеко, Игторн и его гоблины могут топтать по тонкой тропинке, бормоча что-то невнятное, устраивать ор и распугивать лесных зверей. А цели преследовать лишь одни, как не крути: найти хотя бы одного мишку гамми, украсть, подождать, когда за ним придут, устроить выкуп в обмен на секреты Великой книги и рецепт сока. Эта стратегия всегда проваливалась, но герцог не унимал попыток разрулить сея «изумительный план». Признать нужно — ещё тот тугодум. Казалось бы! Но не стоит забывать, что его накаченная фигура, сильное тело и мощные руки представляют для гамми серьёзную опасность. За таким, временами вежливым и красивым мужчиной таится хитрая, жестокая натура, готовая пойти на все жертвы ради власти. К счастью, таких гостей Ворчун не встретил на своём пути. Ну и отлично. Открыв один из люков дуба, он забрался во внутрь Долины, прошёл по длинному коридору. На удивление остальных, он выглядел весёлым, без хмурого взгляда и вечно недовольной ухмылки. — Что ж, всех с добрым утром. — Невыразительно махнув лапой в знак приветствия, лидер прошёл к столу и сел рядом с Колдуном. — Так… — Огляделся по сторонам и понял, что здесь отсутствует ещё один гамми. — А где Солнышко? — Оглянулся ещё раз, удивился окончательно. — Похоже, она решила поменяться с Густо. Ты что, недоволен, что твоя скульптура незакончена? — Шутливо обратился к художнику. Тот лишь посмотрел на него растерянным взглядом. Он не хотел говорить ему напрямую, что шутка очень глупая и совсем не смешная. Да и к тому же, подобное никогда не удавалось их лидеру. Организованность, строгость и порядок — не равно анекдотам, подколам и шуткам. — Она скоро подойдёт. — Сказал Малыш, тянувшись за бутылкой клинового сиропа. — С причёской что-то не то. — Его маленьким лапкам осталось совсем немного, чтобы дотянуться до цели, но Бабушка успевает несильно шлёпнуть поварёшкой по лбу. — Эй! — Ты слишком много налил этого сиропа на блины, куда тебе ещё? — Рыжая гамми переставила бутылку на сторону Ворчуна. — Тебе, что, жалко? — Наивным и немного обиженным тоном сказал Толстун, который всё это время планировал стащить жидкую сладость. — Нет, дорогуша, ни сколечко не жалко. Но не следует забывать — клиновый сироп очень сладкий. — Да, согласен с Бабушкой. Вам лучше употреблять его в меру. Запасы ограничены, да и к тому же — много сладкого вредно. — Поддержал Колдун эту тему. — Бла, бла, бла, опять ваши воспитания, давно я это уже знаю… — Промямлил Малыш от очередной лекции о том, чего можно и чего нельзя. — Я не так часто добавляю его в свои блинчики! — Так. — Твёрдо и чётко скомандовал Ворчун. — Оставь Солнышку, твой зад от сиропа скоро слипнется! Очередная минутная пауза. Была бы… Малыш продолжал ошарашено глядеть на бурого гамми, который, судя по серьёзности лица, нисколько не шутил, а говорил, как есть. — Что, и вправду слипнется? — Немного повышенным в тоне голосочке переспросил он. Густо не смог сдержаться. Приступы громкого смеха настигли его в эту же секунду. Внезапный ор начался настолько громко, что художник заставил некоторых сидящих за столом подпрыгнуть. Сперва никто не понял, что произошло, подумали, что это Солнышко опять визжит… Но когда безумный крик чуть понизился в тембре, Ворчун немного хмуро оглядел Густо, который чуть не подавился чаем. — И что же такого смешного я сказал? — Немного сжал край деревянного стола когтями, чтобы по привычке не постучать пальцами. Обладатель небесно-голубой шёрстки и от этой холодной, казалось бы, бросающей в дрожь фразы, не успокоился, но не прекращал попыток притихнуть. Закрыв морду руками, он продолжал судорожно мычать и вздрагивать чуть ли не каждые пять минут. Это не сильно мешало… — Ладно, Малыш, я пошутил, ничего у тебя не слипнется. — Махнул рукой Ворчун, для доверенности улыбнувшись розовому медвежонку. После очередного слова «слипнется» Густо снова не выдержал. На этот раз лапы, закрывающие рот не помогли. Вместо смеха получился громкий хрюкающий звук. После него Толстун заразился приступом истеричного крика вслед за художником. Стали смеяться оба, даже не стыдясь того, что сидят за столом, так ещё и при остальных. — А ну прекратили, оба! — Закричала Бабушка, подойдя к каждому, дав нехилый подзатыльник деревянной ложкой. Колдун шлёпнул себя по лицу, помотав головой в знак того, что недоволен поведением медведей. — Одному и двадцать лет не за горами, другому за двадцать пять, а ведёте себя хуже Малыша… — Возмущённо, но не громко выразился фиолетовый гамми, отхлебнув горячий чай. — Эм… Можно? — Неожиданно из-за угла раздался голос Солнышка, которую остальные ожидали ещё полчаса назад. — Что за вопрос, милочка, проходи конечно! — Немного смутившись её вопроса, сказала Бабушка. Из-за дверного проёма вышла уже не маленькая девочка двенадцати лет. Красивая девушка, возрастом приблизительно с Густо, с красивыми чертами повзрослевшей леди. Она шла таким же быстрым шагом, что и всегда, натянув улыбку на мордочку. Неуверенным взглядом смотрела в глаза каждому, делая вид, что ничего такого с ней вовсе не произошло. — С-Солнышко? — Наконец перестав смеяться, художник первым осмелился акцентировать внимание на очередную резкую перемену в возрасте девочки. — Это ты куда опять? Не надо… Даже если фраза была произнесена как-то насмешливо, то, в случае Густо, это один из признаков его беспокойства в любые непонятные моменты. — А что не так? — Прикидываясь дурочкой, поинтересовалась Солнышко, оглядывая новую себя. — Неужели что-то не так с причёской? Страх и паника нарастали внутри жёлтой мишки. Всё таки, ей подолгу придуряться не получится. Что теперь делать? Ворчун, в напряжении вскинув брови, аккуратно подошёл к Солнышку. Встал к ней в плотную, вспомнил по памяти, по куда была ему ростом и смéрился с тем, какова она перед ним в данный момент. — Как… — Насторожился он, отходя назад, теперь же внимательно её оглядывая. — Как такое вообще возможно?! Мы же… Мы всё сделали так, как было нужно… — Растерянно посмотрел в пол, поднимая взгляд, осматривая уже стройное тело девушки. — Боже, Солнышко… — Выскочил Колдун из-за стола, подошёл к ней и начал расспрашивать. — Ты точно уверена, что эта проклятая ведьма забирала только твои волосы? — Схватился левой рукой за её плечо, правой фокусировал очки, для ещё более лучшего осмотра. Синеглазая прекрасно знала, что ничего, кроме самих прядей волос эти противные троглы своей хозяйке не принесли. На глазах девушки навернулись слёзы, потому что прекрасно знала — её жизнь подойдёт к концу уже спустя сутки. Малыш, Толстун и Бабушка просто так не могли стоять на месте, подбежали к Солнышку и обняли с обеих сторон. Никто и не думал, что одного возвращения прядей волос будет недостаточно. Один лишь Густо не смог сдвинуться с места. Нет, у него не было той самой радости на уме, что Солнышко снова сможет позировать ему для незаконченного шедевра. Он сидел и глядел на неё с расширенными глазами. Лапа художника, что держала чашку с давно остывшим чаем, стала неконтролируемо трястись. Густо не мог поверить тому, что увидел и тому, что не услышал, но понял намёк. Рука резко содрогнулась. Чашка упала на пол, но, к счастью, не разбилась, лишь пролила содержимое. Никто не обернулся на звук, ведь то не так страшно, как случай с их девочкой. Густо резко сорвался со стула и подбежал к плачущей мишке, схватил за кисть руки, встав вплотную к остальным: — Тише, тише, Солнышко! — Натянул фальшивую улыбку. — Т-ты только не расстраивайся… Мы обязательно найдём способ вернуть твою молодость обратно. — Он сам не знал, что говорить, растерянно посмотрел на Колдуна. — Т-так ведь? — Я… Эм… Э… — Фиолетовый хранитель Великой Книги потерял дар речи; взгляды страха и надежды смотрели ему точно в глаза, лишь один пристальный взор Ворчуна вернул его голос. — Д-да, мы обязательно сделаем это… — Неуверенно и так же фальшиво улыбнулся. Колдун быстро метнулся в сторону библиотеки, зовя за собой остальных. Нужно немедленно изучить этот феномен, понять насколько это опасно для жизни Солнышка.

Искорка надежды на лучшее была у всех семерых мишек.